Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. На кухонном столе радио негромко вещало последние новости из мира современной культуры. Триш слушала их вполуха, поэтому акцентированная британская речь скакала с одной области на другую, делая информацию одним бессвязным потоком: новый фильм с маленьким бюджетом собрал удивительно-огромную кассу всего за неделю проката, в центральном музее открылась очередная выставка плохих картин с баснословной стоимостью, за которой прямиком следовал благотворительный аукцион, опубликовали недельный список бестселлеров... и всё в таком духе. Ничего интересного. Кофеварка утробно урчала, извергая в чашку последние капли ароматного напитка, пока девушка стояла у раковины, стряхивая воду с тщательно промытых листьев салата и помидоров сорта черри. Сквозь чуть приоткрытое окно, вместе с лёгким, прохладным ветром, в кухню тянулся запах утренней осенней сырости. Солнце едва пробивалось сквозь густой туман, окутавший сентябрьский Манчестер. Девушка тоскливо, по-осеннему-устало взглянула на едва проглядывающие сквозь мутную белёсую поволоку черепичные крыши домов, бросила овощи в миску и поставила её на стол рядом с радио, давя в себе вздохи уныния. Вовремя вспомнив про кофе, она взяла чашку и села на один из свободных стульев, фривольно закинув ноги, обутые в мягкие тапочки, на табурет, что стоял рядом. Ведущие утренней передачи прервались на музыкальную паузу – механический голос объявил ровно десять часов. В настенном календаре красным крестом был зачёркнут ещё один день, напоминавший о золотой стабильности. Утро четверга начиналось в неспешном, ленивом темпе. Патрисия Терри Холмс пила крепкий кофе без сахара и закусывала слегка чёрствым багетом с куском ветчины. II. В здании, арендованном небольшой дочерней ветвью рекламной кампании «Медиасимпл», царило нечто невообразимо сумасшедшее: все сновали от одной части офиса к другой, выносили целые стопки документов, налету общались по мобильной связи и друг с другом, а как только Триш миновала турникеты на посту охраны, на неё, сверкая бешеными глазами, тут же налетел один из многочисленных (за всё время работы Терри насчитала уже четырёх) секретарей генерального директора и в приказном порядке потребовал как можно скорее появиться на своём рабочем месте. Желательно не отсвечивая при этом на глазах у разъярённого какими-то плохими (скорее всего убыточными) вестями босса. С главой «Медиасимпл» Терри не была знакома лично (при приёме на работу собеседование проводили исключительно секретари), зато она не раз видела его неотразимую почти голливудскую улыбку на таблоидах, хотя, по словам старожилов компании, мистер Эванс был человеком строгим, категоричным и малость консервативным. Злить его не стоило. Да и Триш не особо любила нарываться на конфликты, предпочитая игнорировать их. Поэтому, о причинах отнюдь не радужного настроения своего начальника Холмс спрашивать не стала и, следуя совету, просто отправилась на своё рабочее место, которое так удачно заполучила пару месяцев назад. Она оказалась в Манчестере совершенно случайно. Удирала от призраков прошлого, от воспоминаний, и не нашла более мирного места, чем английские просторы, где проще всего было залечь на дно и доживать остаток жизни, будучи штатным сотрудником с зарплатой, которой вполне хватало не только на проживание, но и на элементарное человеческое «побаловать себя». Сырость и три сотни пасмурных дней в году лишь добавляли этому городу какой-то особый шарм, присущий только Англии, поэтому к такой погоде вполне можно было привыкнуть. Патрисия вообще обладала на редкость хорошей особенностью – быстро адаптироваться к среде обитания. И ничья помощь при этом ей не требовалась. Разве что иногда возникало желание выпить с кем-нибудь пива за просмотром сериалов и поеданием китайской кухни с доставки, или прогуляться по магазинам под руку. «Всё успеется» – полагала она в моменты, когда одинокое времяпрепровождение ковыряло в мозгах дыру.       – … Эй, Шерлок, тут тебе снова презенты, – жизнерадостно объявил на весь отдел посыльный (красиво обозванный мальчик на побегушках отдела маркетинга), Эрик, умещая на своих тонких бледных ручках корзину с цветами и фруктами. Паренёк водрузил отправленный подарок на стол к девушке и ворчливо добавил: – Согласись ты уже. Бедняга мучается от неразделённой любви второй месяц. Хватит его игнорировать – никто же не просит тебя ему отдаваться на первом же свидании. Работники отдела заулыбались, вспоминая упёртого ну просто до невозможности, обаятельного и преступно-богатого для должности ведущего маркетолога, красавца Стюарта, который с утомительным постоянством подбивал клинья к неприступной Триш и всё время получал от ворот поворот.       – Спасибо за ценный совет, Эрик, – Терри то ли улыбнулась, то ли усмехнулась и, черканув исчерпывающее – «Нет» – на синем стикере, приклеила его к корзинке. – Ты знаешь, что с этим делать. Юноша закатил глаза. Другого от их Снежной королевы никто не ожидал. Это уже стало какой-то закономерностью: Эрик приносил цветы, конфеты, фрукты, витамины (чтобы про здоровье не вздумала забыть), а потом возвращал всё обратно отправителю, который, почему-то, после очередного отказа лишь больше воодушевлялся и бормотал что-то про покорение новых высот. То ли наивный, то ли просто дурак. Быстро замяв эту тему, посыльный исчез так же быстро, как и появился, успев на обратном пути раздать ещё парочку передачек. С его уходом в отделе снова закипела работа.       – Холмс, у нас собрание через час – эскизы не забудь, а то как в тот раз...       – Спасибо, что напомнила, Лиз. Триш любезно улыбнулась коллеге, не собираясь выслушивать её насмешки за свой единственный за все месяцы работы косяк, и демонстративно помахала папкой, на которой чёрным маркером было жирно выведено и подчёркнуто: Э-С-К-И-З-Ы. Настенные часы, висевшие над кулером у окна, показывали начало полудня. Туман над Манчестером рассеялся, позволяя солнечным лучам затопить улицы, проспекты, скверы и парки города. III. В кастрюле, звучно шипя и пенясь, кипела янтарная жидкость непонятного происхождения. Холмс помешивала ароматное варево небольшим черпаком и изредка посматривала в старую книгу, вслух зачитывая какие-то отдельные составные части рецепта. Рядом с потрёпанным фолиантом, на расстеленной льняной салфетке, лежали разнообразные высушенные травы, связанные в маленькие пучки тонкими красными жгутами, а чуть дальше покоились четыре закупоренные склянки, содержимое которых было разного цвета, сорта и консистенции. Холмс редко приходилось варить что-то в таком ключе, прибегая к образу травницы из далёкой англо-саксонской деревни, потому что большую часть времени она пыталась забыть о своём происхождении. Было некомфортно и даже малость стыдно применять это к самой себе: Ведьма. Каждый раз, когда она слышала это слово (даже если оно не относилось, как обращение к ней), Терри будто диагностировали смертельную болезнь, от звучания которой внутри всё скручивалось в тугой, липкий узел. Она должна была признаться, что иногда навыки и умения, данные ей предками, могли неплохо пригодиться, но чаще всего они доставляли лишь головную боль: быть ведьмой в современном мире – почти то же самое, что быть самым разыскиваемым государственным преступником. Лишь ограниченный круг лиц мог знать об этом, только проверенных и надёжных людей можно было посвятить в эту тайну. Прежде всё контролировалось Ковеном – высшей инстанцией в общине – однако полсотни лет назад последний глава исчез и с тех пор ведьмы выживали как могли. Что, разумеется, не могло не сыграть на руку тем, кто испокон веков был самым страшным и неубиваемым врагом любой ведьмы. Если бы только современные инквизиторы лишь