Научи меня улыбаться

День похорон прошел для меня как в тумане. Помню только, что хоронить поехали сразу из морга, на что позже получили кучу неприятных замечаний от бывших собутыльников отчима. Андрей, Олеся и Игорь присутствовали с самого начала и до приезда домой. Посидев со мной и мамой, они выпили по рюмке за упокой души мертвого ублюдка, чистая формальность, к тому же, у Олеси вообще был сок, как и у меня. Мама за всё время не проронила ни слезинки, только время от времени судорожно вздыхала, чтобы успокоиться. Олеся прошлась по комнатам и сообщила мне, как и где нужно будет сделать ремонт, сказала, что знает хороших мастеров. Я только кивала, глядя в никуда. Слишком всё это было странно, быстро и нереально. И... слишком легко? Мама уже не была так сильно напряжена, как вчера, через какое-то время она разговорилась с Андреем, и даже начала о чем-то спорить. Тогда первый раз за день внутри шевельнулись чувства: неужто психотерапевт так понравился маме, что она стала с ним столь эмоционально разговаривать? Игорь сегодня был сам на себя не похож: молчалив, спокоен, без сережек, в туфлях и черном костюме. Либо не хотел выделяться на похоронах, либо Олеся постаралась. Он долго молчал, потом, будто что-то решив, отвел меня в сторону и спросил, напряженно глядя в глаза: - Как себя чувствуешь? - Н-нормально, - удивленно ответила я. С чего он вдруг забеспокоился? – Только не говори, что я слишком много пережила, меня уже бесит эта ваша фраза! - Нет-нет, - он покачал головой, - не буду говорить. Мы с Олеськой волнуемся за тебя, - он кивнул в сторону жены, с задумчивым видом объясняющей что-то моей маме. – Потому если что-то случится, сразу звони, сколько времени бы ни было. - Но… - Юлька, если кто обидит, только скажи, - Игорь ухмыльнулся, а в его глазах сверкнул безумный огонек, от чего я сразу поняла, что он сделает с обидчиком. - Скажу. Спасибо, Игорь, что пришли. - Ну а как иначе-то? Мы ж друзья, - хохотнул белобрысый. – А родня что, живет далеко? - У нас как бы… никого нет больше, - запнулась я. – У мамы есть сестра, но они уже года три не разговаривают. Потому приехать некому. У мамы только я, а у меня только мама. - Глупости. Теперь у вас есть мы. Ладно, пойдем к остальным, а то Андрюха так на меня зыркает, будто собирается и мои похороны в ближайшее время устроить. Я улыбнулась его словам. Пусть я так и не поняла, что эти трое нашли во мне, почему так хорошо относятся, но они и правда стали частью моей жизни, моей семьей и моими единственными друзьями. Через какое-то время они засобирались домой. Олесе и Игорю нужно было забрать дочку от родственников, а Андрей в кои-то веки пошел на работу. - Возьми, - он сунул мне в руку несколько крупных купюр, но я отшатнулась и замотала головой. – Возьми, говорю. - Не буду я твои деньги брать, - прошипела я, с опаской оглядываясь на маму. Но та была занята разговором с Олесей, потому не обращала внимания на нашу небольшую перепалку. - А я сказал, возьми. Чем мать собралась кормить? - Заработаю. - А учиться когда? Я закатила глаза: - Не возьму и все. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо, легонько обняв за плечи: - Меня тебе тоже кормить придется. Я договорился с твоей мамой, что приду вечером. Так что лучше возьми, не хочу, чтоб ты меня на свои деньги тратила. Как минимум, некрасиво. - Договорился с мамой? Ах ты хитре-ец, - протянула я, забирая все-таки деньги и пряча их в карман. - Я же хочу еще разок сегодня тебя увидеть. По телу побежали мурашки от его слов, я улыбнулась, а на глаза навернулись слезы радости. Андрей, увидев это, нахмурился и погрозил пальцем, заставив рассмеяться. Когда они ушли, мы с мамой снова сели за стол. Она долго и задумчиво молчала, глядя в окно, затем осторожно спросила: - Юль, а кто эти люди? Я поперхнулась соком и, откашлявшись, ответила, удивленно раскрыв глаза: - Мама, ты с ними сегодня разговаривала весь день, а сейчас спрашиваешь? Девушку зовут Олеся, белобрысого – Игорь, а брюнета – Андрей, ты не помнишь? Тело сковал страх. Неужели лекарства и горе от потери мужчины затуманили мамин рассудок? Но своим ответом она рассеяла мои опасения: - Нет, я имела в виду, откуда они появились? Каким образом оказались в твоей жизни? Со столь взрослыми людьми ты раньше никогда не дружила, насколько мне известно. - Ну… я же рассказывала, как познакомилась с Андреем… А это его друзья, - сбивчиво произнесла я, покраснев. Тема была затронута щекотливая, если отвечать неосторожно, мама может докопаться до всего. - Юля, они были настолько добры, что оплатили похороны неизвестного им человека. Из-за моего больничного мы сейчас стеснены в деньгах, но ты передай им, что я все отдам. - Конечно, передам, мам, - поспешно ответила я, размышляя, как лучше перевести разговор. - Андрей очень интересный молодой человек, - продолжила она. – А сколько им лет? - Мама! – возопила я, закатив глаза. – Какая разница? Они хорошие люди. И мои друзья. - Да, ты права. Но это не мешает мне волноваться за тебя. Ты что-то не договариваешь, я чувствую. Я хотела бы знать истину. - Я думаю, сейчас не самое время говорить об этом, - вздохнула я, украдкой глянув