Последние цветы Пустоши

Слэйд ничего не сказал, поэтому, когда Дик и Джей подошли к воротам — возле них уже скопилась компания праздношатающихся и любопытных жителей Мегатонны (в основном Дети Атома, заинтересованные настолько, чтобы отклеиться от бомбы в луже отравленной радиацией воды) — зрелище их, мягко говоря, удивило. Флойд, их сторожевой снайпер, держал за шкирку мальчишку лет десяти. Тот вырывался и смотрел на них волком, но хватка у Лоутона была крепкая, а нервы — ещё крепче, так что шансы мальчика на побег бесконечно стремились к нулю. Тусклый свет уличных ламп позволил рассмотреть только острые черты лица и выпирающие скулы, тощую шею. Ребёнок явно был оголодавшим, но главное — совершенно точно он не был местным. — И что это? Волчонок злобно зыркнул на него, но промолчал. Заговорил Слэйд, обращаясь к Дику: — Флойд увидел за стенами шевеление, я решил проверить, прежде чем он начнёт стрелять. А пока я обходил город, этот малёк пытался проскочить в ворота мимо Лоутона. Тот его схватил, конечно. Он не наш, сам видишь. Дик кивнул и подошёл ближе, приседая перед чумазым пришельцем. — Ты цел? — Серьёзно, Грейсон? Он пытался пролезть в город, а ты спрашиваешь, цел ли он? Да Флойд мог и пристрелить его за такие выходки. — Вот поэтому я и спрашиваю, всё ли в порядке, — не глядя бросил Дик. — Как тебя зовут? Ты умеешь говорить? — Конечно, умею, Грейсон, — тот улыбнулся самыми уголками губ, а мальчик гордо вздёрнул подбородок. — Я Дэмиен Уэйн. — Отлично, Дэмиен. И как ты сюда попал? Выбросили из каравана, потому что твой характер оказался слишком тяжёл для вьючного брамина? Мальчик разве что молнии взглядом не метал. В последний момент всё же прикусил язык и буркнул, ткнув пальцем в сторону Джейсона: — Я вот за ним шёл. Джей вскинул брови. Сначала Тим с дробовиком, теперь вот... Этот. — Ты действительно его не заметил? — обернулся Дик. Тодд пожал плечами: — Ну, я его вижу впервые, а уж правда ли он за мной шёл, верь или не верь. Дик повернулся обратно. — И ты что, неделю пробыл снаружи? Ты чем питался вообще, как тебя звери не загрызли? — Обижаешь, Грейсон, животные не подойдут сюда ближе, чем на две мили, — фыркнул Флойд, перехватывая Дэмиена половчее. Тот тоже, кажется, хотел возмутиться, наверняка сообщить, какой он крутой и как может постоять за себя, но его собственный желудок предательски оборвал нерождённую тираду громким урчанием. — Так, я понял. — Что делать будем, Дик? Джейсон тонко улыбнулся: пока его не было, братец, кажется, стал неофициальным главой городка, не иначе, раз Слэйд спрашивал его мнения. — Мальчик остаётся. — И где он будет жить? — холодно поинтересовался Флойд. — Кто будет его кормить? — Жить он будет у меня, а с пропитанием без тебя разберёмся — огрызнулся Дик, протягивая руку, чтобы взять Дэмиена за плечо. Лоутон неохотно отпустил его и обернулся, чтобы запереть ворота окончательно. Всю дорогу до дома Дика Дэмиен молчал. Джейсон шагал за ними, разглядывая мальчишку и гадая, сколько дней тот крался следом, как далеко держался. По всему выходило, что Уэйн шёл за ним не меньше двух с половиной недель. «Способный малый», — подумал Джей, закрывая дверь в дом и проходя в крохотную кухню. Дик молчал, а Джейсон следовал за ним безмолвной тенью, и это казалось таким привычным, таким знакомым: чувствовать себя равным, но держаться чуть поодаль. Дик зарылся в кладовку, а потом под голодным взглядом Дэмиена разогрел для него остатки ужина. Мальчик ожидаемо ел жадно, почти не жуя, едва не давясь, и сердце Джейсона болезненно сжалось: он