Нежданный компаньон

Утро выдалось пасмурное, в стекла стучал мелкий косой дождь. Низкие облака проплывали за окнами, и, глядя на них, хотелось вновь закутаться в одеяло, обнять Эдлина со спины, как и несколькими минутами раньше, и продолжить спать дальше. Но Ториан знал, что Фло уже наверняка ждет его на кухне, чтобы отправиться в город, поэтому аккуратно вынул руку из-под головы Эдлина, стараясь его не разбудить, но юноша все равно проснулся и сонно заморгал. - Тори? – он сфокусировал взгляд на сидящем рядом компаньоне. – Ты куда так рано? - Фло уже ждет меня. - Ах, это… - Эдлин потер лицо и сел в постели. Его волосы рассыпались по плечам. – У меня нет и шанса отговорить тебя? – спросил он почти виновато. Ториан помотал головой. - Это ради твоей же безопасности. - Хорошо, тогда и мне надо вставать. Не останусь же я здесь без тебя. Вдруг еще зайдет кто-нибудь, - Эдлин пересел ближе к другу и обнял его за талию. – Сейчас, только дай мне пару минут. Ториан и не собирался его торопить, лишь прижал к себе, поглаживая спину и давая возможность окончательно проснуться. Натянув валяющуюся прямо на полу одежду, Эдлин наблюдал за тем, как Ториан собирался. Его взгляд неотрывно следовал за молодым человеком, что бы тот ни делал. Наверняка, Принц хотел, чтобы Ториан сейчас бросил все и просто остался рядом с ним, но это было бы проявлением слабости, которая ввиду последних событий была совершенно не позволительна. - Я провожу вас, - Эдлин поднялся с края постели, когда Ториан накинул на плечи плащ. - Хорошо. Я выйду из комнаты первым и проверю, нет ли кого. Выглянув за дверь, Ториан убедился, что все еще спали, лишь вдалеке стояли стражи, охранявшие двери покоев Принца. Ему в спину практически уперся Эдлин, высовываясь из-за его плеча. - Никого нет? – спросил он и вышел следом. – Отлично. Он поймал Ториана за руку и быстро пересек коридор до лестницы. Там остановился и, обернувшись, вдруг подтянулся и быстро поцеловал друга в губы. Ториан резко отпрянул, хотя на губах остался приятный влажный след, который хотелось слизать, как мед. - Что ты делаешь? – шепнул Ториан. - Просто благословляю тебя, - невинно улыбнулся Эдлин и упорхнул вниз по лестнице, оставляя Ториана приходить в себя. Как один короткий поцелуй мог заставить сердце биться так быстро? Ториан приложил ладонь к груди и улыбнулся, прежде чем последовать за юношей вниз, где, судя по голосам, его уже ждал Фло. Это был словно удар в солнечное сплетение – такой сильный, что руки непроизвольно сжались в кулаки, чтобы притупить неприятное чувство, ядом растекающееся внутри. Вернон не знал, что он чувствует больше: злость, разочарование, боль или ревность. Должно быть, все сразу взорвалось внутри, осколками врезаясь в сердце. Он отпрянул назад, уперся ладонями в перила балкона, на котором стоял, и невидящим взглядом смотрел куда-то в пол. Лучше смотреть куда угодно, чем на то, как Эдлин целует кого-то другого, а не его. Вернон шумно втянул носом воздух. Сколько раз он добивался от Эдлина взаимности! Сколько раз просил его хотя бы об одном шансе! А тут этот непонятно откуда взявшийся парень, называющий себя Князем, хотя по нему вряд ли скажешь, что он благородного происхождения. Как он мог завоевать сердце самого Принца?! Как?! Или настолько заморочил Эдлину голову, что тот повелся, как девчонка? Да какая к черту разница, кто виноват! Гораздо важнее сам факт произошедшего! У Вернона все клокотало внутри. Хотелось подбежать к Эдлину, вырвать его из рук Ториана и всем заявить, что он принадлежит только ему, и никому больше. Все: его глаза, его губы, его тело и его сердце – все отдано только ему, Вернону. Он не представлял, как теперь будет спокойно смотреть на Принца и его новоявленного любовника, прекрасно зная, что, хоть они и скрывают пока свои отношения, жестокая правда рано или поздно выплывет наружу. Он никогда не сможет просто подойти и поздравить Эдлина со столь удачным выбором. - Вернон? Он так задумался, что даже не увидел и не услышал, как на