Burn with you

Блейн сидит в самой дальней части класса, забвенно глядя в окно, витая где угодно, только не здесь. От мыслей его отрывает громкий и неожиданный грохот двери, а затем грозный и звучный голос преподавательницы: — Вставайте, бездарные нью-йоркские отбросы! Пора потрясти своими жирами, и если вы сегодня хоть чуточку не постараетесь, - он указала на каждого пальцем, - да поможет вам бог. Блейн встряхнулся и встал на свое место, как обычно, самый последний ряд. Девушка хлопнула в ладоши, и концертмейстер заиграл какую-то очень шаблонную мелодию для разогрева, пока он пытался казаться как можно менее заметным. Кассандра Джулай была самой жестокой преподавательницей в НИАДИ. С одной стороны, это было даже хорошо, потому что у нее были только лучшие из лучших, но с другой, это действительности утомляло Блейна. После ее уроков он готов был лечь на асфальт и проспать там три недели, если не года. И самое ужасное было то, что ее уроки всегда шли первыми по расписанию. — Андерсон, ты сегодня даже не потрудился над своей прической, так смысл от того, что ты мелькаешь у меня перед глазами, оставляя кровавые мозоли на моих глазных яблоках?! - яростно кричит она, и он готов поклясться, что даже из последнего ряда увидел вену, выступившую у нее на лбу. И это правда, Блейн сегодня проспал на целых полчаса, и даже не успел зализать свои волосы гелем, и теперь они выглядели просто ужасно. Он ненавидит свои волосы, потому что эти кудряшки, по его мнению, совершенно ему не идут. Ему стыдно было даже в зеркало утром посмотреться, не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу. Но ему пришлось, потому что Кассандра бы сняла с него три шкуры, если бы он опоздал или, того хуже, вообще не явился на урок. Поэтому он сейчас стоит в последнем ряду, пытаясь сделать rond de jambe en l`air на середине, делая отчаянные попытки удержать равновесие. Кассандра обходит всех, прежде чем подойти к самому не любимому своему ученику. — Ты отстой, - сказала она, с насмешкой глядя на Блейна, по лбу которого уже ручьем скатывался пот. И тогда он прекращает попытки. Он опускает ногу и руки, надменно глядя на преподавателя, который казался очень удивленным. — Простите, но вы не можете мне это говорить. — Прости, что? - с наигранной театральностью произносит девушка, не веря своим ушам. — Мне послышалось, или кучерявый гном только что сделал мне замечание? — Это так, да, я сделал вам замечание, - уверенно подтверждает Блейн, кладя руки на пояс. — Я понимаю, что у меня не все идеально, но я стал лучше! Черт возьми, я здесь почти год, а вы ни разу не похвалили или, хотя бы, заметили мое старание! Я из кожи вон лезу, чтобы угодить вам, а вы ведь всего лишь неудавшаяся звезда Бродвея! Глаза Кассандры расширились и загорелись, в них читался гнев и презрение, и казалось, будто бы она сейчас готова перевернуть автомобиль от ярости. — Слушай сюда, - сквозь зубы шипит она, указывая пальцем. — Ты не сделал ничего, слышишь, ничего, чтобы я замечала твои старания. Ты здесь — никто, и всегда таким будешь. Ты ничтожество, которое даже не заслуживает, чтобы я с ним разговаривала, не говоря уже о том, чтобы сообщать тебе такую новость, как то, что ты, повторюсь, — ничтожество. Так что забирай свою гордость с подвала и уматывай отсюда, и больше никогда, слышишь, никогда не возвращайся в мой зал. Музыка давно остановилась, и все с интересом наблюдали за этой драмой. Им это кажется веселым и забавным, кажется развлечением. Но для Блейна это означало, что все его мечты только что рухнули. Он весь год из кожи вон лез, чтобы угодить жестокой и беспощадной Кассандре Джулай только ради того, чтобы она отстранила его от занятий за одно замечание. А ведь она даже не права! Дикое возмущение этой несправедливостью охватывает парнем, он открывает и закрывает рот, как рыба, пытаясь придумать что-нибудь обидное, но потом решает, что лучше заткнуться, и просто, взяв свою сумку, вылетает из балетного зала. Он закрывает дверь и тут же опирается на нее спиной, сползая вниз и, наконец, оказываясь на полу. Все, что ему хочется сейчас, это зарыдать и провалиться сквозь землю. Он проклинает все вокруг: себя, Кассандру, своих одногруппников, и даже невинного концертмейстера. Ему хочется побежать далеко-далеко, чтобы никогда не возвращаться, потому что его это уже порядком достало. Его достало каждый раз тратить все свои силы ради обычного "нормально" или, как в случае с Кассандрой, "ты — отстой". Это его первый год в НИАДИ, а он уже подумывает о том, чтобы бросить все и вернуться домой, даже если это будет стоить разочарованных лиц родителей, которым он пообещал исполнить мечты. Пока он сидел под дверью балетного зала, в коридоре послышались быстрые и стремительные стуки каблуков. Блейн тут же поднимается на ноги и отряхивается, но не успевает скрыться с места, как этот кто-то настигает его. — Блейн? Что ты тут делаешь? — Рейчел, - нервничает парень, подтягивая сумку на плечо. — Я просто... Я... Девушка выдыхает и подходит к другу, прижимая свои ноты к груди. — Кассандра тебя выгнала, - догадывается она, и Блейн неуверенно кивает, устремив взгляд в пол. — Это ничего, - она кладет руку ему на плечо. — Она и меня выгоняла. Мне приходилось вымаливать ее прощения, что было не самой лёгкой задачей. — За что она тебя выгоняла? — Как она это называла, "я — бездарность", - Рейчел усмехается. — Но знаешь, что? Посмотри, где я сейчас, а где она. Я звезда бродвейского мюзикла, в котором мечтала играть с пяти лет. Может я и бездарность, по ее мнению. Только вот она все еще шутка с YouTube'а. Эти слова сильно меняют мысли Блейна в тот момент, потому что девушка была права. Чертовски права. Он улыбается и тихо шепчет: — Спасибо. — Не за что. А сейчас иди на следующий урок и выкинь эту стерву из головы. Она разворачивается и уходит, но Блейн окликивает ее в последний момент, и та оборачивается. — Почему ты здесь? — У меня нет первой пары, и я пришла сюда, чтобы попрактиковаться для зимнего показа. Конечно, думает Блейн, это так похоже на нее. Девушка одаривает его последней улыбкой и скрывается за углом. Блейн направляется в совершенно другую сторону, чтобы подождать в туалете, ведь в коридорах во время занятий находиться не безопасно.

