Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Голова трещала так, словно накануне Джотто сильно переборщил с алкоголем. Этим утром он проснулся в на редкость скверном расположении духа, обеспокоенный весьма неоднозначным предчувствием грядущих перемен, шевелившемся где-то на подкорке. Такого с ним не случалось довольно давно, к тому же, эту тревогу отнюдь не унимало осознание того, что все его предощущения имели весьма нехорошую тенденцию – сбываться. За минувшие годы он порядком отвык от этих предчувствий – расслабился из-за наступившей поры относительного спокойствия, в которой единственное, что от него требовалось, это читать рапорты, отчёты и (реже) донесения, время от времени проверять благосостояние семей в устоявшемся Альянсе и выполнять другую работу, не требовавшую ведения активных боевых действий и принятия сложных решений. Примо не планировал делиться своими ощущениями с кем-то из своих друзей. Он не желал беспокоить их, глубоко в душе питая надежду, что всё обойдётся меньшим злом (если это будет именно оно). Мужчина неравномерно выдохнул и слабо качнул головой, будто бы пытаясь отогнать все эти назойливые мысли о том, что ещё даже не успело произойти (ни к чему накручивать себя раньше времени). Довольно бессмысленно поправив запонки на манжетах рубашки, отчего-то желая как можно дольше тянуть время до встречи с семьёй, он нерасторопно надел жилет и принялся лениво застёгивать пуговицы. Собственно, за этим ленивым занятием его и застал бесцеремонно ворвавшийся в комнату друг. Судя по недовольному лицу, Джи, как и Джотто, не был впечатлён хорошей погодой (в последние несколько дней то и дело шли сплошные дожди). Арчери вообще выглядел каким-то безрадостно-помятым и не выспавшимся, и Примо отстранённо подумал о том, что его друг пришёл к выводу, что затея Елены, как он и предполагал, вполне могла бы подождать до обеда. – Все уже собрались. Ждут только тебя, – не извинившись за то, что ворвался без стука, сообщил мужчина и критичным взглядом осмотрел босса, будто на предмет изъянов, после чего добавил: – Алауди скромно попросил меня тонко намекнуть, что задушит тебя твоим же галстуком, если не поторопишься. Джотто косо усмехнулся. – Меня больше беспокоит, что скажет на моё опоздание Елена, – откликнулся он и шагнул к выходу, бросив беглый взгляд на часы, которые стояли на прикроватной тумбе. Ещё двадцать с лишним минут до десяти утра. Задержится ещё немного, и головы ему точно не сносить. Елена была во всех смыслах чудесной женщиной: её острый и хитрый ум не единожды выручал их из тех ситуаций, где не помогали ни находчивость, ни дипломатия, ни изворотливость; рациональность не давала им, мужчинам, погрязнуть в запалах войны и запутаться в дебрях политики; сострадание порой не знало границ. Что уж говорить про внешность, ведь Елена была дьявольски красива, даже тут Спейду – хитрому змею – знатно подфортило. Однако, несмртря на все положительные качества, никто в Вонголе уже давно не обманывался этим чудесным фасадом и знал, что женщина имела свои рычаги давления на каждого мужчину в их семье (особенно это касалось непримиримых друзей, Деймона и Алауди) – Елена всегда умело манипулировала собственными слабыми и сильными сторонами. При этом все без исключения любили её, считая драгоценным членом семьи. Хорошее отношение к ней было соткано из сплошных противоречий и Джотто находил в этом нечто диковинное – необычное и интересное. Никто не мог поспорить с мнением о том, что Деймону Спейду повезло быть возлюбленным этой женщины, хотя частенько закрадывались мысли о том, что иногда Спейду приходилось несладко. – Я надеюсь, что ты имеешь наглость опаздывать на важные собрания только когда в них участвуем мы, – едко заметила Елена, как только Джи и Джотто появились в поле зрения. Ему бы хотелось ответить, что все претензии дорогая подруга может высказать той горе макулатуры, которая покоится на его столе и грозит переломить его пополам, но Джотто разумно сдержался, потому что это явно не стоило изящной женской мести, грозившей обрушиться