Не исчезай

      С момента нашей последней встречи с Анастасией Андреевной прошло три мучительных дня. За всё это время я так и не решилась постучать в её дверь, хоть и приходила к ней каждый день. Я боялась, что Марков не сдержит слова и попытается навредить учительнице, поэтому стала её невидимым сторожем, который каждый вечер с грустью смотрел на горящий в окнах свет и мечтал хоть на мгновение увидеть в них родной силуэт.       Лишь сейчас я стала понимать, насколько сильно мне не хватает её чистых глаз, в которых будто уместилось целое небо, настолько же бескрайнее, как и нежность, с которой эти глаза смотрели на меня всё это время. Я так долго осознавала свои чувства, что так и не сумела подарить этой женщине то счастье, которого она заслуживает, и боюсь, что не смогу этого сделать никогда…       И снова моей единственной спутницей стала ночь, вальяжно раскинувшая полотна своего тёмного одеяния. Я лежала на траве, около озера, которое мы с Анастасией Андреевной так любили. Это место было чем-то волшебным, ведь здесь когда-то замирал весь мир, позволяя нашим душам стать единым целым и насладиться нежностью, пропитавшей здешний воздух.       Внезапно раздался всплеск, заставивший меня вздрогнуть. Мой взгляд устремился на воду, и я увидела лебедя, в панике раскинувшего крылья и пытающегося взлететь. Птица испуганно рвалась в небо, но её сдерживала рыболовная сетка, опутавшая лапки животного. Быстро вскочив на ноги, я аккуратно приблизилась к воде, чтобы не напугать лебедя ещё больше, и протянула руку к его белоснежной шее. — Тише, не бойся. Я тебе помогу, — ласково говорила я, слегка поглаживая шелковистое оперение птицы.       Лебедь перестал вырываться, жалобно устремив на меня два чёрных глаза. Я воспользовалась этим, чтобы распутать сетку и высвободить птицу. Поняв, что его больше ничего не сдерживает, лебедь расправил огромные крылья и взлетел, оставляя красивые круги на прозрачной воде.       Я взглядом проследила за птицей, которая приземлилась на другом берегу озера, где её встретил второй лебедь, радостно расправивший крылья и вытянувший длинную шею навстречу своей второй половинке. А ведь лебеди выбирают себе спутника на всю жизнь, и если кто-то из грациозной белой пары гибнет, то вторая птица тоже погибает от тоски по своей родной частичке. Такой и должна быть любовь…       Любуясь счастливыми птицами, я почувствовала холод на своём лице и, коснувшись щеки, поняла, что из моих глаз текут слёзы. Глубокая тоска незаметно заключила меня в свои холодные объятия, и мне захотелось кричать от чувства собственной беспомощности. — Я так больше не могу, — прошептала я, закрывая лицо руками. — Я больше не могу быть вдали от неё.       Сорвавшись с места, я кинулась в сторону дома Анастасии Андреевны так быстро, как только могла.       Добежав до подъезда учительницы, спотыкаясь, я поднималась по лестнице, чувствуя, как сердце вырывается из груди, словно пытается бежать впереди меня. Когда я оказалась перед дверью, которая стала мне роднее собственной, вновь возникло желание уйти, чтобы избежать возможной боли, с которой я могу столкнуться по ту сторону. Но та любовь, которая наполняла моё сердце, была сильнее любой боли и любого страха, поэтому я потянулась к звонку и несколько раз нажала на чёрную кнопку. Казалось, что секунды тишины длились целую вечность, но вот за дверью послышался шум и замок щёлкнул. Дверь открылась, и я увидела Анастасию Андреевну… в инвалидном кресле.       Мир внутри рухнул. Я молча смотрела на учительницу, чувствуя, как ком в горле мешает мне заговорить, а она так же молча смотрела на меня, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Боже… — только это смогла выдохнуть я, стараясь не расплакаться. — Габриэлла, — она никогда не называла меня моим полным именем. — Анастасия Андреевна… — мои глаза, направленные прямо на неё, безумно кричали всё то, что не могли передать непослушные слова. — Зачем ты пришла? — спросила учительница, отводя взгляд.       