***

— Курт, ты в порядке? Курт быстро моргает, выходя из остолбенения, в котором он пребывал некоторое время, которое точно и сам не знал. Он вернулся на землю, обнаружив, что все ещё находится в офисе Изабель. — Что? Я... Да, я в порядке, - он трясет головой, будто пытаясь заставить мозги работать. — Как так могло произойти? — Курт, не принимай все так близко к сердцу, - девушка кладет свою руку на его, одарив сочувствующим взглядом. — Нет, я... Вы же не уволите меня? Она смеётся его наивности. — Конечно же, нет! За такое не увольняют! Точнее, я же сама виновата. Послушала тебя и взяла твою дурацкую идею. И не тебя сейчас публично унижают на страницах популярных журналов! — Боже, я так сожалею, правда, мне очень, очень жаль! — Курт, перестань. Это моя проблема. И моя ошибка. С каких пор я вообще слушаю ассистентов, правда? - она пытается подбодрить его, но получается все наоборот. Курт выдвинул эту идею, потому что она, правда, казалась ему идеальной. И так как Райт согласилась ее взять, то она лично подтвердила, что так и есть. И теперь, когда ее воплотили в жизнь, и весь мир ее ненавидит, Курт винит себя и только себя. И ведь правда, идея была его. И какой черт его заставил ляпнуть это на собрании? Ему стоило молчать и продолжать наливать кофе, что и является единственной его задачей. Но нет, он открыл рот, и теперь все случилось так, как случилось. Уж лучше бы не случилось ничего, и он продолжал бы жалеть о том, что не высказал свою идею, чем вот так сидеть и жалеть о том, что она привела к этому стыду. — Нет! Это моя вина, мисс Райт! Я не должен был говорить ничего, я ведь просто ассистент! Девушка закрывает глаза, глубоко вздыхая, пытаясь набраться сил, а потом встает и обходит стол, садясь на него перед Куртом. — Послушай меня. Я говорю тебе, ты не виноват. И точка. Хорошо? - эти слова, кажется, не убедили парня, потому что он до сих пор смотрел в сторону взглядом, будто бы вся его жизнь рухнула. — Может, тебе просто стоит отдохнуть? — Я в порядке. — Ты выглядишь уставшим. И она была права. На этот раз, да. Курт действительно устал. Он устал крутиться, как белка в колесе, приходить домой и даже не иметь сил на что-нибудь, что могло бы стать его хобби. Точнее, даже не так. У него есть хобби, но он уже год только и думает о том, как бы прилечь хоть на пару часиков. И он совершенно забывает, что любил по вечерам петь что-нибудь из известных попсовых хитов, поднимая настроение и закладывая, пусть и ложные, но надежды о светлом будущем. — Просто... - он разводит руками. — Столько всего навалилось... — Может, возьмешь отпуск? По твоему виду ясно, что ты в нем нуждаешься. Курт сперва не сразу слышит ее слова, а затем поднимает взгляд, полный озарения. — Да, - выдыхает он. — Вы правы. Я так и сделаю. Кажется, совершенно обыкновенная идея, но для Курта это было словно решением всех проблем. Он возьмет законный отпуск, может, съездит домой, встретиться с родителями, поговорит с дорогими ему людьми, и все его воображаемые проблемы сразу же улетучатся.

