Научи меня улыбаться

- Мама, мамочка, - я держала маму за тонкую бледную руку. Она повернула в мою сторону голову, но не произнесла ни слова. Боль пронзила сердце, на глаза навернулись слезы. Снова не узнала. Я провела с ней целый час, но так и не услышала от нее ни звука. Больше сидеть не могла, пора было бежать на работу. Я отдала деньги и кое-что из продуктов сиделке, довольно милой девушке, которой я доверяла и знала, что продукты не исчезнут и будут отданы маме. От больничного запаха меня бросало в дрожь, люди пугали и даже неизвестно, что было бы хуже: будь мама дома с пьяным отчимом или лежи она тут. - Вы дочь Ирины Аркадьевны? – ко мне подошел пожилой врач с кипой бумаг в руке, когда я выходила из кабинета. - Д-да… что-то случилось? – сердце сжалось от необъяснимой тревоги. - Пройдемте со мной. - Но я ничего не сделала, мне на работу надо, - попыталась смыться я, думая, что в чем-то уже хотят обвинить. - Это не займет много времени, - строго ответил доктор и открыл передо мной дверь кабинета. Я зашла с испуганным видом, он сел за стол, указав мне на стул напротив, и разложил перед собой какие-то документы. Я послушно села. - Видите ли, как бы мне ни прискорбно было это сообщать, но вашей маме стало хуже. - Что?! – я вскочила со стула, случайно опрокинув его. - Вы же обещали ее вылечить! - Я ничего не обещал, - строго ответил врач. - Ваша мама сейчас в критическом состоянии. Ей может стать лучше, а может сделаться еще хуже. Она сильная женщина и цепляется за жизнь всеми силами. Но я бы посоветовал подготовиться к тому, что исход может стать печальным. - Но это же моя мама, - воскликнула я, опершись о стол. - Вы все еще можете надеяться на лучшее. Как я уже сказал, ей может стать лучше, и шанс этого велик. Но я не даю полной гарантии. Потому вам остается только ждать. Но я бы посоветовал… - Плевать на советы! – закричала я, стукнув кулаком по столу, от чего стакан с одной-единственной ручкой, стоящий ближе к врачу, упал. - Покиньте кабинет и успокойтесь, - сердито, но тихо произнес врач. Я на мгновение замерла, но повиновалась. Злость, плещущаяся в груди, не должна была вылиться на врача, который вроде бы хочет как лучше. Я не помню, как я вышла из больницы и что делала на работе. Кажется, меня несколько раз обзывали «криворукой», пару раз прикрикнули, но мне было плевать. В голове билась только мысль о том, что мама, моя милая мама, может умереть. И умереть не от старости в окружении внуков и правнуков, а вот так, еще совсем молодая, в больнице, с грустным стеклянным взглядом. И после этого я останусь один на один с отчимом, являющимся еще и моим опекуном, до далекого совершеннолетия. Мне ведь только недавно исполнилось семнадцать! Нужно срочно поговорить с Артемом. Он успокоит, он скажет, что делать. Он снова спасет меня из кошмара, хотя бы на несколько часов. Вот только его мобильник вне зоны доступа. Я сбрасываю уже в пятый раз набранный вызов и собираюсь домой. Рабочий день пролетел сегодня удивительно быстро. - А чего мы такие надутые? – смешливый голос послышался за спиной, когда я с понуро опущенной головой вышла из здания. - Ты трубку не брал, телефон выключил, - вздохнула я, подхваченная Артемом, - я погляжу, ты радуешься за нас обоих. - Милая, да сегодня счастливейший день в моей жизни! – Он закружил меня на месте, от чего немного замутило, но я все же улыбнулась. - Что же сегодня такого случилось? Я решила пока не говорить ему про маму. Он такой счастливый, что лезть со своими проблемами и портить настроение этому солнечному человеку не хотелось. - Придем домой, расскажу, - ухмыльнулся парень и поцеловал меня в шею. По телу побежали мурашки. - Нет, давай, ты сейчас скажешь. - Нет, дома. Сначала ты должна покушать, - засмеялся Артем и, опустив меня на землю, потащил за руку в одном ему известном направлении. Всю дорогу мы болтали об учебе, работе и прочих малозначимых вещах. Являясь ровесниками, мы в этом году оба закончили школу. Только, если Артем постоянно носился с документами от ВУЗа к ВУЗу, я, сдав основные экзамены, махнула рукой на это. В какой-нибудь лицей поступить всегда успею, а в институт меня не тянуло. Раньше амбиции и уверенность в собственных знаниях подтолкнули пойти в десятый и одиннадцатый классы с желанием поступить в университет, но сейчас было совсем не до этого. Так буднично и просто