Делаем ставки!

Только у Лили Малфой, в девичестве Поттер, на приеме в честь будущего ребенка, который проходил под эгидой «В кругу семьи», мог присутствовать чуть ли не весь Магический Мир Англии. Здесь были работники Министерства Магии, игроки самых известных команд по квиддичу, журналисты, танцовщики, авроры, драконоведы, писатели, преподаватели в Хогвартсе, предприниматели, экономисты. И все они, на самом деле, были ее семьей, пусть с некоторыми ее и не связывали родственные связи. В детстве она любила такие семейные посиделки, потому что так она находилась в кругу кузенов, которые были примерно одного возраста с ней. Они играли, веселились и раз за разом что-то разрушали в Норе. Но из детей они превратились в ответственных взрослых людей, которые обзавелись своими семьями, а некоторые даже детьми, и вот сейчас, старинный особняк Малфоев, в котором многие годы назад проходили заседания Пожирателей Смерти, которые он выдержал, был готов сложиться пополам от хохота, грохота и разговоров. Лили только и успевала принимать поздравления, подарки, улыбаться, отвечать десятый раз на одни и те же вопросы, обниматься. Во всей этой суете и шуме у нее началась кружиться голова, она чуть не упала в обморок прямо в гостиной, если бы Скорпиус не схватил ее за талию в тот момент, когда ее ноги начали подкашиваться. Это продолжалось каких-то пару часов, но они будто бы длились вечность. Тогда Лили чуть ли не первый раз в жизни поняла, что она любит свою семью, но готова встречаться с ней, разбив на группы и составив строгое расписание. Спустя пару часов все, увидев измотанную Лили, начали разъезжаться по домам, и камин был готов взорваться после того, как через него ушли последние гости. Остались только самые близкие, с которыми она хотела по-настоящему поговорить и посидеть в уютной обстановке. Но даже этот круг «самых близких» представлял собой двенадцать человек, не считая Скорпиуса: Гарри и Джинни, Рон и Гермиона, Драко и Астория, Хьюго и Роза, Альбус и Джеймс, Тедди и Мари-Виктуар. Домовые эльфы быстро убрали последствия после огромного приема в большой гостиной, и все переместились в малую, устроившись на диванах со стаканами сливочного пива и закусками. – Я думала, это никогда не закончится, — измотанным голосом сказала Лили, и села на диван первый раз за два часа. Скорпиус сел рядом и приобнял ее за плечи, поглаживая свободной рукой живот. – Я никогда к этому не привыкну, серьезно. Лили, я тебя обожаю, но если бы я знал, что мое родовое поместье будет принимать всех Уизли разом, я бы все-таки запретил Скорпиусу с тобой общаться еще на третьем курсе, — сказал Драко Малфой, присаживаясь на другой диван, закинув ногу на ногу. Все искренне засмеялись. В их кругу было обыденностью перекидываться такими колкостями, касательно их семей, которые никто уже давно не воспринимал всерьез. Когда Скорпиус и Лили начали дружить, их семья отреагировали не самым лучшим образом, особенно дядя Рон, но чем больше они вместе влипали в неприятности, тем больше Гарри, Драко и Рону приходилось сталкиваться лицом к лицу, чтобы вытащить их из них. Через несколько лет гнев с обеих сторон сменился милостью, и они даже начали общаться ближе в свободное время. А когда Лили и Скорпиус объявили себя парой, никто, конечно же, не удивился, но это еще больше сблизило некогда враждующие семьи. – Лондон, наверное, еще лет десять не будет нуждаться в электропитании, потому что его будет обеспечивать Люциус, который со скоростью света крутился в своем гробу сегодня, — сказал Рон Уизли и отпил немного сливочного пива. Все снова засмеялись. – Вот ты, рыжий, смеешься, а ведь так и будет, — все еще смеясь, сказал Драко. – Скорп, если что, это наш первый и последний ребенок, я больше не выдержу таких приемов, — на полном серьезе сказала Лили, немного поднявшись на локтях и посмотрела ему в глаза. – Нет, а если