лучше прочих знал, каково это — обгладывающий рёбра многодневный голод. Теперь он едва ли мог остаться голодным: охота, работа, грубая сила — полный набор добытчика, но Джей прекрасно помнил себя маленьким и тощим, пожалуй, даже меньше, чем этот дикарь. Джейсон улыбнулся, несмотря на сосущее чувство от покрытых пылью воспоминаний — тогда отец ещё только покинул город, отправляясь на вольные рейдерские хлеба (сбегая от семьи и ответственности, откровенно говоря), а мать совсем опустила руки, и спасибо, хотя бы не подалась в Церковь, не полюбила бомбу. Зато полюбила винт. Дик же и сейчас, и тогда не мог пройти мимо голодных детей. Так они и подружились. Вернее, Грейсон приручил его, удивительным образом покровительствуя, но не унижая. Так, пожалуй, умел только он. Неудивительно, что даже Слэйд признал его главным, пожалуй что. Когда Дэмиен доел и тоскливо посмотрел на пустую миску, Дик забрал её и наконец заговорил: — Я покормлю тебя ещё через несколько часов, если тебе не станет плохо и не стошнит. Так сколько точно дней ты не ел? Уэйн в очередной раз облизнулся и ответил, причём первое слово произнёс каким-то странным голосом, будто прежде никогда его не использовал и сам теперь удивлялся: — Спасибо. Четыре дня... У меня были запасы, но они кончились. — Почему ты не показался мне и не попросился в город? — спросил подпирающий стену Джей. — А ты бы меня взял с собой? — совсем не-детски понимающе улыбнулся Дэмиен. Джейсон промолчал. — Вот поэтому и не показался. Я знаю, кто ты. Дик заметил, как нахмурился Джей, и не дал ему ответить: — Ну, вообще-то ты мог просто прийти днём, когда пускают всех мирных жителей Пустоши. К тому же, у тебя было больше шансов словить пулю уже внутри, если бы ты смог проскользнуть. Думаю, тебе стоит поблагодарить Флойда. Если Дэмиен и смутился, то едва подал вид. — Не, не стоит. Он, кажется, разозлился, и он точно ещё вам об этом скажет. — А парень смекалистый, — улыбнулся Джей, но тут же помрачнел. — Ладно, ближе к делу. Откуда ты и сколько за мной шёл? — Меня выгнали из Литл-Лэмплайта. — Тебя что?! — Дик крайне редко выглядел настолько удивлённым. Дэмиен сразу съёжился, опуская взгляд, и стал похож на испуганного дикобраза — встрёпанный, колючий и готовый защищаться. — И почему тебя выгнали? — А ты что, сам не видишь? — вклинился Джейсон. — Он же дикий совсем. Я таких за версту чую, рейдерское отродье, смотри, как бы во сне тебя не прирезал. — Я не прирежу! — вскинулся Дэмиен, глядя ему прямо в глаза. Его собственные странно блестели. Уже совсем тихо он продолжил: — Я от своих убежал. Не хочу быть рейдером. Джей смотрел скептически, и Дик, кажется, тоже сомневался. — То есть ты хочешь сказать, что у нас тут мирные взрослые уходят туда, где нет правил, а ребёнок от свободы сбежал в города? — Это не свобода, — глухо ответил мальчишка, снова опуская взгляд. — Это бойня. Мне через год полагается брать оружие и убивать мирных. — Хочешь сказать, тебе было бы впервой? — не удержался от едкого сомнения Джейсон. Дэмиен опустил голову ещё ниже, и за рёбрами опять кольнуло. — Одно дело, когда на нас нападают, другое... Так, — он помолчал. — И мне не понравилось! Он снова с вызовом вскинул голову, и в это время дверь распахнулась. Тим вошёл стремительно, сбрасывая с плеч куртку на ходу, и замер посреди кухни, взлохмачивая свободной рукой и без того непослушно торчащие волосы. — Привет, Дик! — радостно воскликнул он. Наткнулся взглядом на Джейсона, и его сияющая улыбка слегка померкла, но не исчезла окончательно: — О. Джей. Мы не прощались, я