Царственный змей

На благословенном острове Родос царила Весна. Подсохшие за время зимней холодной засухи деревья на глазах наливались соками, выпуская нежно-зеленые листочки. Луга зеленели цветами и душистами травами; пели птицы, цикады и нимфы; последние еще и танцевали, неустанно прославляя свою хозяйку, повелительницу и подругу. Ведь на острове Родос царила Весна. Весна ступала по ручьям босыми ногами и плела венки из цветов, украшая свои густые, карамельно-коричневые волосы. Весна водила хороводы с нимфами и весело смеялась в лицо усталым путникам. Ее глаза - зеленые звезды - сияли ласковым светом, и природа расцветала от ее улыбки. А люди славили ее, славили прекрасную Кору, и на время она даже забывала свое второе имя. Но всякое общество быстро надоедало; вот и сейчас, потанцевав с нимфами, она удалилась на заросшую земляникой полянку. Напилась из ручья, сняла с головы и опустила в воду венок; окинула взором полянку, выбирая, из чего плести новый; прикинула мимоходом, не вырастить ли здесь парочку нарциссов... и вздрогнула от странного шума. К ней медленно подползал большой золотисто-зеленый змей. Тут бы и успокоиться, ведь дитя природы не может причинить вред богине; но Кору не оставляло чувство, что с этим змеем что-то не так. То ли шорох чешуи напомнил чью-то могучую поступь, то ли на шкуре было слишком много золотого и слишком мало зеленого, то ли в нечеловечески мудрых глазах слишком явно читалась похоть... Казалось, Кора узнала это выражение золотистых глаз; узнала и бросилась бежать. Змей ринулся за ней. Богиня залетела в миртовую рощу, надеясь затеряться среди деревьев, но попытка оказалась тщетной - ее преследователя уверенно вело совсем не-змеиное чутье. Тогда она снова выскочила на полянку и вырастила на пути у змея душистый мак. Потом еще один. И еще. Целое море душистых, дурманящих маков! Сработало: движения преследователя начали замедляться. Кора бросилась к ручью, побежала вниз по течению: туда, где ручей соединялся с узкой лесной речкой. Нырнув, она, наверно, могла бы спастись от преследования, ведь река - это вотчина Посейдона. Ей оставалось совсем чуть-чуть, буквально десяток шагов, когда змей понял, что не успевает, и сменил тактику: - Милая Кора, почему ты бежишь?- пророкотал за спиною безумно знакомый голос. Голос, от обладателя которого она подсознательно, несмотря на рассказы подруг и случайные оговорки матери, не ожидала ничего плохого. Кора остановилась, обернулась и встретилась взглядом с его затуманенными похотью глазами. Эта секундная задержка стоила ей свободы - змей рванулся вперед и в грандиозном прыжке обвился вокруг ее нежного тела. Тяжелые шершавые кольца прижали руки к бокам, сдавили грудь, не давая вздохнуть, спеленали ноги. Дальнейшее сопротивление было бесполезно, но Кора все равно отчаянно звала маму, кусалась и силилась оттолкнуть шершавое тело насильника, пока царственный змей сдирал с нее гиматий, обвивал кольцами бедра и безжалостно раздвигал ноги. Потом шершавый змеиный хвост проник внутрь, и Кора захлебнулась болезненным криком. Каждое движение змея отзывалось мукой; богиня даже не сумела понять, что колючий хвост превратился в горячую, твердую как камень мужскую плоть. Одной из последних мелькнула в голове странная мысль: когда-то Кора считала - на свете не может быть ничего хуже, чем делить свое ложе с Аидом. Как же она ошибалась!