Проклятие Хоу

      Натаниэль проснулся и тут же пожалел об этом. Он повернул голову и пожалел об этом вдвойне.       Во-первых, голова его раскалывалась на тысячи осколков, и все они тут же вонзались в мозг. А во-вторых, рядом с ним лежал Андерс, он спал, и судя по мантии, небрежно наброшенной на бедра, был совершенно голый.       Натаниэль вытаращил глаза, проглотив крик отчаяния, собрал волю в кулак и с грохотом вывалился из палатки. Только потом, увидев, в чем запуталась его нога, он понял, что и сам не одет — его одежда валялась у входа в палатку.       — Доброго утречка, — прогромыхал Огрен и ошарашено заморгал, когда вслед за Хоу из палатки, кутаясь в мантию, выполз сонный, но довольный как кот Андерс. — Лопни мои глаза! А я давно говорил, что…       — Заткнись, — прошипел Хоу.       Андерс невозмутимо пожал плечами и отправился умываться. Натаниэль, как загнанный зверь, заметался из стороны в сторону, желая провалиться ниже Глубинных троп, но выход был только один — под ободряющие смешки гномов и командора, он скрылся вслед за Андерсом, чувствуя, что земля под ногами вот-вот загорится.       Андерс бесстыдно плескался в ручье, поднимая тучи радужных брызг, щурился на солнце и упорно молчал. Натаниэль наблюдал за ним поначалу с любопытством, ожидая, что совесть у мага проснется под пристальным взглядом, но Андерс как будто его не замечал или же ему просто нравилось действовать Хоу на нервы.       Не прошло и пары минут, как Натаниэль разозлился, в первую очередь на себя — ему показалось, что Андерсу нравится его непрерывный испытующий взгляд.       — Ну? — спросил Хоу, он все еще надеялся услышать от Андерса что-нибудь вразумительное, например, что ночью ничего не было… да что угодно, черт его дери!       — Бодрит! — сказал Андерс, выходя из воды. Нисколько не смущаясь взгляда Натаниэля, он натянул мантию и пошлепал босыми ногами в лагерь.       Хоу постоял, поморгал и залез в ручей. Головная боль понемногу отступала, а вот картинка с голым Андерсом так и стояла перед глазами.       — Быть такого не может, — сказал Натаниэль сам себе и, зажмурившись, ушел с головой под воду.       В лагере он понял, что в конец запутался — то ли что-то действительно изменилось после этой ночи, то ли ему просто казалось, то ли Андерс всегда был не таким говнюком…       Черти что, думал Натаниэль. Сейчас перешептываются гномы и Кусланд, а потом, когда они вернутся в Башню Бдения, начнут перешептываться все остальные? Узнает Амарантайн, узнает сестра, что ее брат спутался с магом. Подштанники Андрасте, почему мне всегда так не везет? И Андерс ухмыляется, юлит или молчит. Видно Хоу прокляты по седьмое колено, и все проклятье прилипло ко мне. Ладно Андерс, но Элисса невыносима вконец, она-то чего довольна? Чем? И что за снисходительное понимание во взгляде? Может, это их план?.. Нажье дерьмо…       Хоу едва не зарычал. Узнаю — убью. Всех убью. А меня пусть повесят.       И ведь едва не повелся…