балкон шагнул Ниил. Своим сонным видом он напоминал взлохмаченного котенка. - Тоже решил подышать свежим воздухом? – Ниил вытянул руки и широко зевнул. – Дождь, - констатировал он. - И сам вижу, - огрызнулся Вернон. - Эй, что с тобой? – юноша удивленно посмотрел на него. - Ничего. Кстати, кто ночевал с Эдлином в эту ночь? - Райн, ты разве не помнишь? - Нет, просто уточнил. Видел ночью Райна в коридоре, - соврал Вернон – хотелось удостовериться, что не он один был слепым идиотом, не заметившим, как Принц завел роман у всех под носом. - Мало ли… - пожал плечами Ниил и вытянул ладонь перед собой, собирая капли дождя. - А Ториан? - Что Ториан? - Мне кажется, он очень сблизился с Эдлином. - Разве это плохо? Думаю, он отличный компаньон. Сколько раз он уже спасал Эдлину жизнь! Нам всем, и особенно Эдлину, повезло, что Ториан с нами. Эти слова ударили, как пощечина. Вернону было все равно, знал ли Ниил о его чувствах к Принцу или нет, но говорить о Ториане так, будто он какой-то герой… - Я пойду, - бросил Вернон, поспешно покидая балкон. Когда он спустился по лестнице вниз, Ториана и Фло уже не было, а Эдлин сидел перед камином, закинув ногу на ногу, и гладил прильнувшего к нему Флаффа. Даже эта чертова собака получала от Эдлина больше внимания, чем сам Вернон! Пожелав доброго утра, молодой человек присел с ним рядом на кушетку, стараясь не так пристально разглядывать, как ему показалось, слегка припухшие губы Принца. - Как спалось? – спросил он. - Замечательно, - улыбка Эдлина заставила сердце обливаться кровью. - Я приходил к тебе вчера вечером. В голубых глазах на мгновение пробежало замешательство. - Да? - Райн сказал, что ты уже спишь. - Видимо, я действительно спал, - Эдлин отвел взгляд – первый признак того, что обманывал. Вернон проглотил обиду и накрыл руку юноши, лежащую между ними, своей. - Давай прогуляемся после завтрака? Вдвоем. Эдлин посмотрел на их руки и аккуратно вынул свою ладонь из-под пальцев компаньона. - Извини, но не сегодня, ладно? - А когда? – настаивал Вернон. - Я не знаю… - Неужели ты не понимаешь, что я тебя люблю?! – выкрикнул Вернон, теряя самоконтроль и перебивая, и практически вцепился в плечи юноши, развернув его к себе лицом. Огромные глаза Принца уставились на него, как два океана. - Что ты делаешь? - Ты хоть слышишь, что я тебе говорю?! - Я уже отвечал тебе, что не могу быть с тобой, - голос Эдлина ощутимо дрогнул, и он попытался отстраниться, но Вернон его не отпускал. - Почему? Из-за Ториана?! Щеки Эдлина побледнели. - Причем тут Ториан? – он прищурился и, вдруг со всей силой скинув с себя руки компаньона, поднялся на ноги. Вернон впервые видел Принца действительно разозленным. – Что ты себе позволяешь, Вернон? У меня синяки останутся от твоих пальцев! И не трогай Ториана, ясно? Я никому не позволю говорить о нем в таком тоне! - Потому что он твой любовник?! – вскочил следом Вернон. - Замолчи. Замолчи сейчас же! - Не замолчу! – Вернон с силой схватил юношу за запястье. - Что происходит? – голос Ниила с лестницы заставил обернуться. Только его еще не хватало! - Не твое дело! Не лезь! – огрызнулся Вернон. Возможно, в глубине души он и понимал, что переходит все границы, но остановиться уже не мог. - Почему ты так разговариваешь с Эдлином? – Ниил подбежал ближе и встал рядом с юношей, защищая. - Я же сказал, что это не твое дело! - Это мое дело, раз оно касается Принца – как-никак я его компаньон. Отпусти его! - Уйди, Ниил. - Не уйду. - Я сказал, уйди! - Даже если ты и испытываешь какие-то чувства к Эдлину, это не дает тебе права так себя с ним вести! Ты обещал его защищать, но никак не применять к нему силу! Это непозволительно! - Да что ты вообще знаешь?! Какие-то чувства?! Непозволительно?!