на его и без того больную голову. – Я проспал, – неотразимо улыбнулся Примо, надеясь этим нелепым оправданием усмирить раздражение подруги. – У нас есть неразрешённый вопрос, – деловитым тоном произнесла женщина и присела на стул, который ей любезно отодвинул Спейд. – Чем раньше мы начнём, тем больше будет времени всё хорошенько обсудить. Джотто имел лишь смутные догадки, о чём именно хотела поговорить с ними Елена. В последнее время среди знати ходил нездоровый слушок, мол: на юге Италии стало как-то неспокойно. Разумеется, мелкие конфликты неизбежно вспыхивали попеременно тут и там: за деньги, за территорию, за женщину... Однако пока что они не приносили никаких неудобств и даже играли на руку в некотором смысле. Всех настораживало это многообещающее «пока что». Последняя сплетня, которую дочь принца услышала лишь вскользь, но запомнила достаточно хорошо, заключалась в том, что какие-то умники возомнили себя новым законом и начали учинять беспорядки в малоизвестном южном городке. Их деятельность довольно быстро пресекли, однако жители до сих пор не могли отойти от потрясения – так далеко бандиты прежде не забирались. Вонгола Примо сосредоточенно хмурил брови и пытался сконцентрировать своё внимание, отодвинув головную боль на второй план. Всё, что излагала им Елена, наводило на подозрения и вызывало ощущение, словно назревала буря, которая могла подчистую смести всё то, что они с таким трудом построили. Но пока что это были всего лишь догадки. Прежде чем принимать решения, стоило всё перепроверить и обдумать ещё не раз и не два. Он не успел выразить свои мысли вслух. Без единого скрипа дверь отворилась, привлекая к себе всеобщее внимание. В зал, не поднимая головы, вошла незнакомая Джотто девушка. Поначалу мужчина посчитал, что это была знакомая кого-то из его друзей и порывался спросить, кто её сюда пригласил, ведь просто так сюда никого бы не пустили, а прислуга непременно сообщила бы о прибытии гости. Однако, обменявшись вопросительными взглядами с остальными, он понял, что ни один из присутствовавших здесь ни сном ни духом не догадывался о личности этой девушки. Это привело его в ещё большее замешательство, но к его собственному удивлению, не вызвало должного чувства тревоги. Примо понимал, что в данный момент его друзей даже в бо́льшей степени заинтересовало бездействие главы семьи. Им было непонятно, по какой причине Джотто совершенно не был обеспокоен и почему он просто с безмолвным интересом наблюдал за этой в крайней степени странной особой, не предпринимая каких-либо попыток к защите. Ответ, на самом деле, был до безобразия прост – интуиция молчала. Головная боль отступила, и даже когда незнакомка подошла к нему почти вплотную, мужчина не почувствовал никаких опасений. Лишь интерес. Только вот Алауди совсем не разделял любопытства Примо. Он напугал несчастную до полуобморочного состояния, а когда та всё же потеряла сознание от ужаса и шока, попытался настоять на том, чтобы на возможную шпионку надели наручники и установили за ней надзор. – Позволь возразить! Это моветон – так обращаться с несчастной, господа. Ей, возможно, нужна наша помощь, – категорично возразила Елена, прикрывая незнакомку и её неприлично-короткий наряд под покрывалом. Общим решением было принято отложить разговор на более благоприятное время, поэтому неожиданное прибавление разместили в одной из гостевых комнат. Бессознательная гостья была бледна, но дышала равномерно и свободно («просто переутомилась» – вынесла вердикт дочь принца), поэтому за её здоровье никто особо не волновался. – Моветон – неизвестными способами пробираться туда, куда не приглашали, – грубо обрубил Алауди. – Она может быть опасна. – Не позволю, – упрямо заявила женщина, гордо задрав подбородок. – Коль есть острая нужда, можешь стеречь её под дверью. Но заковать её в наручники, как преступницу, не выяснив всех обстоятельств, я не позволю. Так что спрячь свою игрушку, пока я её не отобрала. Елену совершенно не смутил раздражённый взгляд друга. Она давно уже привыкла к тому, что этот товарищ почти всегда ходил угрюмый и всем недовольный, и даже во сне сохранял своё каменное выражение лица. – Не гримасничай, – она снизошла до мягкой улыбки. – Разве тебе самому не интересен её внешний вид? К тому же, она выглядела сбитой с толку не меньше, чем все мы. – Твоё доверие к людям когда-нибудь тебя погубит, – сокрушённо покачал головой Алауди. Наручники он, тем не менее, упрятал подальше. – Я согласен с ней. Оставь бедную девушку в покое, – вступился за подругу Джотто, украдкой взглянув на незнакомку, однако быстро вернув своё внимание хранителю. – И кстати, тебе, мой друг, тоже не мешало бы приобрести хоть каплю того доверия, что есть у Елены. – … Иначе так и останешься одиноким холостяком, до скончания веков, – ласково пропела женщина и, как ни в чём ни бывало, выпорхнула из комнаты, оставив после себя неловкую тишину и тонкий шлейф дорогих духов. Почувствовав, что раздражение друга стремительно набирало обороты, Примо тоже поспешил унести ноги подальше от эпицентра. А следом за ним, насмешливо усмехнувшись, из виду скрылся и Джи. Алауди только нервно чертыхнулся и сделал мысленную заметку: хорошенько приложить Спейда головой обо что-нибудь твёрдое, чтобы нерадивый иллюзионист наконец-то взялся воспитывать свою женщину. Почему разговор о мерах предосторожности внезапно оказался хитро вывернут в сторону его холостяцкой жизни, оставалось загадкой – Елене всегда удавалось удивлять их даже тогда, когда удивляться было нечему. II. Триш трудно просыпалась, словно выплывала из вязкой, тягучей дремоты. Она потёрла тонкими узкими ладонями глаза и, медленно распахнув веки, не сразу поняла, где находится. Её взгляд был направлен на высокие светлые потолки, что навело мысли о больнице, однако отсутствие характерного запаха лекарственных средств и окружающего шума быстро отодвинуло эту идею. Всё ещё одурманенная мутным сновидением, Терри приподнялась на локтях и, приняв сидячее положение, попыталась сфокусировать взгляд, чтобы осмотреться получше. Окружающие предметы приобрели чёткость лишь спустя несколько секунд, а контроль над собственными мыслями и воспоминаниями о вчерашнем вечере настигли её через минуту или две. Холмс тут же обеспокоенно покрутила головой, взглядом выискивая среди предметов внутреннего интерьера незнакомой комнаты свою сумку. Словно назло, искомого предмета не нашлось ни на прикроватной тумбочке, ни на резном стуле у туалетного столика, ни в кресле с мягкой (наверняка дорогой) обивкой, которое стояло у окна. Кругом был сплошной антиквариат и в голову Патрисии закрались безумные мысли о заботливом смотрителе музея, который подобрал её, внезапно лишившуюся чувств где-нибудь посреди улицы. Ей было крайне трудно поверить в то, что выйдя из квартиры, она оказалась не в коридоре своего дома, а в незнакомом зале, где на неё таращились, как на диковинного зверя. Но Триш не являлась простым человеком, поэтому, довольствуясь мнением о неправильном рецепте и крайне странной телепортации, Холмс удовлетворённо кивнула самой себе: – Сперва нужно понять, в какой музей меня занесло, а уже потом ориентироваться по ситуации. Убедившись, что она достаточно хорошо себя чувствует для каких-то активных действий, Триш осторожно приоткрыла дверь, которая, предположительно, вела к выходу из комнаты, и с опаской выглянула наружу. Никого. Ей же лучше. Девушка плавно ступила на дощатый пол длинного, широкого коридора, стараясь не издавать лишнего шума, и посмотрела сначала вправо, а затем влево, решая, куда бы ей лучше пойти, чтобы найти выход. Судя по размерам комнаты, этот дом был довольно большим, так что таких коридоров в нём могло быть бесчисленное множество. Чутьё ведьмы по-скотски подло молчало. Интуиция засунула себе в рот кляп и даже намёками не могла обмолвиться, в какую сторону стоило следовать. Терри всеми силами пыталась не поддаться панике, что захлестнула её не так давно и вынудила позорно отключиться (хотя, возможно, это был поздний эффект отвара?). Девушка поколебалась ещё несколько мгновений, а после, всё-таки приняла решение, повернулась