на фото отчима в блеклой рамке с черным уголком. - Ты права, - мама кивнула. – Пожалуй, нужно приготовить что-то, ведь твой друг зайдет к нам после работы. - Кстати, а зачем он собрался зайти? – спросила я, проходя вслед за мамой на кухню. - Да так, кое-что починить, гвоздь забить, - рассеянно ответила она, изучая содержимое холодильника. – Стул один сломан, стол шатается, тут много что нужно починить. Витя… оставил напоминания о себе. Я по-новому взглянула на бардак, к которому глаза давно привыкли. И правда, нуждались в ремонте не только стены, но и мебель. Кое-что следовало вообще выкинуть, чем, скорее всего, мы и займемся вечером. - Мам… ты это… как себя чувствуешь? – спросила я через некоторое время, нарезая салат. - Уже легче, милая. У меня было время хорошенько обдумать ситуацию. Да и квартира… помогла. А уж про тебя и говорить нечего, если бы не ты, я бы, наверное, сошла с ума. - Перестань, - я улыбнулась и ободряюще подмигнула маме. - Юля, - произнесла она серьезным тоном, отчего у меня дрогнули руки, - я понимаю, что сейчас немного не в себе, но я же не совсем у тебя дура. - Мам, что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я, соображая, что именно ей не понравилось. - После твоего первого визита ко мне в больницу вместе с Андреем ты перестала носить одежду с коротким рукавом. В углу ванной запеклась кровь. То, что это не кетчуп, мне хватило мозгов сообразить. Но не говоришь ты мне о том, что случилось, потому что это связано с Витей. Я права? - Мам, ты что, все нормально, ты что-то путаешь, - начала оправдываться я, но она прервала меня резкой фразой. - Тогда подними рукава. - Мам… - беспомощно простонала я, но она осталась непреклонной. Я вздохнула и принялась медленно засучивать рукава, надеясь, что что-то отвлечет маму, что она переключится и потеряет интерес к моим рукам, на одной из которых остались уродливые шрамы. Но ничего не произошло, и вскоре мама уже осматривала мое левое запястье, взглядом поднимаясь выше, к локтю. Она долго молчала, затем облизала пересохшие губы и прошептала: - Прости меня. Она обняла меня и горько заплакала. Похоже, она поняла все: и то, из-за чего у меня шрамы, и то, чья кровь была в ванной, и то, где я пропадала, когда не могла прийти к ней, и даже то, как я познакомилась с Андреем, работающим психотерапевтом. - Мам, успокойся, все уже позади, - приговаривала я, гладя ее по спине. Для меня действительно все было позади, но на нее навалился тяжелый груз вины за все поступки мужчины, которого она привела в дом. Она плакала и плакала, приговаривая, что не нужно было ей ложиться в больницу и вообще знакомиться с Виктором Петровичем. Я снова чувствовала хлесткие удары по сердцу, пыталась ее скорее успокоить, убедить, что в этом нет ее вины. Лишь где-то через полчаса мама перестала плакать и отвела меня в комнату, где уселась напротив меня и потребовала рассказать все самого начала. Лгать и изворачиваться уже не имело смысла, потому я выложила ей все, за исключением своих душевных терзаний по поводу Андрея и Артема и того, что пару дней я жила у психотерапевта в однокомнатной квартире. Она слушала внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. Под конец рассказа я уже начала хрипеть - горло сильно болело. Мама помассировала виски и слабо улыбнулась, видимо, еще не до конца осознав все, что я ей выдала: - Пожалуй, нам нужно вернуться к готовке. Остаток дня прошел в хозяйственных заботах матери и дочери, к назначенному времени мы ждали Андрея, разложив приборы для ужина на три персоны. Когда я подошла к полке, чтобы достать красивые фужеры, взгляд наткнулся на фотографию Виктора Петровича. Я внимательно присмотрелась к маме, которая не выглядела такой уж подавленной, какой могла бы быть. - Мам, ты не хочешь со мной поделиться? - Чем? – она подняла голову и невинно похлопала глазами. - После похорон ты очень… спокойная. Не таблеток ли переела, чтобы не разрыдаться на кладбище? Раз уж мы говорим начистоту сегодня. - Милая, - закусила губу мама, подбирая слова, - да, мне плохо от того, что он умер. Я правда любила его. Но когда я заметила, что с тобой что-то не так, когда увидела кровь, тот хаос, что он тут устроил… и тем более, после твоей истории… Юля, я никогда не прощу того, кто поднял на тебя руку. И его в том числе. Я осознала, что вела себя очень глупо, потакая ему, - она замолчала и сжала губы, не позволяя слезам вырваться из глаз. – Сейчас я не чувствую той горечи, которая была вчера. И таблетки тут ни при чем. Мне будто бы стало легче. Наверное, его смерть была избавлением. Избавлением от страданий не только его самого, но и нас. Я подбежала к маме и обняла ее, крепко прижав к себе. Она всхлипнула и обняла меня в ответ. - Не волнуйся, дорогая, я больше не допущу такой ошибки, - прошептала она. - Я верю, мам. Все у нас наладится. Сентиментальную семейную сцену прервал громкий звонок в дверь. Открыв, я отошла, пропуская успевшего где-то переодеться в привычные джинсы и рубашку Андрея с небольшим, но тяжелым ящиком инструментов. - Ремонтная служба прибыла, - весело воскликнул он и, пока мама не видела, легко и мимолетно поцеловал меня в губы.