– Вернон отпустил Принца, но вместо этого схватил Ниила. – И это говоришь мне ты? Тот, кто вместе со своим братом платит деньги шлюхам, чтобы они сделали вид, что трахаются с вами? - он видел, как лицо Ниила покраснело до кончиков ушей. Что ж, тот сам захотел влезть – уже давно накипело! – Думаешь, я не знаю, что вы уже давно спите вместе и лжете всем вокруг, пытаясь скрыть то, что погрязли в грехе?! Два брата трахаются друг с другом! И ты еще смеешь говорить мне о том, что непозволительно?! Внезапная пощечина обожгла щеку – такая резкая и сильная, что Вернон на секунду опешил, но, сообразив, что ее нанес Ниил, тут же размахнулся и со всей силой ударил того в лицо. Юноша отшатнулся – он был явно слабее, и упал на пол, чуть не сбив с ног Эдлина. - Что ты творишь?! Ты совсем сошел с ума! – закричал Эдлин, но вдруг кто-то сбил Вернона с ног. Оказавшись на полу и чувствуя боль в носу от пришедшегося туда удара, он даже не сразу сообразил, что произошло. Первой его мыслью было, как так быстро Ниил смог подняться и дать ему сдачи. Только потом Вернон сообразил, что это был не Ниил, а его брат, похожий на юношу, как две капли воды. Вернон попытался защититься, но Рис будто с цепи сорвался, нанося удар за ударом – он никогда еще не видел его в таком бешенстве. - Никогда не смей дотрагиваться до моего брата! - прохрипел Рис ему в лицо. – Я никому не позволю до него дотрагиваться! Это был Ниил, кто с трудом оттащил Риса от Вернона. Сев на ковре и сплюнув кровь, Вернон понял в тот момент, что остался совсем один: Эдлин стоял неподалеку с огромными испуганными глазами, его обнимал за плечо прибежавший на шум Райн; Ниил держал Риса, намеревавшегося продолжить драку; в конце лестницы стоял растерянный и ничего не понимающий Тристан в одних бриджах. И никто не подошел к нему. Никто. Губу саднило и даже прохладное полотенце, смоченное в воде, не помогало, когда Рис прижимал его к ссадине. Вид у брата был сосредоточенный, несмотря на то, что тот все еще злился – это чувствовалось сквозь его прикосновения. Ниил уже давным-давно научился определять настроение брата по малейшим касаниям или взглядам. - Прости, - шепнул он, борясь с комом в горле. Когда они ушли в свою комнату и устроились на кровати, осознание случившегося стало яснее. - За что? - Если бы я не вмешался… - Ты все правильно сделал, - остановил его Рис. – Прежде всего мы должны защищать Эдлина, и если понадобится, даже от самих компаньонов. Конечно, Рис пытался звучать уверенно, но в его голосе все равно сквозила тревога, а взгляд так и задерживался на щеке брата. - Больно? – тревога в голосе Риса сменилась нежностью. - Это царапина. - Зря ты меня остановил, - брови Риса нахмурились. - Ты же знаешь, чем это может закончиться, если тебя не остановить. Рис опустил взгляд на плечо Ниила. Они оба прекрасно знали, что под тканью рубашки все еще розовеет длинный глубокий шрам вплоть до самой подмышки. Шрам, который никогда не сотрется, как и не уходящее чувство вины Риса. - Не нужно, - Ниил мягко коснулся его щеки ладонью. – Я сказал это не для того, чтобы ты вспоминал. - Я никому не позволю дотронуться до тебя, - повторил недавно сказанные Вернону слова Рис. – Мне плевать на все. - Опять горячишься. - Нет, ты знаешь, что это правда. - Знаю, - вздохнул Ниил. – Уж я-то знаю. Они оба замолчали, глядя на свои переплетенные пальцы, каждый думал об одном и том же. - Думаешь, Эдлин отдаст приказ об изгнании сегодня же? – Рис оказался более смелым, чтобы озвучить эти мысли вслух. Он всегда был гораздо увереннее брата в том, что делал и говорил. Может, на лицо они и были одинаковы, но характерами вышли разные, и тем не менее, идеально дополняли друг друга, словно удачно составленная мозаика. Все началось еще давно – так давно, что Ниил уже даже и не помнил. Они с детства были не разлей вода, всегда вместе, всегда рядом. Многие считали, что так всегда бывает у близнецов, и Ниил тоже в это верил, принимая любовь и защиту брата как само собой разумеющиеся вещи. Им никогда не нужны были друзья, им хватало их двоих – друг для друга, и оба никогда не хотели делить друг друга с кем-то еще. Только когда они уже стали подростками, Ниил начал понимать, что между ним и Рисом происходит что-то странное. Он видел других детей-братьев или сестер, но