убивали их, как в старину... Даже вспоминать не хотелось. Триш тряхнула головой – она уехала в Манчестер не для того, чтобы сидеть здесь и ковырять старые раны от того, что превратило её жизнь в грёбаный лего-конструктор в тринадцать тысяч деталей – и соскочила со стула, услышав шипение перелившейся через край кастрюли белой пены. В последнее время у неё частенько случалась бессонница, против которой не помогали никакие нововведения современной медицины: алкоголь, чтение на ночь, медитация, дыхательные упражнения, таблетки или счёт овечек. Триш стабильно насиловала свой организм до раннего утра чем-нибудь, чтобы не сидеть в скуке, впадала в кому на два-три часа, затем подскакивала ещё до будильника, и выдавала минимальный заряд продуктивности, на который была способна в состоянии вечного полусна. Сегодня её окончательно доконала такая жизнь, поэтому пришлось прибегнуть к помощи книги, которую оставила ей в наследство мать... Хотя «оставила» было бы грубым словом – «перешла по наследству после жестокой безвременной кончины» больше похоже на правду. К счастью, ингредиенты было достаточно легко достать, поэтому, когда Триш закончила варить, на часах было всего девять вечера. Испустив облегчённый выдох, она выключила плиту, обтёрла вспотевшие ладони об фартук и перелила часть этого своеобразного «зелья» в заранее приготовленную колбу, чтобы выпить позже. Остатки же, накрытые крышкой, остались стоять на соседней конфорке (чтобы ничего не переварилось). Ещё раз пробежавшись глазами по рецепту, Терри заметила мелкое рукописное примечание, что эффект приходит не сразу, и, преисполненная чистой ленью, отложив уборку на мистическое «потом», решила принять душ перед тем, как ложиться спать. Подхватив со стола телефон, она выбрала в папке «музыка» микс: «вой-как-кошка-вместе-с-поп-идолами» и положила телефон на умывальник, чтобы слышать музыку даже сквозь шум воды. Душ и волнующая перспектива проспать всю ночь напролёт, казалось, взбодрили её ещё сильнее. Хорошее настроение позволяло Терри изредка переходить на нарочно изломанный, действительно почти кошачий, вой. Однако после того, как она уже приготовилась отойти ко сну, предварительно залив в себя всю колбу приготовленного отвара, телефон противно завибрировал и экран засветился, оповещая о том, что надоедливому мистеру Стюарту не поздоровится, если причина его звонка не будет оправданной. Как оказалось, звонил ей далеко не он. Судя по словам взволнованной экономки (Триш прилично удивило то, что в их веке они всё ещё существовали), Стюарт бесследно исчез, не оставив записки. Триш хотела сказать, что её не касаются личные дела мистера Стюарта, но женщина была на грани истерики и ей (чёрт возьми!) удалось уговорить Холмс пройтись по местам, где мог бы сейчас находиться этот придурок, потому что до этого он всегда отвечал на звонки и предупреждал о своих уходах.       – Поверить не могу, что я это делаю, – пробубнила Терри, застёгивая платье. Рассерженно топая, она вышла в коридор, на секунду замерла перед зеркалом и повторилась уже громче: – Поверить не могу! Я иду искать дурака-Стюарта! Я! Его! Крепко выругавшись в адрес коллеги, Холмс натянула куртку и, подхватив сумку с тумбочки, раздражённо шагнула за дверь. Совершенно не глядя на дорогу, Терри шагала исключительно по наитию. Она по памяти двигалась к лестнице, чтобы спуститься на улицу. Всё её драгоценное внимание было приковано к экрану мобильного и в тот момент Триш не особо волновалась на счёт того, что могла упасть. Она пыталась добиться ответа от Стюарта возмущёнными сообщениями и звонками, однако всё было без толку, хотя раньше этот надоедливый поклонник поднимал трубку после первого же гудка. Уже гневно швырнув сотовый в сумку, на дне которой глухо брякнула баночка с таблетками, Патрисия остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Если Джимми