***

— Блейн, ты в порядке? - интересуется Рейчел, поставив на стол две чашки горячего какао. Парень встряхивается и обращает на неё внимание, понимая, что вызывает беспокойство тем, что отстраненно пялиться в пространство несколько минут. — О, да. Да, я думаю, да. Все хорошо. — Блейн, - выдыхает девушка, которой только что дали ясно понять, что все как раз наоборот. — Мы же друзья, помнишь? Ты можешь мне рассказать. Блейн вздыхает, беспомощно глядя на неё своими большими печальными глазами, а затем берёт чашку в руки и отпивает немного горячего напитка. — Даже не знаю, с чего начать. — Начни с того, что тебя беспокоит больше всего. — Я чувствую себя здесь лишним. — Что? Блейн, - тянет она и придвигается ближе. — Ты не лишний, слышишь? — Рейчел, пожалуйста. Я знаю, что это так. Я чувствую это все то время, пока нахожусь здесь. Нью-Йорк кажется таким огромным, полным возможностей, и... - он делает паузу, будто обдумывая все свои слова. — Кажется, я сюда просто не вписываюсь. — Блейн. Блейн, послушай меня. Это не так. Понимаешь? Твой талант такой же большой, как и этот город. Ну да, есть звезды больше и талантливее тебя, - она отводит взгляд. — К примеру, я. Но кого это когда останавливало? — Да не в этом дело. Не в том, что все вокруг талантливее меня. Я это знал еще до того, как поступил в НИАДИ. — Тогда в чем дело? - она отпивает напиток и обеспокоенно рассматривает выражение лица своего друга. — Чувствую себя таким одиноким... Будто бы все люди, которые любят меня и которым я нужен... будто бы они все остались в Лайме. Рейчел хмурит брови. — Это не так! Мы тебя очень любим! Я и Сэм даже разрешили пожить тебе у нас, прежде чем ты сбежал в общежитие. Блейн печально улыбается, глядя в свою чашку. — Может, ты права, и я просто слишком загоняюсь. — Конечно, я права! Рейчел Берри всегда права! На лице Блейна появляется улыбка, потому что, как бы странно это не звучало, самолюбие в этой девушке он любил больше всего. Его поражало то, как она отстаивает свое превосходство, даже когда на самом деле это не так, и как она постоянно добивается успеха, несмотря на то, какой безумной кажется цель. — Но это ведь не единственная твоя проблема, - продолжает девушка, решив, что раз он улыбается, то разговор все ещё можно продолжать. В конце концов, ему это нужно. — Нет, не единственная. Моей еще одной проблемой является Кассандра. — О, Кассандра! Господи, я помню, как же сильно мы с ней враждовали в прошлом году! Это было что-то, - она смеется, вспоминая это, но Блейну не до шуток. — Я серьёзно, Рейчел. Она каждый урок принижала меня ниже подвала, а затем и вовсе отстранила, потому что я сделал ей замечание. — Эта женщина совершенно несправедливая, так? — Так. Еще как! — Но она такой только кажется, Блейн. Если она к тебе придирается, то это означает, что ты совсем не бездарность. Ты — талант. И она пытается это раскрыть, - она пьет какао, глядя на Блейна, но тот, похоже, не впечатлён ее речью. — Она и мою жизнь превращала в ад, и это было ужасно, да. Но когда я дала отпор, когда я попыталась завоевать ее уважение, когда я не бросила попытки доказать свое, она призналась, что совсем не ненавидела меня. Она увидела во мне что-то. — Тогда почему она так с тобой обращалась? — Она хотела, чтобы я не расслаблялась, хотела, чтобы я совершенствовалась. — Думаешь, она так думает и обо мне? — Я почти уверена. Ты талантливый, Блейн. Я видела, как ты танцуешь, слышала, как ты поешь. Блейн смущенно улыбнулся и допил свой какао. — И еще один вопрос, но он, скорее, личный... Не для меня, но... - начал он и запнулся. Рейчел обеспокоенно взглянула на него, а потом с ожиданием кивнула. — Я хотел спросить тебя... Насчёт Курта. Брови Рейчел поднялись от удивления, а глаза расширились. — Курта? Что? — Ну... Я, вроде как, помню только его из вашего хора. У него замечательный голос, я это тогда заметил. — Хорошо. И... что? — Я так понаблюдал за ним, на твоей премьере и вообще. Особенно на банкете, - медленно и размеренно продолжал Блейн, а Рейчел делала вид, будто не понимала, к чему тот ведет. — Блейн. — Да-да, в общем... У него есть парень? - аккуратно спросил он. — Что? - улыбка на ее лице становится шире. — Ты понял, что он гей только проведя один вечер рядом? — Ну, - он пожал плечами. — Это заметно. Даже очень. — Да. Да, ты прав. Мы с первых дней с ним в хоре поняли, что он гей. Но почему ты спра... погоди, - ее глаза расширились, а брови нахмурились, но в следующую секунду она радостно заулыбалась. — Тебе нравится Курт? Блейн начинает слегка нервничать, а его взгляд убегает по комнате, но вскоре он берёт себя в руки и изображает уверенность. — Что? Нет! То есть, мне нравятся мальчики... Да, в том смысле, - уточнил Блейн, проследив за её недоумевающей реакцией. — Но... Мне бы просто хотелось пообщаться с ним. Он кажется интересным... — Я поняла, - она многозначно улыбнулась. — Нет, Рейчел! Просто... Он, кажется, из моего круга, ну, ты понимаешь. И я бы хотел найти себе друга. — Тогда зачем ты спросил про его парня? - она приподняла бровь. Блейн выдыхает от безысходности. — Только потому, что хотел указать на его ориентацию помягче. — Блейн, тебе нечего стыдиться, если тебе нравится Курт. Правда. Я считаю, вы были бы милой парой. — Господи, Берри! - он трясет руками. — Если мы оба геи, это не значит, что мы обязательно будем парой! Если я гей, это не означает, что мне нравятся абсолютно все парни! Тебе же не нравятся все! Рейчел вздыхает и задумчиво отводит взгляд. — Так значит... Тебе не нравится Курт? Блейн был застигнут врасплох этим вопросом. Он и сам еще для себя не решил, что это. Желание любви или дружбы. В любом случае, в оба варианта входил итог о том, что в Нью-Йорке не будет так одиноко. Так что у него всегда будет время подумать. Блейн совершенно не заметил, что молчит и оставляет вопрос Рейчел без ответа. — Все ясно, Блейн. — Что? Нет! Я просто задумался! Рейчел рассмеялась, и Блейн кинул в нее подушку. Та ее словила и поспешила вернуть отправителю, попав прямо по его идеально уложенным гелем волосам. Они рассмеялись, продолжая свое детское развлечение.

