Последние цветы Пустоши

В те дни, когда Тиму снились кошмары, всё шло наперекосяк. Никакой мистики, да и переживаний особенных давно уже не было: выцвели, совсем как шрам, пересекающий его живот. В мире после конца света не было места сантиментам. Ты выжил, а значит, ты счастливчик. Наперекосяк всё шло, потому что уснуть после такого пробуждения уже не удавалось, и тормозить уставший Тим начинал задолго до закрытия бара. Сегодня как назло за стойкой сидел Джейсон; зато ему помогал Дэмиен, старательно протирающий бокалы и столики. В нём теперь сложно было узнать того голодного диковатого пацана, которого Флойд изловил три года назад — выдавал, пожалуй, только взгляд. Из-под закатанных рукавов Джейсона выглядывали узоры — они вились, укрывая мелкие и крупные шрамы, сплетались между собой, вязью протягиваясь от костяшек пальцев — и Тим точно знал, что они идут по крайней мере до плеч. Обустроившись заново в родном городе, он и правда занялся тем, чем с детства хотел — вдоволь поупражнявшись на Дике. Татуировщиков на Столичной Пустоши было всего два, а люди хотели украсить себя хотя бы так. Ещё больше люди хотели спрятать шрамы. На этом Джей и сосредоточился: множество рисунков, прячущих и скрадывающих отметины прошлого. Тим неосознанно коснулся живота под тонкой, но плотной рубашкой, засмотревшись. Он не заметил тяжёлого взгляда Джейсона, никогда, кажется, не замечал — ну, или просто игнорировал. Это вообще было похоже на него: просто не реагировать на то, что ему не интересно. Наверное, он только Дэмиену отвечал всегда, и то лишь в силу какой-то своей извращённой заботы о младшем. Тот как раз что-то тихо спросил у Тима, отвлекая от созерцания предплечий Джея. Тим отвернулся и так же вполголоса ответил ему. Дэмиен кивнул и скрылся за дверью позади. К стойке тут же подошёл очередной посетитель, и Тим просиял. Джейсон очень хорошо помнил момент, когда уловил наконец разницу между этой торгашеской улыбочкой — зверски обаятельной, бесспорно, и почти незаметно пластиковой — и его искренней, чуть усталой, запрятанной в уголках губ. На фоне последней все ужимки теперь казались фальшивыми, но даже для завсегдатаев бара этот маленький обман оставался тайным, так что Натан радостно клюнул и налёг на стойку грудью, склоняясь к Тиму. Джей поморщился: ему никогда не нравился подход Дрейка к ведению бизнеса. Не то чтобы они были так уж близки, но всё-таки стали за это время чуть ближе к тому, что принято называть «семьёй». Дик умел создавать это ощущение нужности у всех них. Так что Джейсон, пожалуй, волновался за Тима, хотя тот давным-давно показал ему наглядно, что может постоять за себя сам. К тому же, он знал, что Тима и этих людей всегда разделяет стойка — во всех смыслах. Ну, или ему очень хотелось думать, что он знает. Когда Натан наконец отошёл, взгляд Тима почти сразу стал рассеян и задумчив. Джейсон не удержался от комментария и пробормотал в стакан, покачивая им, созидая в нём бурю из остатков виски: — Хоть бы раз ты с таким восторгом посмотрел на мою работу. Выпил одним глотком. Он знал, насколько хорош в своём деле, но Дрейк ведь и в этом использовал свой навык игнорирования, хотя даже мрачный и желающий казаться взрослым и серьёзным Дэмиен скакал вокруг него, пока он выписывал полотна на чужих телах. Взгляд Тима остался задумчивым, но теперь с какой-то снайперской точностью уставился на Джейсона. Он пожал плечами, небрежно — если бы не годы бок о бок, не заметил бы нотку напряжения в голосе — интересуясь: — Будет ли достаточным для твоего тщеславия выражением восторга подставиться под иглы? Джей своим ушам предсказуемо не поверил и глупо заморгал. Дрейк, эта белая кость, отливающая синевой чистая кожа — отличная кожа для татуировок, к слову — и хочет стать его холстом? Тот насмешливо следил за выражением его лица, пока не подошли очередные клиенты. Джейсон так и не нашёлся, что ответить, даже когда последние люди покинули зал — а Тодд привык уже оставаться до закрытия, помогать переворачивать стулья, часто вместе с Дэмиеном — тот сновал между Диком и ими двумя, пытаясь всем помочь, отблагодарить за то, что приняли его, когда даже другие дети отказались это делать. Он знал, что Джейсон убивал таких как он — но Дэмиен вырастал уже не рейдером. Помощи от него поначалу было как от котёнка, но со временем он стал такой привычной деталью, константой их размеренной жизни, что без него она уже не представлялась. Заперев дверь, Тим пересёк зал, останавливаясь перед Джеем, покачиваясь при этом с носка на пятку. Он так устал. Тим заплетающимися пальцами — видит бог, он мог бы делать всё чётко и быстро, но показать усталость или слабость — это способ показать доверие по Тиму Дрейку, и Джейсон был за это благодарен — расстегнул пуговицы рубашки, затем ремень и брюки, немного, всего на пару сантиметров приспуская их, открывая уродливый шрам, тянущийся от левых ложных рёбер наискось, заканчивающийся уже под бельём. Штопали давно — белая жатая кожа, зашивали старательно, но неумело — кривой, то узкий, то расширяющийся, он выглядел так, будто Тима хотели как минимум выпотрошить живьём, как максимум — разрезать пополам. Джей успел ужаснуться, понимая, что ещё немного — и кто бы его там ни резал, он добрался бы до паховой артерии. Вообще-то, ужас был неприятно смешан с удивлением: как Тим вообще ухитрился выжить, когда не должен был? Джейсон разозлился сам на себя за эту мысль и тряхнул головой, упрямо поджимая губы и соскальзывая со стула. Он молча — к чему вопросы после такого очевидного разрешения — коснулся начала рубца под рёбрами, профессиональными, почти врачебно-чуткими жестами прощупывая глубину, плотность, структуру. Глядя вниз, на то, как от его касаний остаются ещё более белые следы на коже, Тодд спросил: — Чего ты хочешь? На секунду показалось, что в этих словах больше, чем вопрос о рисунке. Тим, кажется, тоже так решил, иначе объяснить его ответ было нельзя. Он пожал плечами — полы рубашки чуть приподнялись, с одной стороны задевая руку Джейсона, щекоча уголком, и едко улыбнулся, возвращая недосказанность: — А чего хочешь ты? — помолчав, добавил: — Я даю своё согласие. Джейсон кивнул, подхватывая пальцами его брюки и подтягивая их на место. Каким-то чудом не касаясь Тима, он подцепил пальцами собачку и застегнул сперва молнию, потом пуговицу, а затем и ремень, наслаждаясь кратким мигом, когда у того было почти беспомощное и почти удивлённое лицо. — Хорошо, — ответил Джей, отстраняясь и начиная привычно переворачивать стулья.

***

— Нет, малыш, на этой неделе я провожу вечера только с карандашами и бумагой, без зрителей, — ухмыльнулся Джейсон, придерживая Дэмиена за плечо и запирая за собой дверь. Всю дорогу до дома Дика тот обиженно сопел, но ещё раньше, чем они дошли, навстречу им с громким лаем вылетел Тит, почти сбивая Дэмиена с ног. Тот засмеялся, сразу теряя всё своё напускное недовольство. В сущности, он оставался ещё ребёнком, больше, чем сверстники, возможно, будто пытался отыграться за то, что родился в рейдерском лагере. Джейсон догадывался, что Дэмиен был роднёй вожаку, а это значило, что детства у того не было совсем. Дик появился на пороге и подпер плечом косяк. — Я тебя предупреждал, Джей у нас глубокая, тонко чувствующая натура, а ты мешаешь творчес... — Иди в жопу, — беззлобно бросил Тодд, отодвигая Дика в сторону и проходя внутрь. Дэмиен промчался через дом наперегонки с Титом, выбегая на задний двор, отделяющий дом от загона с браминами. Во дворе некуда было посмотреть, чтобы не уткнуться взглядом в конуру, зато за щенками, которых выводил Дик, приезжали со всей Пустоши. Тем и жил. Ну, и разведением браминов, само собой. Грейсон вообще отлично ладил с животными, даже с дикими — и Дэмиен был отличным тому примером. Дик усмехнулся, закрывая за ним дверь, чтобы хоть немного приглушить собачий лай: с приходом Уэйна свора Дика превращалась в форменный сумасшедший дом, все прыгали, радовались и шумели. Не то чтобы он был против, но хотелось поговорить, не перекрикивая зверьё. Тим когда-то поколдовал над системой охлаждения, и теперь температура в кладовке Грейсона не поднималась выше пары градусов, так что за холодным пивом теперь можно было ходить не только в бар. Дик достал пару бутылок, Джейсон взмахом ладони отказался от стакана, и какое-то время они сидели в тишине, делая редкие глотки. Дик не спешил начинать разговор: он всегда тонко улавливал настроение собеседника и прекрасно понимал, что сейчас ему нужно подождать. В конце концов, Джей сразу взял с места в карьер и задал мучавший его вопрос: — Что случилось с Тимом? Просто потому что Дик не мог не знать, как не мог не понять, о чём его спрашивают. Тот пожал плечами и ответил так же прямо: — Рейдеры. Джейсон уставился поверх его плеча на дверь, за которой по-прежнему раздавались радостные возгласы, команды и лай. Был ли на Пустоши хоть кто-то, кому рейдеры не успели причинить вреда? Дик тем временем продолжил в непривычно сухой и скупой манере: — Он как раз был недалеко от города, шёл из Ривет-Сити в Мегатонну. А я пошёл вечером искать отбившегося от остальных брамина. И нашёл Тима. Услышал звук, как будто раненое животное дышит, веришь, нет, я сперва не понял, что это человек. Он ещё чуть ниже был, чем сейчас, тонкий совсем, сам знаешь, в городе заклёпок с припасами не очень, я его в город оттащил, мы его зашили. Дуглас хоть и хороший парень, но не хирург, — Грейсон снова пожал плечами, — так что хорошо, что Тим смог как-то объяснить нам, как лучше штопать. А рейдеры эти ушли недалеко, ты представляешь, они его почти под стенами резали, просто для удовольствия, взять-то у него нечего было. Так близко к городу — в общем, Флойд это воспринял как личное оскорбление, так что они и недели не прожили. Джей понял, что всё это время задумчиво и коротко кивал в ответ на каждое предложение, так что он тряхнул головой и сделал ещё глоток. Пиво совсем утратило вкус, и даже холод уже не ощущался приятным. Ладонь чуть онемела и стала влажной от бутылки. Джейсон отнял её, растирая капли пальцами. Дик спросил, возвращаясь к прежней непринуждённо-лёгкой манере: — И почему ты его самого не спросил? Если ты видел шрам, значит, ты уже типа допущен в приватную зону и всё такое. О, ну спасибо, что хотя бы без намёков, с него бы сталось. Теперь была очередь Джея пожимать плечами. Он действительно не знал, почему с вопросами пошёл к Дику. Наверное, так было проще. Наверное, так казалось проще. Дверь распахнулась и в кухню ворвался Дэмиен с пузатым большеголовым щенком — Голиаф, Дик назвал его Голиафом и отдал на воспитание лично мальчику, точно — в руках. Пёс экстатически повизгивал и пытался облизать лицо Дэмиена, кажется, от уха до уха. — Покажи Грейсону эскиз, покажи! Дик вскинул бровь: — Ах вот оно что, — он ослепительно улыбнулся. Время тактичности закончилось, и прежде, чем Дик успел отпустить очередную неоднозначную шутку, которые в присутствии Тима и Джейсона из него так и сыпались, Тодд пнул его в лодыжку. Этот засранец не повёл и бровью, только заулыбался ещё паскудней и отсалютовал ему бутылкой. Видит бог, Джейсон любил свою семью, но это не отменяло её невыносимости. Он догадывался, впрочем, что и сам был тем ещё подарком судьбы.