серьезно, кто у вас будет? — сказал Джеймс, посмотрев на сестру, от взгляда которой он подавился пивом. Она прожигала его взглядом от того, что за этот день она искренне возненавидела этот вопрос, который ей задали, наверное, раз пятьдесят. – У нас будет мальчик. Как назовем не знаем, родится в 20-х числах июня, — скороговоркой выпалил Скорпиус, который отвечал сегодня так десятки раз. – Ой да ну вас! Я между прочим вам ближе всех, а узнаю последним! — Джеймс довольно забавно выглядел сейчас. Высокий, мускулистый 27-ми летний парень с небольшой бородой, который был чуть ли не секс-символом всего Магического Мира за счет своей известности, как капитана английской сборной по квиддичу, сейчас стоял с надутыми от обиды губами и нахмуренными густыми бровями. – Ты выглядишь, как обиженный медведь – так же нелепо, — весело сказал Скорпиус, и Джеймс смягчился. Обстановка, наконец, расслабляла Лили, а не заставляла ее нервничать и бегать по особняку от одного гостя к другому, как загнанный зверь. Здесь находились самые дорогие ей люди, не считая ее подруг, которые ушли со всеми остальными, понимающе оглядывая ее уставший вид напоследок. Именно этого ей не хватало: простых бесед, рассказов Альбуса и папы о службе в Аврорате, о причитаниях старшего Малфоя о том, что в Министерстве сидят сплошные идиоты, Джеймса, который метался по комнате, показывая, как он ловит очередной победный снитч, и все слушали его с жадным интересом, хоть и видели этот матч вживую – все смеялись от мимики и нелепых движений Джеймса, который представлял, что сидит на метле. Она скучала по заразительному смеху мамы и Гермионы, о вылетавших изо рта Рона редких, но крепких ругательствах, за которые он тут же получал оплеухи от своей жены. Она наслаждалась присутствием рыжеволосых Хьюго и Розы, которые рассказывали о своих успехах, невероятно красивой Мари-Виктуар, которая сидела в объятьях ее третьего, но не родного брата Тедди Люпина, который хохотал до слез и иногда от этого его волосы окрашивались в зеленый цвет. Все делились моментами своей жизни, новостями, шутили и бросали добрые колкости в адрес друг друга, и Лили пыталась запомнить каждую секунду из этого. Такой компанией они собирались часто, но каждый раз она по-настоящему наслаждалась этими моментами. – Лили, а ты замечала какие-нибудь странности за собой во время беременности? Я, например, с ума сходила по запахам зелий, целыми днями ошивалась в Косом переулке в лавке с зельями, — в ходе разговора спросила Астория Малфой. – Вот почему ты такой ядовитый, — сказал Джеймс, обращаясь к младшему Мафлою, на что Скорпиус бросил ему уничтожающий взгляд. – Ой! А я когда была тобой беременна, играла в квиддич месяца до пятого и никого не слушала. А потом Гарри сказал, что как-нибудь повлияет на Министра Магии и запретит любое использование метел до конца моего срока, – окунаясь в воспоминания, сказала Джини Поттер и рассмеялась. – Вот почему у тебя шило в одном месте, — игриво сказал Хьюго, и они с Альбусом, переглянувшись, рассмеялись. – Вот что не скажи в этой семье, тут же оскорбляют! — снова обиделся Джеймс, но вызвал этим новую волну смеха. – Мой малыш, — Джинни обняла его и поцеловала в щеку, — Покажи кто тебя обижает, — сюсюкая, сказала она. – Я уже не могу смеяться, — сгибаясь пополам сказала Мари-Виктуар, рядом с которой Тедди визжал поросенком, потому что опять не смог сконтролировать свою метаморфомагию из-за смеха, и его нос превратился в пятачок. Когда все успокоились, домовой эльф обновил их запасы сливочного пива, и убрал с пола разбитый стакан, который в порыве смеха задела Роза и опрокинула на пол. – А я, когда Хьюго ждала, ела почти одни только ананасы. Вы помните это? Ради меня на всяческих официальных приемах от Министерства доставали ананас, я жутко капризничала по этому поводу, — с улыбкой на губах, говорила Гермиона, вспоминая это. – Я