налево и неуверенно пошла прямо по коридору, залитому солнечными лучами, которые пробивались сквозь преграды из редких облаков. Миновав несколько коридоров и один лестничный пролёт, Триш остановилась и поняла, что, несмотря на попытки запомнить свой маршрут, чтобы в случае чего вернуться обратно, она окончательно заблудилась. В каждом коридоре было, как минимум, по три-четыре комнаты с запертыми дверьми. Надежда найти выход с каждой пройденной секундой становилась всё более далёкой и призрачной. А потом на глаза ей попалось приоткрытое окно. – Ну, Шерлок, не можешь выйти через дверь, значит выйдешь через окно, – пытаясь словами поднять самой себе боевой дух, громким шепотом произнесла Холмс и настежь распахнула створку, на глаз отмеряя расстояние от подоконника до земли (или до ближайшей ветки дерева, что стояло рядом, что казалось безопаснее, чем просто прыгать). – Будем надеяться, что я сломаю палец или руку, а не каблук… Терри с жалостью посмотрела на свои новые, начищенные до блеска ботинки и, почти пустив скупую слезу, с тяжёлым сердцем вскарабкалась на подоконник. Было невыносимо трудно осознанно портить вещи. Она крепко зажмурилась, сжала кулаки и приготовилась прыгнуть. – Чёрт возьми! Куда ты полезла? Убиться хочешь?! Прежде чем Триш успела сделать хоть какое-то движение, её перехватили поперёк талии и рывком сдёрнули с подоконника, при этом умудрившись опрокинуть цветочный горшок. Терри задёргалась, попыталась вырваться из чужих рук и почти укусила неизвестного, который не дал ей прыгнуть (зубы клацнули в паре миллиметров от предплечья). Увы, никаких навыков борьбы Холмс отродясь не имела, а по физкультуре в школе всегда зарабатывала самый низкий балл (и тот – за теоретические знания), так что её жалкие попытки сопротивления быстро пресекли. Мужчине хватило одной руки, чтобы крепко удерживать оба её запястья за спиной. Можно было бы наступить ему каблуком на ногу, но не факт, что после этого Патрисия успела бы убежать (да и куда ей, собственно, было бежать? Снова в окно?) . – Прежде ты не казалась такой бешеной. Кажется, я начинаю понимать Алауди. Ничего не ответив, Терри лишь нервно дёрнулась. С опозданием, но до неё всё же дошло, что неизвестный говорил на чистом итальянском (как и та женщина, которую Триш видела в момент своего появления). Что ж, по крайней мере, родной язык. Значит не придётся пользоваться своими способностями, чтобы понимать местных и общаться с ними (конечно же, если Патрисия вспомнит нужную комбинацию латинских слов для этого). – Заходи, – скомандовал мужчина, распахнув перед Холмс одну из дверей. Хмуро осмотрев слегка изумлённые лица тех самых людей, которых увидела, только попав сюда, девушка несмело шагнула в комнату, как ей и было сказано. Как только дверь за спиной Триш закрылась, незнакомец отпустил её запястья и отошёл. – Удачно перекурил? – С толикой насмешки поинтересовался один из присутствовавших здесь мужчин, издав непонятного рода звук, который был одновременно похож на смех и на речевой дефект. – Скорее удачно не дал девчонке разбиться насмерть. С окна собиралась сигануть – еле успел. Терри молчаливо метнула в него испепеляющий взгляд и отступила назад, прижавшись лопатками к двери. Оставив чашку на блюдце на кофейном столике, с дивана поднялась женщина и благосклонно улыбнулась. – Не стойте, пожалуйста так далеко, – она приподняла подол своего шикарного платья и приблизилась к настороженной дружелюбным тоном Триш. – Уверяю вас, вреда мы не причиним. Присядьте с нами. Хотите немного перекусить? Или, может, чаю? Девушка отшатнулась от незнакомки в сторону, как от прокажённой, и спиной наткнулась на кого-то ещё (боже! Сколько же здесь было людей?). Юноша (предположительно, ровесник Терри) лениво приоткрыл один глаз и, окинув оценивающим взглядом оцепеневшую Патрисию, отстранился от неё, удобно устроившись в свободном кресле, словно отгородившись от всех. – Не стоит бояться, – заговорил ещё один мужчина, который, в отличие от всех остальных, изначально не был враждебно настроен к Холмс. – Мы