помню, — наконец он заметил их нежданного гостя. — И тебе привет, маленький друг, — он сделал пару коротких шагов и запустил пальцы в чёрные волосы Дэмиена, чтобы ласково потрепать по голове, но в следующую секунду тот извернулся и впился в его ладонь зубами — так неожиданно, что Тим даже вздрогнуть не успел. Воцарилась мёртвая тишина. Над разыгравшейся мизансценой тускло мерцала старая лампочка. Дэмиен, кажется, был в ужасе, в то время как Джейсон размышлял о том, насколько склонен убивать мирных Дрейк, а Дик просто переводил взгляд с одного на другого. Несколько секунд они стояли, замерев, пока перепуганный мальчишка не издал странный звук — полувсхлип-полуписк. Дик, видимо, воспринял это, как разрешение, и захохотал в голос, сгибаясь и упираясь ладонями в колени. Дэмиен зажмурился, и Тим аккуратно вынул руку из его зубов, мимолётно оглаживая челюсть. — Окей, я всё понял. Ты всё-таки решил, что твои собаки слишком добрые, и решил завести себе сторожевого ребёнка. Дик никак не мог просмеяться. Когда ему удалось хотя бы немного восстановить дыхание, он ответил: — Дэмиен, это Тим, не надо его кусать, потому что он теперь твоя семья. Не только он, но, знаешь, мы в Мегатонне вообще обычно не пытаемся покусать за ласку. Даже если всё ещё голодны. Тим, этого зубастика зовут Дэмиен Уэйн. Его выгнали из Литл-Лэмплайта, а ещё он тащился оттуда за Джейсоном и неделю прятался рядом с нашим городом, так что, думаю, общий язык вы найдёте. Джейсон заинтересованно вслушался, но Тим только усмехнулся: — Дай угадаю, он пытался загрызть президента? И почему он не заходил в город? — Он рейдерский, — на этой фразе глаза Дрейка вспыхнули нехорошим огнём, и Джейсон запоздало понял, что у них обоих, кажется, есть схожие счёты к этому преступному отребью. Тем не менее, Тимоти промолчал. — И его Флойд сегодня ночью поймал. — Флойд? — Ну, Слэйд не дал ему стрелять, а потом пацан просто рядом с Лоутоном оказался, как я понял. Джейсон отклеился от стены и прошёл к кладовке, чтобы достать воды. Тим проводил его задумчивым взглядом и опустился на стул. Побарабанил пальцами по крышке стола, посмотрел на мальчика задумчиво. Перевёл взгляд на Дика. — Ну, что, у нас новый челлендж: воспитай из детёныша яо-гая человека? Андроид, которому мы чистили память в Ривет-Сити, и то выглядел более человечным, когда к нам попал. Дэмиен снова надулся, хотя, кажется, у него просто было такое лицо, которое даже четырёхдневный голод и выступающие скулы не смогли пока сделать узким. Джейсон вернулся с двумя бутылками в руках, ногой толкнув дверь кладовки. — Какой андроид? — подозрительно спросил он. — Шериф Харкнесс... — рассеянно ответил Тим, в то время как Джей едва не выронил бутылки. Дрейк сморгнул свою задумчивость и хищно уставился на него. — А что, ты его знаешь? — Харкнесса? Он был первым, кто встретил меня в городе заклёпок. — Надеюсь, ты с ним не ссорился, — криво, как-то половинчато улыбнулся Тим, но и эта улыбка почти сразу исчезла: — Не говори ему, что он синт. Ему так безопаснее. — И с чего я должен тебе верить? Дрейк пожал плечами: — С того, что ты не станешь рисковать жизнью хорошего человека, даже если он не человек. На Харкнесса охотятся его создатели. К тому же, он сам попросил очистить его чип. — И зачем ему это понадобилось, а? — резко спросил Джейсон. Тим задумчиво посмотрел на него, при этом будто не видя, и склонил голову к плечу, тихо спрашивая: — А ты никогда не хотел забыть, кто ты такой? Ответить Тодду было нечего. Дик не дал тишине установить свой диктат и хлопнул в