как-то за собой не замечала такого, — улыбнулась Лили, отвечая на вопрос Астории, который растворился во всем этом веселье. – Ты серьезно?! — Скорпиус вскочил со своего места и устремил на нее ошарашенный взгляд. – Я не понимаю о чем ты, не делаю я ничего странного! — она на самом деле не имела ни малейшего понятия, о чем говорит ее муж. – Милая, у нас, может, просто разные вкусы, но ты вообще видела, что ты ешь? Даже эльфы в шоке от твоих просьб! Ты ешь мороженое с жареной рыбой, мясо с вареньем, и постоянно пьешь томатный сок, который ты терпеть не могла раньше, — Малфой начал перечислять некоторые блюда из ее странного меню и видел, как ее глаза округляются, будто она только сейчас заметила эти странности. – Ты просто не понимаешь, как все это вкусно! – парировала Лили и он, не выдержав, улыбнулся, смотря на ее нахмуренные брови. Тут Тедди встал со своего места, убирая свою руку с талии Мари-Виктуар, и встал посередине комнаты перед всеми диванами, чтобы каждый смог его увидеть. – Мы долго избегали этой темы. Пришло время решить, — его серьезный тон даже напугал Лили и некоторых других членов этой компании, — Итак, ваши ставки, чьи гены победят? Малфоев, — он сменил цвет своих волос на пепельно-белый, — Или Уизли, — на этих словах его волосы окрасились в рыжий цвет. Все засмеялись, а потом всерьез задумались над этой темой. Начался настоящий тотализатор. Альбус наколдовал доску, на которой они с Хьюго и Розой высчитывали процент вероятности наличия рыжих или светлых волос у будущего ребенка. На другой доске Джеймс и Тедди записывали ставки от разных членов семьи. Шло бурное обсуждение, все спорили и смеялись одновременно. – Это исключено, что мой внук будет с рыжими волосами! Несколько поколений у нас в роду не было никого, кто был бы не с белыми волосами! — горячо кричал Драко. – До появления Уизли, мой дорогой, — ответил ему Рон. – Мне вот обидно даже! Почему никто не думает, что у ребенка могут быть темные поттеровские волосы? — встрянул в горячее обсуждение Гарри и тут же улыбнулся. – А вдруг он родится метаморфомагом! — вдруг выкрикнул Тедди, — Мы ведь со Скорпиусом троюродные братья! – А теперь представь вид Люциуса, если бы он увидел своего правнука не только с рыжими волосами, но еще и меняющимися, — все захохотали после этих слов Скорпиуса. Все горячо спорили еще какое-то время, особенно Драко и Рон, они поставили огромные деньги на кон, и при проигрыше одного из них, это бы всерьез ударило по семейному бюджету каждого из них. – Все, мальчики, успокойтесь. Мы узнаем, кто выиграл через месяц, когда малыш родится, — вдруг встала Джинни и задумалась, приподняв одну бровь, — А вообще-то мы узнаем это года через два, а может и больше, когда у него будут расти нормальные волосы. Потому что у малышей они светлее, и Драко может преждевременно обрадоваться своей победе. Они оба грустно вздохнули, как маленькие дети, которые очень сильно хотят какую-то игрушку, но родители говорят, что подарят ее позже. Часы показывали за полночь, поэтому все начали расходиться по домам, оставляя Лили, Скорпиуса, свору домашних эльфов, и, может быть, даже призраков, наедине. Лили и Скорпиус шли по коридорам Малфой-мэнора, темные стены которого были слабо освещены, и Скорпиус дал себе обещание позже сделать это место более светлым, чтобы их ребенок, проходя по этим коридорам, не пугался своей тени, как это делал он в детстве. – И все-таки не надо было позволять мистеру и миссис Малфой съезжать от нас, тут жутковато по вечерам, и особняк слишком большой для нас двоих, — она осеклась, опустив взгляд на живот, — Троих. – Ты кстати так и не сказала, на какие гены ты ставишь? — игриво улыбнулся Скорпиус, когда они уже оказались в своей спальне. – Просто смирись сейчас, что у тебя будет рыжий ребенок, чтобы потом сильно не расстраиваться, — Лили улыбнулась в ответ и присела на кровать.