***

Блейн сидел на подоконнике, крутя в руках несчастную визитку, которая столько успела пережить за последние пару дней. Недавно он напился в баре и случайно окунул ее в стакан с виски. Конечно же, когда он понял, что та может пострадать, и вскоре номер больше не будет таким чётким, он высунул и просушил ее. Но теперь она уже была не такой белоснежной, как раньше. Тем более, учитывая то, что кусочек угла он случайно откусил в процессе сильной умственной деятельности, свежей ее назвать нельзя. Но, несмотря на это, Блейн по-прежнему мог видеть имя "Курт Хаммел", написанное красивым шрифтом, а под ним заветный набор цифр, который он не решался набрать уже несколько дней. Что-то внутри него останавливало от этого, и он не мог понять, почему. Ведь он так сильно хотел позвонить. Блейн достаёт телефон и набирает номер. Медленно, проверяя каждую цифру, слово ошибка будет стоить ему жизни. Дрожащими пальцами он кладет телефон с номером рядом с собой, туда же, куда и визитку позже, и просто смотрит на него. Он думает, что когда будет готов, уже ничто не помешает ему, и ему нужно будет просто нажать зелёную кнопку. Он отводит взгляд в окно, смотря, как медленно город погружается во тьму. Люди все ещё заполняют улицы, Нью-Йорк не оставался пустым даже посреди ночи. Огни фонарей и машин заставляют на мгновение забыться, погружаясь в приятную атмосферу теплого вечера. Блейн понимает, что его сосед по комнате ушёл к своей новой девушке, и, скорее всего, ему придётся провести ночь одному. А эти парочки, проходящие под окнами и держащиеся за руки, только навевали грусть, от которой хотелось тут же убежать в чужие объятия. Он потерял счет времени, пока беззаботно рассматривал город за окном. Но внезапно что-то щелкнуло в нем, и Блейн схватил телефон, судорожно нажимая зеленую кнопку несколько раз, на всякий случай. Когда послышались гудки, он на мгновение пожалел, что принял такое поспешное решение, но затем попытался успокоить себя тем, что он должен быть рад, что хотя бы решился. Длинные гудки слишком затянулись, и Блейн уже стал думать о том, что он не поднимет трубку, когда вдруг на другом конце послышалось некоторое шуршание и такой знакомый и приятный голос раздраженно произнес: — Кто бы ты ни был, ты вообще знаешь, который сейчас час? - несмотря на тон, он не звучал так, словно спал пару секунд назад. Он, наоборот, звучал взволнованно.