***

      На очередном привале по пути к Башне Бдения, Хоу отсел от костра еще дальше обычного, ожидая понаблюдать исподтишка, как Элисса и Андерс продолжают строить коварные планы. Но вопреки его ожиданиям, Элисса сразу ушла в палатку, а Андерс остался сидеть один, отвернувшись от огня, так что единственное, что оставалось Натаниэлю — привычно смотреть ему между лопаток.       О чем сейчас думает человек за этой спиной, размышлял Натаниэль, сидит и сутулит плечи…       Плечи вздрогнули и выпрямились. При мысли о плечах в голове Натаниэля возникли воспоминания о недавней ночи. Он замотал головой — ненормально все это, неправда!       С запада подул ветер, Хоу поежился, тепла захотелось еще больше. Натаниэль передвинулся поближе к огню, Андерс повернул голову. Натаниэль замер и дернулся обратно. Андерс, невесело усмехнувшись, отвернулся. Натаниэль почувствовал себя идиотом.       Оскорбил Андерса, грустно подумал он, вроде как я его боюсь. А чего боюсь? Страшный он что ли?       Хоу вспомнил утреннее купание в ручье и заставил себя признаться: нет, скорее наоборот. Выходит, зря человека обидел.       Он нахмурился и, переборов себя, подошел к Андерсу и сел рядом.       — Это не то, что ты думаешь, — мрачно сказал он.       — Что? — Андерс приподнял брови и, осознав сказанное, расхохотался.       — Неважно, — выплюнул Хоу и попытался уйти, но Андерс ухватил его за ногу.       — Постой, конь ретивый, — Андерсу было весело. Или очень грустно. Натаниэль никогда не мог угадать. — Ты весь день шарахаешься от меня как от порождения. Чем я тебе насолил, друг сердечный?       Натаниэля бросило в холод, потом в жар и снова в холод, он готов был потрескаться — то ли ему опять почудилось, то ли в голосе Андерса слышалась непритворная мягкость и теплота. Натаниэль, не отдавая себе отчета, покосился на его плечо. Оно было рядом.       — Ничем, — вздохнул Хоу. — Говори, как есть …Андерс, — он хотел по привычке сказать «маг», но вышло само собой. — Я устал. Я запутался. Ты меня вымотал.       Брови Андерса снова поползли вверх.       — Когда я успел? — удивился он.       — Говори, как есть, — потребовал Натаниэль, — мне не нравится, когда я один чего-то не понимаю.       — Э… ты, кажется, влюбился, — предположил Андерс после недолгого молчания.       — Брось, — скривился Натаниэль, — тебе именно что кажется. Мне самому так казалось. Ненавидел, хотел убить, потом она же меня и спасла, — он пожал плечами. — Это не настоящее, так бывает. Я давно понял, что это неправда. Просто… обидно что ли, ведь всегда так — жизнь проходит мимо меня.       Натаниэль не видел лица Андерса, но чувствовал — тот улыбается.       — Знакомо? — спросил Хоу.       Тот кивнул.       — Поэтому я и беру от жизни все, здесь и сейчас. В карцере, знаешь ли, особо не пошикуешь, а если храмовники отрубят голову, то и подавно. Таких как я Пророчица не приглашает за стол.       — Берешь от жизни все, — сухо повторил Натаниэль. Он, наконец, решился задать тот самый вопрос, прямо, в лоб, а дальше будь, что будет — уйдет, сбежит, к черту Стражей. — Значит, и со мной по тому же принципу? Воспользовался и все?       Андерс снова расхохотался.       Натаниэлю стало больно до тошноты. Он задохнулся, хотел резко встать, но ноги не слушались.       — Да ничего не было, — просмеявшись, выдохнул Андерс, и Натаниэль почувствовал странное — с одной стороны облегчение, с другой — пустоту. — Сейчас расскажу.       Андерс пустился в подробный рассказ о ночных приключениях — о том, как Хоу долго тошнило, потом они стали путаться по палаткам, нарвались на злую Сигрун, Хоу стошнило еще раз прямо на себя, и Андерсу пришлось его раздеть, иначе в палатке еще неделю воняло бы кислятиной. Потом Андерс, тоже, будучи порядочно пьяным, не выдержал и повалился следом за Натаниэлем, уже не разбирая, в чьей он палатке и с кем, а там, когда ему стало жарко, по привычке стащил с себя мантию.       — Вот и все, — посмеиваясь, закончил Андерс.       — Все? — изумился Натаниэль. — Тогда почему же все, почему Огрен, Элисса…       — А, брось, им только дай повод. Когда два мужика в чем мать родила вываливаются из одной палатки, чем не повод? Ах да, а один из них до этого несколько дней кряду таращится на другого, так что между лопаток жжется. Я и говорю, влюбился.       — Но Элисса…       — Да при чем тут Элисса!..       Натаниэль ошарашенно уткнулся лицом в ладони. Он готов был провалиться на месте или сидеть так, пока не закончится этот мир. Вдруг он почувствовал, как ладонь Андерса заботливо легла ему на плечо.       — Между прочим, это взаимно, — услышал он его голос, и от этого голоса ему стало легче.       Натаниэль решился и положил голову ему на плечо. Тепло и мягко, как надо.       Он понимал, что это не навсегда, это было неправильно, неловко, не так, как он себе представлял, но пока Андерс рядом, пусть будет так. Хотя бы недолго, хотя бы какое-то время.