***

В своё время у Джейсона ушёл не один, не два и даже не десяток увлекательных вечеров на то, чтобы собрать роторную машинку из барахла, которое он находил в разных городах, чтобы научиться мешать подходящие краски и выгнать подобие вазелина. Бить оказалось гораздо проще, чем готовиться к этому — что, впрочем, справедливо не только для татуировок. Так что в нужный вечер он не знал, чем занять себя в ожидании: проверил машинку, простерилизовал иглы — как мог, но это «как мог» было гораздо чище, чем большая часть вмешательств, с которыми им приходилось иметь дело каждый день. Стук в дверь раздался, когда Джей в очередной раз придирчиво разглядывал эскиз. В дверь Дика Тим никогда не стучал, а у Тодда бывал так редко, что он, наверное, мог бы пересчитать его визиты по пальцам одной руки. Джейсон отложил листы бумаги рисунком вниз и прошёл к двери, распахивая её. Тим выглядел безмятежно-спокойным, но он выглядел так всегда, а от взгляда Джейсона не укрылась скованность и излишняя плавность движений, когда тот, не дожидаясь приглашения, вошёл. Тодд так и не придумал, что сказать, так что просто указал рукой на кушетку, и Тим также молча встал возле неё, раздеваясь. Педантично он снял с себя всё, оставаясь в белье, и легко подтянулся, усаживаясь на укрытую плёнкой поверхность. Всё это время Джей смотрел на него, не отрываясь, одновременно с тем протирая перчатки спиртом. Наконец Тим заговорил, нервно дёргая плечом и не замечая того: — Не покажешь мне эскиз? — Ты мне доверяешь? Дрейк улыбнулся и немного расслабился. Джейсон продолжил: — Бить буду за один сеанс. Выдержишь пять часов? Тим насмешливо вскинул бровь, укладываясь. Приблизившись, Джей получил возможность разглядеть шрам под ярким светом: вблизи он увидел, что дела обстояли ещё хуже, чем он решил поначалу. Очевидно, мальчик Тимоти очень хотел жить. Ну, или очень не хотел умирать. Не так уж важно. Джей провёл проспиртованной тканью по шраму, чувствуя, как Тим вздрогнул от холода испаряющейся влаги, и заметил: — Да ты подготовился. В ответ послышался смешок: — Я рос у хирурга, забыл? Я умею пользоваться бритвой. — Я всё помню, — отозвался Джей, поворачивая голову. — Готов? Тим просто кивнул в ответ.