завтра, как ни в чём ни бывало появится на работе, она точно нальёт ему слабительное в чай или нашлёт словесную порчу, чтобы Стюарт даже не думал к ней больше подойти. Беспечный оптимист! Поглощённая мысленными грубыми порицаниями нерадивого знакомого, она не сразу заметила изменения в окружающей среде. Лишь в тот момент, когда Триш с закрытыми глазами шагнула вправо, где должен был по идее находиться поворот и лестница, Терри наткнулась на преграду и заподозрила неладное. Нечто мягкое, похожее на волосы, защекотало шею и подбородок (застегнуть куртку она так и не потрудилась). Триш отшатнулась и, не удержав равновесия, свалилась на спину, коротко вскрикнув. Сумка выпала из её рук. Кажется, она угодила в какого-то прохожего судя по тому, как охнул незнакомец. Громко извинившись за свою неловкость и за то, что не смотрела, куда шла, она раскрыла глаза и тут же застыла в немом оцепенении. Её остекленевший взгляд столкнулся с чужим – ошеломлённым и полным недоумения. Терри содрогнулась от ужаса, а почувствовав, что сбросила с себя мгновенное остолбенение, резко вскочила на ноги и попятилась назад, испуганно озираясь по сторонам. Не то. Всё не то. Обстановка, люди, даже время суток! Если это была чья-то шутка, то совсем не смешная и жуткая. Если это был какой-то побочный эффект от приготовленного отвара, то Патрисия ни за что больше не прикоснётся к той книге и навсегда забудет, что она ведьма. Если это был сон, то лучше бы ей поскорее проснуться. Время общего ступора закончилось, когда один из присутствовавших здесь мужчин встал со своего стула. Терри посмотрела на него с выражением праведного ужаса на лице и почувствовала, что вот-вот заплачет: враждебный взгляд незнакомца обжёг её арктическим холодом. Этот ночной кошмар был слишком реален, чтобы обернуться сном. Иллюзии не умели наводить на неё такой страх, потому что самое паршивое в своей жизни Триш уже пережила много лет тому назад.       – Мамочки... – у неё невольно затряслись поджилки. Пока остальные оставались безмолвными и бездействующими участниками, мужчина, лицо которого застыло непроницаемой маской, словно каменное изваяние, шагнул к Патрисии и та резко дёрнулась назад, поясницей больно уткнувшись в твёрдый выступ, похожий на край подоконника. Она бы бросилась наутёк. Если бы только ноги её слушались. Триш в один момент забыла про всё на свете – про бессонницу, про отвар, про сумку и про Стюарта. Ей казалось, что подпусти она этого человека к себе ещё ближе, и он свернёт ей шею голыми руками. Мужчина с острым, изучающим, пронизывающим до самых костей, взглядом – он был неимоверно опасен, и всё внутри девушки трепетало и холодело от осознания этого. Бесчисленные вопросы, которые вихрем носились по черепной коробке, не позволили ей сориентироваться и лишь больше погружали в панику. Изнутри кто-то, не жалея ни капли, словно плескал тёмной краской, мешая обдумать всё или, хотя бы, усмирить свой страх.       – Алауди, – голос единственной женщины, что присутствовала в помещении, заставил мужчину остановиться. – Вернись, пожалуйста. Ты очень напугал её – видишь? Терри нервным движением резко повернула голову к незнакомке, которая заинтересованно взглянула на девушку. Триш совершенно ничего не понимала. Она схватилась левой рукой за голову, посмотрела в пространство перед собой и обратила внимание на то, что тот мужчина, на которого ей не повезло натолкнуться, тоже встал, как и его друг, с любопытством и неожиданно мягкой улыбкой, изучая её. Но это, пожалуй, было последним её воспоминанием, потому что в круговороте эмоций, которые сменялись чаще, чем она успевала полностью осознать их, Триш потеряла способность здраво мыслить. Глаза её закатились и сознание, послав на прощание воздушный поцелуй и пожелав мягкого столкновения с полом, укатило в отпуск. Огромные напольные часы вновь показывали десять утра.