разговаривать с Артемом мне всегда нравилось. За беседой я даже не заметила, как мы подошли к нужному пятиэтажному дому. Только закрыв за собой дверь, Артем бросился целовать и раздевать меня. У него иногда была такая манера начинать заниматься любовью, лишь зайдя в квартиру. Мне временами это даже нравилось, но не сегодня. - Нет, Артем, пожалуйста, не надо. - Что такое? – удивился он, но приставать перестал. - Я… я не хочу. Не то настроение, - глухо ответила я и, разувшись, пошла в его комнату. Туда он принес обед, который я быстро прикончила. - Рассказывай, - потребовала я, отставляя тарелку. Хотелось, чтобы он поделился своей радостью. Он такой счастливый. А я… потерплю, расскажу ему все завтра. - Представляешь, я поступил в один из лучших университетов столицы! – его глаза засветились восторгом, а я чуть не упала со стула. - Ст… столицы? – я затаила дыхание. В груди снова неприятно заныло. - Ты будешь учиться в Москве? - Да! Представляешь, какая радость? – он разулыбался и чмокнул меня в щеку. - Поздравляю, - ошарашенно ответила я, изобразив на лице улыбку, чем заслужила еще один поцелуй. Только вот радости своего парня я не разделяла. Под учебой в Москве подразумевалось и проживание там же, а это значило, что я его не увижу как минимум очень долго. А как максимум, больше никогда не увижу… - И… когда ты поедешь в Москву? Первого сентября? - Нет, что ты. Надо намного раньше, уладить несколько вопросов, найти жилье и, возможно, работу, это долго все, понимаешь? - И когда? – повторила я свой вопрос, внутренне задрожав. - Через неделю уезжаю, - поморщился Артем, поняв, о чем я думаю. - Ясно, - я снова натянуто улыбнулась и обняла своего парня. - Ты не выглядишь сильно радостной. - А чему мне радоваться, - вздохнула я, - ты же знаешь, что у меня в жизни происходит. Ты, - я провела рукой по его щеке, - моя единственная радость в этом кошмаре. - Да ладно, все не так плохо, - он погладил меня по волосам и нежно поцеловал. - Тема… мне сегодня сказали, что маме стало хуже, - опустила я голову, схватив его за рубашку. Он придвинулся ближе и обнял меня, шепча на ухо: - Не волнуйся, все будет хорошо, мама поправится, ты же сама говорила, что она у тебя сильная, все будет хорошо… Он говорил и говорил, до тех пор, пока я не начала успокаиваться. Его голос, нежный и такой родной, придавал уверенности. Я уже не различала слов, а лишь наслаждалась звуками и интонацией, утирая норовившие пролиться слезы. Наконец, я совсем успокоилась и немного отстранилась от Артема, чтобы посмотреть ему в глаза, в которых всегда тонула. - Значит… у нас осталась неделя? Он отчего-то нахмурился и кивнул. - Если быть точным, то шесть дней. Внутри стало пусто. Всего шесть дней. А ведь я мечтала, что он всегда будет со мной. Всю жизнь. А не какие-то жалкие шесть дней. - Но я не уверен, сможем ли мы видеться, когда я буду учиться, - зачем-то добавил Артем, высказывая очевидное. - Я понимаю. Неловкое молчание продолжалось несколько минут, во время которых он хмурился, а я подбирала слова, чтобы пожелать ему удачи. Губы у меня дрожали, комок застрял в горле. Я не могла вот так просто его отпустить, но и рушить его жизнь, прося остаться, я бы никогда не посмела. Раз он подавал туда документы, значит, уже все решил намного раньше. Жаль, что я не входила в его планы. - И следующую неделю, возможно, я буду занят, - сказал Артем. В грудь словно вонзили нож, настолько стало больно. Ему будет не до меня даже эту последнюю неделю. Внезапно я осознала, что сижу вроде и с ним, и вроде бы с незнакомым человеком, чужим, пугающим. Я глянула на часы. - Мне пора. Отчим уже свалил на работу, я хочу выспаться, - пробормотала я, схватив сумку. - Угу. Я остановилась рядом с ним: - Ты попрощаешься со мной? - Пока. Он молча проводил меня до двери. Я вышла из его квартиры и, пока шла по подъезду, слышала, что он еще не закрыл дверь квартиры. Но не сказал ни слова. На душе стало мерзко и пусто, хотелось кричать, хотелось подбежать к первому же встречному и сказать ему, что мой мир разрушился, что мне нужна помощь. Но я сдерживалась, неуверенной походкой направляясь к дому. Неожиданно на телефон пришла sms: «Я думал, ты не захочешь отпустить меня. Но тебе все равно, как я посмотрю. Видимо, я недостаточно хорош для тебя. Прощай. Уезжаю завтра» . От удивления я чуть не выронила