ни у кого из них не замечал такой тяги друг к другу. Более того, его потребность в брате все больше проявлялась на физическом уровне. Без его прикосновений и теплых улыбок он чувствовал себя выброшенной на морской песок рыбой: он задыхался, он умирал. И только Рис мог вернуть его к жизни. Их первый неумелый поцелуй, случившийся летом в зарослях кустов жасмина их пятнадцатого года, казался детской забавой, желанием попробовать сделать то, что делают взрослые, но только именно он стал причиной полного осознания того, что Ниил влюблен в своего брата. Когда у него подкосились ноги, а влажные губы все еще остывали на ветру, брат поймал его в свои объятия и шепнул, будто великий секрет: - Я тебя люблю. Сердце Ниила тогда чуть не разорвалось в грудной клетке. Он заплакал, но сквозь слезы все же смог выговорить: - И я тебя. С тех пор они стали делить эту тайну, хранить ее, как самое хрупкое и дорогое в своей жизни, не позволяя никому заглянуть чуть дальше привычных отношений двух братьев. Взрослые по-прежнему списывали их близость друг к другу на то, что они близнецы и это вполне естественно, а другие дети лишь косо поглядывали и, как говорил Рис, завидовали им. В шестнадцать отец объявил о том, что отправляет близнецов к младшему Принцу в качестве компаньонов. Эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Больше всего они оба боялись, что это послужит причиной вынужденного расставания. Они долго привыкали к новому образу жизни, учились впускать в свою жизнь кого-то еще, притираться к другим людям, скрывая то, что, как уже знали, считалось недопустимым в обществе . Это было сложно, опасно, больно – так больно, что в какой-то момент Ниил просто не выдержал. Он не представлял, как можно и дальше так жить, делая вид, что ничего не происходит, а по ночам сгорать от страсти и наслаждения в постели с собственным братом. Еще больше он боялся огласки и того, что будет, если кто-то узнает о том, что на самом деле связывает близнецов. Тогда ему как раз исполнилось восемнадцать, и он просто решил сбежать от самого себя, попытаться жить как все нормальные люди, отречься от собственных сердца и души. Тогда, должно быть, впервые они с братом и поругались. Но Ниил так и не смог. Рис и здесь оказался сильнее: в то время, как Ниил тщетно пытался «стать как все», завести отношения с кем-то другим, Рис бросил вызов всему миру предрассудков и предубеждений и одним рывком вернул Ниила себе. Шрам уже больше не болел, хоть тогда и было больно. Один из придворных юношей, на три года старше Ниила, уже давно флиртовал с ним, и первое, что Ниил решил сделать, чтобы «стать как все» - это найти любовника, чтобы попытаться стереть следы ласк того, с кем делил не только одну кровь, но и одно лицо. Бастиан был хорош собой, но все равно Ниил долго не подпускал его к себе, стараясь заглушить возникающее чувство сопротивления, стоило Бастиану его коснуться. Одним вечером они ушли гулять в город, и мысленно Ниил знал, что этой ночью Бастиан наверняка заведет его в какую-нибудь таверну, снимет там комнату и произойдет то, чего, с одной стороны, он так хотел, но чего так безумно боялся. Бастиан решил спросить его об этом поцелуем прямо посреди улицы и запущенными под рубашку ладонями – это был первый раз, когда Ниила целовал кто-то другой и вряд ли это можно было назвать приятным. Именно тогда на них, словно гроза, обрушился Рис. Бастиан едва успел достать из ножен меч, а пылающее гневом лицо Риса говорило лишь о том, что тот на пределе своих эмоций. Ниил всегда знал, что брат вспыльчив, но еще никогда прежде не видел его таким. Послышался лязг металла скрещенных мечей и крики отбегающих прохожих. Рис почти рычал, когда атаковал Бастиана. - Никогда не смей дотрагиваться до моего брата! – было все, что он повторял и повторял. – Я никому не позволю до него дотрагиваться! Эта схватка, казалось, длилась вечность. Ниил не представлял, что будет, если Рис в своем гневе убьет или ранит Бастиана – тогда их ждет во Дворце только одна