Мне казалось, что любой ответ на этот вопрос будет звучать, как жалкое оправдание моих ошибок, и никаких слов о любви не будет достаточно, чтобы передать все мои чувства.       Молча пройдя внутрь, я закрыла за собой дверь. Анастасия Андреевна не стала мне мешать, но продолжала наблюдать уставшим взглядом за моими действиями.       Несколько секунд я неподвижно стояла перед учительницей, не решаясь вновь посмотреть ей в глаза, но мгновением позже мои колени подогнулись и я опустилась перед ней на пол. — Пришла, чтобы сказать, что… я многого не знаю о любви и у меня плохо получается проявлять её. А ещё я ужасная эгоистка и слабачка, которая всегда будет бояться Вас потерять, — мои ладони накрыли холодные руки Анастасии Андреевны.       Опустив голову, я прислонилась лбом к коленям учительницы и закрыла глаза. — Но я всегда буду рядом. Буду каждый день незаметно проводить под Вашими окнами, если Вы сейчас решите, что не хотите меня больше видеть. Я приму любое Ваше решение и не стану идти против Вашей воли, — я ещё крепче сжала руки Анастасии Андреевны, — но не просите меня исчезнуть, потому что я всегда буду Вас беречь… даже если Вы никогда больше не сможете поверить в меня.       Тишина. Лишь стук моего сердца, барабанным звоном отбивая в ушах, нарушал наше молчание.       Мне казалось, что это конец. Всё, что по-настоящему имело значение, уже сказано, поэтому мне не остаётся ничего, кроме как смириться с тем, что я навсегда потеряла любовь своей жизни.       Тело не слушалось, упрямо сопротивляясь командам подняться и оставить Анастасию Андреевну в покое. Я так и не смела поднять на неё глаз, чувствуя, что не выдержу, если вновь столкнусь с холодным взглядом, который снова даст понять, что для меня в нём больше нет тепла.       Внезапно я почувствовала, как одна за другой на мои руки, всё ещё державшие учительницу, стали падать горячие капли. Тут же подняв голову и посмотрев на Анастасию Андреевну, я увидела, как по её щекам скатываются кристальные слезинки. — Не исчезай… — прошептала она.       Шокированно смотря на женщину, я почувствовала, как мои лёгкие сжались от болезненно-скребущего ощущения. — Мне так страшно… Прошу тебя, не исчезай! — сквозь слёзы выкрикнула Анастасия Андреевна, закрывая лицо ладонями. — Не оставляй меня…       Я никогда ещё не видела столько отчаяния и боли в глазах учительницы… Она всегда старалась быть сильной, справлялась со всем сама, и я даже не представляла, что происходит у неё внутри. За всеми этими масками весёлости и оптимизма всегда скрывалась очень хрупкая и ранимая женщина, которая до последнего старалась не показывать своей слабости. А теперь я всей душой чувствую её боль; моё сердце пронзают тысячи ржавых иголок, но я не перестаю восхищаться Анастасией Андреевной за её неимоверную силу… — Никогда! Никогда не оставлю! Пусть даже весь мир разлетится к чертям! — крикнула я, притягивая учительницу к себе.       Она упала с кресла прямо в мои объятия, продолжая плакать, а я прижала её к себе, чувствуя, как и по моим щекам текут слёзы. — Я так устала, — тихо сказала она. — Каждый раз, когда у Вас будут заканчиваться силы бороться, я буду рядом, чтобы бороться за Вас, слышите? — гладя её по голове, говорила я. — Я люблю Вас сильной, но в моменты слабости я буду любить Вас ещё сильнее, поэтому не бойтесь разделить со мной всю ту боль, которая накопилась у Вас внутри.       Я почувствовала, как руки Анастасии Андреевны сжали ткань моей футболки, и ещё крепче обняла её. Женщина уткнулась лицом в моё плечо и заплакала навзрыд.       Моё тело пробирала дрожь от рвущих на части чувств, переполняющих каждый атом моего существа, но я знала, что настала моя очередь быть сильной. — Я никогда не оставлю Вас одну, — прошептала я, понимая, что больше никогда не смогу отпустить её.