телефон. Ведь я и правда не хотела его отпускать, но и останавливать его не хотела, потому что тогда могла разрушить его мечту. Я попыталась перезвонить ему, но телефон оказался выключен. Да что это за день такой?! - Прекрасно. Хочешь уехать, уезжай. Не буду тебя останавливать! – я отмела первую мысль побежать к нему домой и все объяснить. Слишком зла оказалась. Значит, я теперь снова одна. Ненависть захлестнула меня, и я быстрым шагом направилась к дому. Ненависть помогла ненадолго избавиться от боли, в агонии которой пылала моя душа. Совсем ненадолго. Собственная квартира встретила меня отвратительным запахом перегара и табачного дыма. Я закашлялась и пошла к своей комнате, прикрыв нос рукой, чтобы не чувствовать этого смрада. С кухни послышались веселые пьяные голоса. Отчим не ушел на работу, он привел домой своих дружков! - А это доча моя пришла, - как-то особенно зловеще прозвучало с кухни. - Доча, подойди сюда! Это не обещало ничего хорошего, но я все же подошла. За кухонным столом сидели мой отчим и еще два незнакомых мужчины, таких же пьяных, с мутным взглядом. В кухне нечем было дышать от ужасного запаха, я почувствовала, как съеденный у Артема дома обед подкатывает к горлу. - Вот она, доча моя. Правда, красавица? – отчим схватил меня за руку и дернул, чтоб я ближе подошла к его дружкам. - Да, красивая, - один из них протянул ко мне руку, но я отшатнулась, скорчившись от отвращения. - Больно она у тебя подвижная, - хохотнул второй мужик и похабно уставился на мою грудь. - Че, хочешь девку, да? – заржал отчим. У меня задрожали колени. Неужели он и правда… предлагает меня своим собутыльникам?! - А чего ж, хороша ведь, молоденькая, - заржал тот, что тянул ко мне свою лапищу. - Ну так бери, - отчим толкнул меня к своему другу, но в последний момент я вывернулась и побежала прочь с кухни. Несколько шагов, и я запрыгнула в ванную комнату, в которой еще осталась хлипкая защелка. - Куда?! – закричал позади отчим. Закрывая дверь ванной, я чувствовала, как бешено бьется мое сердце. Нет, нет, просто так они меня не получат, я без боя не сдамся. Я оглядела ванную в поисках хоть какого-то оружия против пьяных насильников, но ничего подходящего не было. От первого же удара в дверь, похоже, с ноги, защелка покосилась. Меня била дрожь, в горле застрял крик, слезы сами собой текли ручьем. Когда они откроют эту дверь, я пожалею о том, что до сих пор жива. Эта мысль оказалась самой четкой из всех, что проносились в моей голове с невообразимой скоростью. А ведь правда, я больше не хочу жить. Я потеряла любимого человека из-за своей злости и гордости, потеряла все, что давало мне силы жить. И я не хочу провести еще год в этом кошмаре наяву. Я отошла к дальней от двери стене и наткнулась спиной на раковину. Рефлексивно повернувшись, увидела на краю раковины пачку одноразовых лезвий. Мысль пришла словно откуда-то извне. А ведь и правда, все это можно прекратить прямо сейчас. Не будет ни страха, ни боли, ни стыда. Может, быть, я снова увижу своего братишку… В дверь снова грохнуло. Похоже, они и правда решили ее выломать. От волнения мутило, но я твердой рукой схватила одно из лезвий и, не обращая внимания на крики снаружи, резким движением полоснула по руке выше запястья. Резкая боль прокатилась по всему телу, но я не останавливалась, продолжая чиркать острым куском металла снова и снова по руке. Не в силах смотреть, как из порезов течет кровь, я отвернулась к раковине, и меня тут же вывернуло от страха и отвращения. Ноги подкосились, и я упала на кафельный пол, ударившись головой о стену и выронив лезвие. В нем уже не было нужды, моя рука, наверное, была вся исполосована, судя по боли, волнами прокатывающейся от нее по всему телу. В глазах помутнело. Чтобы не видеть своей крови, я закрыла их. Еще один удар и мужские крики. Сознание накрывает пелена, словно я потихоньку засыпаю. Ни света в конце туннеля, ни бога, ни дьявола, ни кого-либо еще, мне так и не довелось увидеть. Я растворилась в темноте. От автора (не относится к сюжету произведения): Концовка далась мне особенно тяжело, ибо сама я терпеть не могу суицидников. Люди, поверьте, смерть никогда не является выходом, как бы всё плохо ни было. Это не выход, это трусливое бегство. Не бегите от проблем, любую трудность можно преодолеть, в будущем вы станете сильнее и, главное, будете живы.