участь. Причем вина будет возложена именно на Риса, как на напавшего на сына барона. Это надо было как-то остановить. Остановить Риса от совершения того, из-за чего он сам же и пострадает. Ниил не помнил, как кинулся к нему, преграждая путь – ровно в тот момент, когда меч разрезал воздух, норовя попасть в Бастиана. Внезапная боль, пронзившая плечо, заставила закричать и рухнуть на колени. Наверно, только это отрезвило Риса и он упал рядом с братом, заглядывая в побелевшее от боли лицо. Ниил чувствовал, как сквозь ладонь, которую прижал к плечу, просачивается горячая вязкая кровь, но все равно благодарил всех известных ему богов, что сумел остановить брата. Рис звал его по имени и говорил что-то, но Ниил понял только потом, что все это время его брат плакал – впервые за всю их жизнь. Именно тогда Ниил окончательно признал, что не может убежать от самого себя. А еще он понял, что не может, а главное, не хочет бежать от самого дорогого для него на свете человека. Ниил вздрогнул, когда рука Риса легла на его плечо – ровно там, где теперь розовел тот самый шрам. - О чем ты думаешь? – спросил он. – Расскажи мне. Ниил помотал головой и, несмотря на переживания, улыбнулся. - Знаешь, рано или поздно это случилось бы: кто-нибудь узнал бы о нас с тобой. Но мне не страшно. Мне не страшно, потому что ты рядом. Карие глаза напротив вмиг потеплели. - Как Вернон мог узнать? Разве мы не были осторожны? - Это уже не имеет значения, - Ниил протянул руки, обнял брата и прижался к нему как можно теснее. – Эдлин очень добросердечный, но даже он не станет терпеть нас теперь рядом с собой. - Я знаю, - сглотнул Рис и выругался: – Надо было больше заплатить тем шлюхам, чтобы держали язык за зубами! Чертовы стервы! - Не вини их. Виноваты только мы. - Если бы ты знал, сколько бы я отдал за то, чтобы родиться в разных семьях – тогда не было бы ничего этого. Но с другой стороны, я не представляю, как тогда мы бы нашли друг друга, - Рис провел ладонью по щеке брата, и Ниил прочел в его глазах то, что он сам ему часто говорил: одно лицо на двоих, одна любовь и один грех. – Мы ни в чем не виноваты. Если мы родились близнецами, разве это наша вина? - Знаешь, раньше я думал, что мне будет все равно, если нас казнят или изгонят. Но теперь понимаю, что так привязался ко всем друзьям, включая самого Эдлина, что стал считать их своей семьей. - Я тоже, - признался Рис. – Но все равно: самое страшное будет, если нас разлучат. Я лучше убью себя, чем позволю этому случиться! – горячо выпалил он. - Обними меня. Просьба Ниила прозвучало тихо и даже обреченно. Дважды повторять не пришлось. Рис крепко обнял его, прижал к себе, и Ниил мечтал о том, чтобы этот миг остановился. Чтобы не было больше никаких проблем, никаких осуждений, а остались только они вдвоем во всем мире, обнявшие друг друга, разделившие друг с другом все, что у них есть. Он совсем не удивился и не попробовал остановить Риса, когда тот, начав с касания губами его пораненного уголка рта, спустился к шее, оставляя на ней горячие поцелуи. Ласки становились все более откровенными – отчаянными, как подумал Ниил, закрывая глаза и отдаваясь рукам и губам брата. Он знал тело Риса как свое собственное. Они повторяли друг друга в пропорциях, изгибах, форме мышц – во всем. Единственным отличием была маленькая родинка рядом с левым соском Ниила, к которой Рис испытывал почти благоговейный трепет. Сегодня практически не было никаких прелюдий и долгих, будоражащих тело ласк. Желание слиться воедино было отчаянным, тяжелым. Обычно Рис отпускал какие-нибудь милые, игривые шутки, но в этот раз их сопровождало лишь скорбное молчание, прерываемое тихими стонами. Пальцы Риса больно сжимали бедра брата. Ниил знал, что потом на них останутся синяки, но было все равно. - Я люблю тебя, слышишь? – порывисто шептал Рис, вталкиваясь в податливое тело, всегда впускающее его и только его. – Нас никогда не разлучат. Пусть мы окажемся сосланными на другой конец света, я никогда не позволю никому нас