всего лишь хотим побеседовать с вами. Триш помрачнела. – Где моя сумка? – немного замявшись, наконец спросила она, заметно удивив всех то ли отсутствием акцента в своей речи, то ли фактом того, что вообще была способна говорить. – Мы непременно вернём её вам, – явно обрадовавшись тому, что Патрисия наконец-то заговорила, женщина плавно обхватила ладонью пальцы девушки и повела к дивану, усадив рядом с собой. Триш позволила ей вести себя, но не могла расслабиться ни на секунду. – Джотто прав – не пугайтесь. Мы не причиним вреда. – Если вы, конечно, не надумаете причинить вред нам, – сделав акцент на местоимении «вы», добавил мужчина с колким, холодным взглядом, от которого вымораживало все внутренности. – Алауди, – укоризненно взглянула на него незнакомка, раздражённо поведя хрупкими обнажёнными плечиками. – Сколько можно? Мы ведь договорились, что ты не будешь её запугивать. – Это было всего лишь предупреждение, Елена. Терри даже не посмотрела в его сторону. Она запомнила его внешность ещё в первое столкновение: мужчина был бесспорно хорош собой, но это не умаляло и сотой доли тех опасений и страха, которые испытывала Терри, при одном лишь взгляде на него. – Получилось весьма неловко. С нашей стороны было не вежливо пугать вас. Прошу прощения, – любезно произнёс мужчина, сидевший напротив Триш. – Вы можете нам доверять, синьорина. Мы не обидим вас. Терри вопросительно-издевательски изогнула левую бровь, многозначительно посмотрела на собеседника, молчаливо спрашивая: «Да что ты говоришь?». Мужчина даже не моргнул, продолжая дружелюбно улыбаться. Девушка внутренне напряглась: эта улыбка странным образом оказывала нешуточное давление. – Я понятия не имею, как оказалась здесь, – невозмутимо произнесла Терри, включая дурочку. – Но уверяю, что не собираюсь обременять вас своим присутствием и как можно скорее покину вашу территорию. – Мы ни в коем случае не настаиваем на вашем уходе, – вклинилась в разговор Елена, прежде чем Джотто успел вставить хоть слово. – Мы лишь хотим знать, требуется ли вам помощь. Судя по реакции, для вас появление в резиденции Вонголы тоже стало сильным потрясением. – О, поверьте, я глубоко сожалею, что пришлось прервать ваши компанейские посиделки, – Холмс отодвинулась к краю, подальше от женщины. – Но мне помощь не требуется. Я просто хочу найти выход отсюда… «… желательно до того, как меня найдут местные охотники на ведьм». Триш вздрогнула от собственных мыслей. Об инквизиторах она не хотела даже слышать. У неё под рукой не было книги, а все комбинации слов «мёртвого языка» были записаны именно в ней, так что защитить сама себя Терри не могла. – С вашего позволения замечу, что мне так не кажется, – мягко заметил Джотто, обратив внимание на тень беспокойства, что отразилась на лице Патрисии. – Но давайте мы с вами не будем говорить, не представившись друг другу. Алауди весь обратился в слух. Если он узнает имя этой девицы, то сможет по своим каналам выведать про неё всё, что душе угодно, и узнает, кто она, как попала сюда, и шпионка ли она. Триш долго сомневалась. Она не верила им, и они, судя по всему, тоже не верили ей. По крайней мере, не все. Вопросы не только не уменьшались – они росли в геометрической прогрессии и забивали собой весь мозг, вызывая перегрузку и торможение всех мыслительных процессов. – Моё имя, как ты уже поняла, Джотто, – соизволил представиться мужчина. – Все, кого ты видишь в этой комнате – мои друзья и члены семьи. Он по очереди назвал всех присутствующих и Терри честно попыталась запомнить их. Однако, когда пришла её очередь представиться, девушка снова замолчала. Ей хотелось плюнуть на всё, назвать себя «Шерлок Холмс», и пусть ищут ветра в поле. Но шестое чувство подсказывало назваться настоящим именем. Привыкшая доверять своему чутью, Холмс несмело и неуверенно назвала себя: – Патрисия Терри Холмс. Триш, Терри, Цисс – как угодно. – Что ж, Триш, – рядом с Джотто возник его друг, который привёл Терри в эту комнату. – А теперь, не расскажешь нам поподробнее, как ты оказалась в резиденции Вонголы?