ладоши. — Так. Джейсон, Тим, вы по домам. Дэмиен, ты — умываться и спать, хотя бы пару часов перед тем, как снова есть. Завтра я тебя постригу. — Смотри, как бы он тебе ножницы в печень не воткнул, — мрачно заметил Джей. — Или не вынул её ночью — голыми руками, — поддакнул Тим. Они переглянулись и неожиданно улыбнулись друг другу, будто простой вопрос, заданный Дрейком раньше, протянул между ними первое подобие верёвочного моста — тонкую нить, способную помочь в прокладке надёжной опоры. — Спелись, ты погляди на них, — довольно протянул Дик. — Не бойтесь, хуже бешеного брамина он вряд ли окажется. Будет жить у каждого из нас по очереди. Тим, ты его научишь читать и писать, Джейсон, ты его будешь тренировать, а я — учить работать. Джей хотел было возразить, но Тим не спорил, так что ему стало немного неловко сопротивляться. Неловко. Джейсону. Он бы засмеялся сам, но тут Дэмиен подал голос: — Я умею и читать, и писать. — О, малыш, Тимми всё равно найдёт, что вложить в твою маленькую горячую голову. Тодд невольно ухмыльнулся. Ученик Пинкертона? Пожалуй, что да. На улицу они с Тимом вышли вместе, и прошли бок о бок в тишине ещё пару кварталов, обходя фонящую бомбу, прежде чем Дрейк свернул к своему бару, над которым и жил, перед этим протянув Джейсону ладонь для рукопожатия. Тот еле удержался от того, чтобы поднять кисть на уровень глаз и поискать следы зубов. Уже пройдя метров пять, Джей остановился и обернулся, выкрикивая: — Эй, а ты вроде не такая заносчивая задница, какой хочешь казаться! Тим молча и не оглядываясь вскинул кулак с оттопыренным средним пальцем. Джейсон смеялся, как умалишённый.

***

Кровь просачивалась между пальцами, под ладонью хлюпало, края раны расходились, будто приветливо приглашая раздвинуть их пошире и запустить руку внутрь, стиснуть склизкую печень, сдавить её, выдрать. Кожа горела — быстрая кровопотеря и ужас, первобытный ужас, которого Тим попросту не знал прежде; и бормотание Вдовца — раскалённое дыхание на выцветающей коже. Тим всегда думал, что не боится смерти. Тим всегда ошибался, потому что близкое с ней знакомство состоялось в ту ночь впервые. Тим проснулся. Шрам пульсировал несуществующей болью, и он скривился, распахивая глаза и пялясь в потолок. Рассветное солнце прокрадывалось сквозь пыльные занавески — ещё спать бы и спать, но кошмары снова диктовали свои условия. Тим откинул край одеяла и опустил босые ступни на холодный пол. Хотелось курить. Он натянул брюки, не потрудившись даже застегнуть их, и прошёл к ящикам, доставая помятую пачку. Сигареты были на вес золота в мире, где уже два века не рос табак. Как и чай, но чай почему-то всё же не стал такой редкостью. В мире вообще не осталось зелени — сплошь жухлая трава, пища браминов, да ядовитая картошка. Плюс-минус сомнительной съедобности корешки. Тим с наслаждением затянулся, распахивая окно, отвлекаясь мыслями о том, как выглядел мир двести лет назад — в день, когда ядерные бомбы вгрызлись в плоть планеты. Их поколению не досталось даже снимков в уцелевших терминалах, только картинки в книгах с полуистлевшими страницами. Он собирал всё, что попадалось ему на пути: от «Торговца из Джанктауна» до терапевтического журнала округа Колумбия, но всё это была литература конца света. Что касалось довоенных книг — найти сохранившиеся было ещё труднее, чем табак. Тридогнайт в своих передачах то и дело трепался о зелёной роще, полной деревьев и цветов, оазисе на севере Столичной Пустоши. В эту сказку отчаянно хотелось верить. Просто каждому из них нужно было верить хоть во что-то.