разлучить. Лучше умереть. Люблю тебя. Только тебя… С приближением разрядки, Ниил чувствовал, как по его щекам стекают слезы. Он не мог их контролировать, они не подчинялись ему. Рис останавливал их поцелуями – Ниил чувствовал, что и брату сейчас было тяжко. Но когда они оба, тяжело дыша, легли рядом друг с другом, Рис все равно совершил свой привычный ритуал: склонился и провел дорожку поцелуев по выпуклому шраму на плече брата. Ниил прекрасно знал, что Рис еще до сих пор не простил себя за это и каждый раз таким образом молча извинялся, хотя прощен был уже давным-давно. Стук в дверь не позволил насладиться последними усталыми поцелуями. Они оба подскочили на кровати, поспешно оделись. Рис подошел к двери и повернул в ней замок, впуская внутрь Эдлина. Принц был один, и лицо его не выражало ничего, кроме беспокойства. - Оставьте нас, - приказал он стоявшим позади стражам. – Проследите, чтобы никто и близко не подходил. Те кивнули и отошли в конец коридора, преградив путь. Первые пару минут Эдлин просто смотрел на двух братьев, склонивших перед ним головы. - Встаньте, - наконец, сказал он и сел на кушетку, нахмурив лоб. – Сядьте напротив. Ниил почувствовал, как Рис берет его руку в свою и крепко сжимает. Они беспрекословно подчинились. Что ж, вот и все. Конец всему. Конец той жизни в месте, которое они стали считать своим домом. Голубые глаза Эдлина поднялись, и он коротко бросил: - А теперь рассказывайте. Все. С самого начала. И не смейте врать! Он был не только обеспокоен, но и зол, как успел заметить Ниил. Рис все еще держал руку брата в своей, и на какое-то время взгляд Принца задержался на их переплетенных пальцах. - И почему вы молчите? – строго спросил он. - Что именно рассказывать? – осторожно спросил Ниил. - Я же сказал: все и с самого начала. Я свободен весь день, если для этого понадобится много времени. Сперва братья еще колебались, а потом Ниил начал говорить, просто пересказывая их историю с самого детства. Постепенно и Рис вступал, давая брату передышку. Это был первый раз в их жизни, когда они с кем-то делились своей тайной, раскрывали себя, словно раздеваясь перед толпой, лепесток за лепестком. Вначале было сложно, но постепенно говорить становилось легче, словно из Ниила выливалось все накопившееся. Пару раз он чувствовал в своих глазах слезы, чаще – от стыда, что ему приходится признаваться в подобном, но всегда был уверен в том, что Рис рядом и поддерживает его. Выражение лица Эдлина то и дело менялось, но он слушал внимательно, не перебивая. Ниил даже вспомнил историю, когда лет в четырнадцать Рис чуть не подрался с их собственным отцом, защищая брата от того, что отец ругался на Ниила за плохие результаты в фехтовании. Рис потом сам взялся за Ниила и в результате научил его умело сражаться. Рассказ про то, как появился этот шрам на плече, про то, как они боялись, что кто-то узнает об их истинных отношениях, про то, что, признавая свой грех, они все равно не могут жить друг без друга, постепенно подошел к концу. Когда они закончили, пальцы Ниила все так же грела ладонь Риса. Он не знал, что еще сказать, да и зачем. - Это все, Эдлин. Теперь ты знаешь все. Но прежде чем ты отдашь приказ, я прошу тебя только об одном, - Рис вдруг упал на колени и склонился так низко, что его волосы коснулись ковра. – Умоляю, Ваше Высочество, можете изгнать нас, сделать все, что угодно, но только, пожалуйста, не разлучайте нас! Лучше прикажите казнить! Но если вы нас разлучите… Ниил знал, что Рису было тяжело наступить на свою гордость и просить, а тем более умолять, поэтому, не мешкая, Ниил тоже опустился на колени рядом с братом и поклонился. - Пожалуйста, Эдлин, - повторил он и зажмурился. После паузы послышался шорох ткани. Принц встал с кушетки и, приоткрыв дверь, крикнул стражам: - Позовите моих компаньонов. Ниил никак не ожидал, что Эдлин огласит приказ при всех. Это заставляло его испытывать еще большее чувство стыда. Рис рядом был напряжен, как струна, на лбу пролегла морщинка оттого, как он хмурился. - Рис? – едва слышно окликнул его брат, и тот повернулся. – Я… Он не успел договорить, потому что в комнату вошли Райн и Тристан. Рыжеволосый юноша, казалось, мало что понимал из происходящего, лишь переводил взгляд с одного брата на другого. Вернон зашел чуть позже, и, как успел заметить Ниил, на его лице красовалась пара серьезных ссадин и синяков. Почему-то сейчас Ниилу совсем не было его жалко, хотя они и дружили все это время. Эдлин снова отдал приказ страже никого не впускать, даже слуг, потом вышел на середину комнаты и, сложив руки за спиной, сжал губы. - А теперь все внимательно слушайте меня. Я не буду повторять дважды. То, что вы услышали сегодня утром там, в зале, должно навсегда остаться в прошлом. Если мне станет известно, что кто-то упомянул о произошедшем сегодня или я услышу малейшее злословие в адрес Риса и Ниила, то вы будете нести ответ передо мной. И не дай бог, это всплывет на стороне из уст кого-то постороннего. Если хоть одна живая душа, кроме вас, узнает об этом, вы так же будете нести ответ передо мной. Все вы. И особенно это касается тебя, Вернон, - подчеркнул он и посмотрел на близнецов. – А вы… - он выдержал паузу, - с этого момента ведите себя еще более осмотрительно. Если об этом узнают во Дворце, то это бросит тень не только на вас и вашу семью, но и на меня, и тогда я буду не в силах вам помочь. То, что я готов с этим мириться, еще не значит, что с этим смириться кто-то другой, тем более, мой отец. И, Ниил, вытри уже слезы. А ты, Рис, все же учись у брата держать себя в руках. Ниил не верил в то, что слышал. Видимо, Рис тоже, потому что он осторожно переспросил: - Эдлин, ты хочешь сказать?.. - Я сказал все, что хотел. Все свободны. Вернон, Райн и Тристан покинули комнату, но сам Принц задержался. Его взгляд стал намного мягче. - Вам повезло, что об этом не узнал кто-то другой. Надеюсь, Вернон больше никому об этом не рассказал. А вот чего я не могу вам все-таки простить – так это того, что все это время вы меня обманывали! Неужели считали, что я не заслуживаю доверия? Вы клялись говорить мне только правду! Да, может быть, я и не понимаю таких отношений, ведь вы – братья, но вы одни из моих самых близких друзей! Ниил переглянулся с братом и, приложив руку к сердцу, они оба склонили головы и ответили хором: - Прости. - Даже про этот шрам, - с обидой продолжал Эдлин. – Даже про него вы соврали, рассказав придуманную историю о том, что на вас напали какие-то бандиты. Между прочим, я тогда ночами не спал из-за Ниила, беспокоясь за него и моля богов только о том, чтобы не началось заражение! Юноша отвернулся, тряхнув волосами. - Прости, Эдлин, - повторил Ниил, действительно раскаиваясь. – Прости, но ведь об этом очень трудно говорить... - Ладно, кажется, я понимаю вас. А теперь я хочу прогуляться, - вдруг сказал Принц. – Хоть на улице и дождь, но нужно подышать свежим воздухом. Пойдете со мной. Оба. Нам всем необходимо остыть и проветрить голову! - Подожди, Эдлин! – Ниил вскочил на ноги и поймал юношу за руку, прежде чем тот направился к выходу. Он встал перед ним на одно колено и прикоснулся лбом к тыльной стороне ладони Принца. – Спасибо тебе. Спасибо за все. Его примеру последовал и брат. - Знаешь, Эдлин. Раньше я думал, что только Ниил никогда не предаст, только в него верил. Но со временем я понял, что есть еще люди, которым я доверяю и с которыми хочу идти по жизни бок-о-бок. Ты один из этих немногих людей. - Вот ведь, - фыркнул Принц. – И поэтому ты скрывал от меня все? Хорошо же ты доверяешь. Ниил понимал, что Эдлин был все еще обижен, но не мог его за это винить, хоть и знал, что и эта обида со временем пройдет. Ему до сих пор не верилось в то, что все так обошлось. Больше всего в жизни Ниил боялся, что, узнав об их отношениях с Рисом, от них все отвернутся, и они с братом станут изгоями, преступниками. Но таков был Эдлин, и его сегодняшний поступок лишь доказал Ниилу, что лучшей участи, чем быть его компаньонами, они с братом и пожелать не могли.