Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Солнце пробивалось сквозь шторы. Надоедливый луч скользил по лицу Терри, заставляя её хмуриться и морщиться во сне. Она едва успела перевернуться на другой бок и накрыться с головой одеялом, как в комнату постучали и, не дождавшись приглашения, открыли дверь. Будучи всё ещё в состоянии полудрёмы, Триш не стала обращать на это внимание и попыталась снова уснуть, чтобы насытиться долгожданным сном (этой ночью она на удивление хорошо спала), однако до её слуха донеслось шуршание штор, а затем кто-то настойчиво потряс её за плечо, буквально клешнями вырывая из объятий сна.       – Мисс... Мисс, прошу вас, проснитесь, – голос, смутно похожий на мальчишеский, удивил Холмс и немного напугал её. – Синьор просил разбудить вас к завтраку. Желудок жалобно заурчал ещё раньше, чем Триш успела проснуться хотя бы частично – одно слово заставило её организм среагировать без ведома мозга. Повинуясь зову потребностей, девушка медленно поднялась и разлепила конкретно так опухшие после сна веки. Обеими руками придерживая одеяло на своих плечах на манер мантии, Терри сползла с постели и мутным взглядом уставилась на совсем молоденького юношу в педантично-опрятном костюме кого-то, в роде... дворецкого... наверное.       – Меня прислали помочь вам подготовиться, – на одном дыхании выпалил он, очаровательно смутившись при взгляде на плечи, слегка оголившиеся из-за сползшего одеяла (о ночной сорочке гостья, почему-то, знать не знала). – Вообще-то этим должна была заняться моя сестра, но она занемогла, поэтому... если вам неудобно, я немедля сообщу и... Триш жестом прожжённого хормейстера за мгновение оборвала сбивчивую, взволнованную речь, качнула головой, будто что-то поняла, и наконец заговорила хриплым голосом курильщика со стажем:       – Проводи до ванной и свободен. Категорически отказывавшийся соображать с утра пораньше, мозг Терри дал запоздалую команду: прихватить вещи и сумку. Девушка шмыгнула носом и, прикрыв зевоту краем одеяла, молча прошлёпала босыми ногами следом за юношей прямиком до двери, за которой располагалась ванная комната. Там она неспешно и лениво умылась, оделась и даже попыталась привести волосы в относительный порядок. Стоя у зеркала, висевшего над умывальником, Терри наносила свой повседневный макияж на измученное, побледневшее от излишней эмоциональной встряски лицо. При мысли о том, что придётся ещё раз столкнуться с непроходимым как дремучая чаща оптимизмом хозяина дома, да ещё и выразить ему свою благодарность, Триш, почему-то, начинало мутить. Джотто был очень приятным мужчиной и несомненно мог похвастаться настоящим зрелым очарованием, однако его ненастороженность по отношению к ней настораживала её саму, а все попытки убедить остаться здесь, в резиденции, и принять его помощь, вызывали кучу вопросов и подозрений. По крайней мере сама бы она точно не стала нарочно задерживать у себя в гостях подозрительную, вульгарно одетую незнакомку.       – Мисс Холмс, пожалуйста, поторопитесь. Патрисия шумно выдохнула, поправила широкие рукава рубашки, и, убрав в сумку свою косметичку, перекинула её ремешок через плечо, после чего с чистой совестью вышла из ванной навстречу к взволнованному юноше, которого, как она позже выяснила, звали Данте. Вдвоём они добрались до места назначения («обеденного зала», как выразился паренёк) примерно за десять минут, с учётом того, что Триш постоянно останавливалась, чтобы рассмотреть тот или иной предмет интерьера.       – Доброе утро, Триш, – встретив их, Джотто расплылся в улыбке, будто он и Терри были старыми знакомыми, которые всего лишь давно не виделись. Если бы это было возможно, вокруг него непременно светилось пространство, но чем чётче становилось впечатление, тем больше Терри склонялась к тому, чтобы найти место включения и выдернуть оттуда провода. – Надеюсь, что ты хорошо выспалась. Сказано было с явным намёком на вчерашнее поведение девушки, однако Холмс предпочла не обращать на это никакого внимания, справедливо рассудив, что не следует грубить тому, кто не вышвырнул её на улицу на ночь глядя.       – Спасибо, что разрешил мне остаться, – натянув как можно более доброжелательную улыбку, сказала она. – Я действительно хорошо отдохнула.       – Что ж, если так, то я рад, – мужчина удовлетворённо кивнул. – Тогда, если время не поджимает, составишь мне компанию за завтраком?       – Смахивает на вопрос с подвохом. Ты ведь не стребуешь с меня материальную плату за это? – Многозначительно выгнув левую бровь, осведомилась девушка, но за стол всё-таки села.       – Ты плохо обо мне думаешь, – притворно возмутился Примо. – Наша замечательная кухарка, Грация, приготовила завтрак специально для тебя, как только узнала, что у нас гости. Словно по команде, после его слов неприметная дверь с противоположной стороны зала открылась и оттуда, вышел Данте, толкая вперёд себя тележку с блюдами.       – Мадам Грация очень старалась, – с тёплой улыбкой добавил он, перекладывая тарелки на стол перед Терри. – Прошу вас, не огорчайте её. Триш не смогла не улыбнуться в ответ, но не стала говорить о том, что могла бы дочиста вылизать всю посуду, поскольку питалась лишь полуфабрикатами, которые достаточно было кинуть в микроволновку и ткнуть пару кнопочек для разогрева. Просто потому, что лень брала верх над изголодавшимся по домашней пище организмом… Да и венцом творения в кулинарных умениях Патрисии Терри Холмс всегда был омлет в кружке, тоже, к слову, готовившийся исключительно в печи.       – Передайте, пожалуйста, мадам Грации, что я не оставлю ни кусочка, – всё же найдя в себе силы оторвать голодный взгляд от маленьких кулинарных шедевров, попросила Триш.       – Несомненно. В, так называемом, «обеденном зале» воцарилась недолгая тишина. Терри поначалу не смогла решить, с чего следовало начать, но, спустя всего мгновение, потянулась к блюду, на котором уместилась парочка аппетитных панини с ветчиной и жареным яйцом.       – Итак, Триш, ты не против, если я займусь небольшим допросом, пока мы завтракаем? – Нарушил первым тишину Примо.       – Так и знала, что всё это затевалось не просто так, – уныло затянула Триш, так и не донеся панини до рта.       – Поверь, лучше это сделаю я, и потом сам поговорю с Алауди, чем позже он найдёт тебя сам. Его трудно остановить, если он загорелся какой-то идеей. Девушка хотела было отказаться от еды, чтобы ничего не говорить, однако желудок явно был против и требовал своей ежедневной нормы пищи, поэтому пришлось убедить себя, что от пары вопросов она умереть не сможет, а вот от голода – вполне.       – Я отвечу только на те вопросы, которые сочту действительно важными, – с трудом изрекла девушка и, предугадывая дальнейшие слова собеседника, быстро дополнила: – Нет, врать не собираюсь и увиливать тоже. Я же истеричка, а не дура. Ложь стоит очень дорого, а тайное, как правило, всегда становится явным. Но какие будут гарантии, что я не окажусь за решёткой?       – Слово главы семьи. Если перевести на английский манер – лорда этих земель. Поверь, здесь оно стоит очень многого. – Не моргнув и глазом, твёрдо заявил мужчина. – И для протокола: я восхищён твоим умением сохранять трезвый рассудок, находясь в незнакомой обстановке. Терри безвинно пожала плечами.       – Надеюсь, что вопросы грань разумного переходить не станут. Джотто никак не прокомментировал эту вставку и, чтобы не возникало неловкой паузы, перешёл к тому, что его, на данный момент, интересовало больше всего. Для того, чтобы не спугнуть Холмс он начал с мелких деталей:       – У тебя хорошо поставленная речь для англичанки, Триш. До того, как ты оказалась в нашей резиденции, ты жила в Италии?       – Нет, я жила в Манчестере, – всё же надкусив панини и блаженно зажмурившись от вкуса долгожданной домашней стряпни.       – Тогда откуда…       – А откуда ты так хорошо знаешь английский? – Любезно улыбнувшись, поинтересовалась девушка, моментально припомнив Примо их вчерашнюю беседу тет-а-тет в комнате. От чего-то, говорить ему о том, что она жила в Италии до переезда в Англию, Терри очень сильно не хотела.       – Согласен, глупый был вопрос, - невинно вскинул руки мужчина, признавая поражение. – Чем ты занималась в Манчестере? Работала?       – Да, – как само собой разумеющееся, ответила Триш. – Учти, профессию называть не стану.       – Что на счёт семьи? – В ответ на весьма красноречивый взгляд с её стороны, Джотто на мгновение сощурил глаза, словно убеждался в чём-то, и бодро пояснил: – Можем ли мы с кем-нибудь связаться? Чтобы дать знать, что с тобой всё в порядке.       – Никого, – заметно поумерив свой льющийся через край скептицизм, сказала Терри. – Предлагаю не говорить об этом детективу... или кем бы он там ни был... чтобы не открывать ему чудесную возможность прикончить меня без последствий.       – Я это учту.       – Ещё вопросы?       – Не сомневайся. У тебя есть хотя бы отдалённые предположения, каким образом тебя занесло из Англии в Италию? Сама понимаешь, свет неблизкий.       – Тебя точно больше ничего не смущает? – Уточнила Терри, пренебрегая правилами культурного завтрака и поставив локоть на столешницу, заинтересованно уставившись на Примо, которого отнюдь не смутил её пристальный взгляд.       – Например? – Мужчина пригубил немного кофе.       – Ну, ты не думаешь... даже не знаю... например, что это странно – выйти из одного места, а потом войти в совершенно другое, находящееся за многие-многие километры?       – Сразу видно, что ты с Вонголой не знакома даже отдалённо – нас вообще очень трудно удивить подобными вещами, так что расслабься.       – Тогда я забраковываю этот вопрос. – Белоснежно улыбнулась Холмс, откровенно наслаждаясь вытянувшимся от удивления лицом собеседника. – У меня есть одна догадка, но озвучивать её я не буду. Расщедрившись на ещё одну улыбку, которая показалась Джотто слишком загадочной, Триш почувствовала, что этот разговор начинал её забавлять, нежели напрягать.       – Почему тебя так напугала дата, которую сказал? Ты выглядела ошарашенной и сбитой с толку.       – Вижу, что логический ряд выстраивается очень неоднозначно, – Холмс решила, что от её ответа, если его хорошенько размыть, ничего не изменится. – Я растерялась из-за несостыковки во времени. У вас, здесь, оно одно, – она скрестила два указательных пальца и затем поочерёдно развела их в стороны. – У меня же совершенно другое. Кажется, его не очень сильно удивило это заявление. Да и предыдущее. Часто сталкивался с паранормальными явлениями?       – Разница настолько велика? Триш вернулась к трапезе, перед этим лишь пожав плечами, мол: «думай, как хочешь». Примо усмехнулся: он действительно верил ей, несмотря на то, насколько абсурдно звучали эти слова.       – … Допустим, что это так. Тогда я начинаю понимать твоё вчерашнее поведение. Я не смог разобрать большую часть твоего бормотания, но кое-что всё равно выловил. Про охотников и Ковен. Не потрудишься поделиться? Кусок брускетты встал ей поперёк горла. Терри закашлялась и попыталась запить тост обильным количеством кофе, которое успело прилично подостыть к тому моменту. Откровенно говоря, Джотто почувствовал злорадное удовлетворение, увидев это зрелище.       – Пожалуй, я пас, – едва сумев откашляться, с трудом выдавила из себя девушка. Этот элемент позора начисто вымылся из её памяти, возвращаясь лишь сейчас, со словами мужчины. Однако, в качестве своеобразных «превентивных» мер, взгляд прятать не стала. Отец всегда учил её – если хочешь что-то скрыть, значит будь смелее, пусть думают, что тебе нечего скрывать. Как прячь дерево в лесу, только лучше. Триш не могла отделаться от ощущения, что у Примо сейчас была своя игра, которую, судя по лицу, выражавшему лишь безмятежность, он выигрывал с приличным отрывом.       – И советую тебе сделать вид, что ты ничего не слышал, если в передрягу попасть не хочешь, – с трудом вернув своё самообладание, настоятельно порекомендовала Холмс. – Сектантские штучки и прочее. По выражению лица мужчины можно было лишь смутно догадываться, в какую сторону сейчас хитро извернулись его мысли. Триш, изобразив на своём лице искренность и невинность, даже позволила слабой улыбке тронуть уголок её губ и отсалютовала Джотто кофейной чашкой, сдерживая внутри свой порыв бросить всё и сбежать от этого разговора и от этого человека, в принципе. II. За всю многовековую историю, начиная от первых летописаний и заканчивая современными учебниками истории, кем только не приходилось быть ведьмам: посланницами Б-га, последним кругом сансары, порождениями Сатаны и даже коренными жительницами Эльдорадо (кто-то не постеснялся круто завернуть в сторону магического реализма). Так было всегда – их либо почитали и уважали, либо ненавидели и убивали. Других вариантов не существовало и в помине. Пожить спокойно Ведьм было мало и, ввиду своей исключительности, всем до единой приходилось скрываться, потому что со временем их существование всё больше и больше обрастало легендами и мифами, которые развеять было невозможно, и это давало охотникам на ведьм ещё более весомый аргумент для уничтожения. Историю пишут победители – и писали они о своих недругах совсем не добрые сказки. В конечном итоге всё свелось к тому, что ведьмы стали наихудшими клише главных антагонистов любой истории. Ими пугали маленьких детей, их открыто высмеивали. Из них вылепили целый культ злодеев. Единственная информация о ведьмах, которой до сего момента владел Джотто, был рассказ чудно́й мадам Мими. О том, что последней инстанцией любой ведьмы являлся глава Ковена. Единственный во всём мире мужчина, обладавший сверхъестественными способностями, которыми награждались лишь девочки-ведьмы. Тот, кого нельзя было выбрать методом единогласного решения. Кто должен был быть «избран самой судьбой». Об этом ему рассказала женщина, имя которой дали жители города, потому что сама она никому и никогда не называлась. Забавная, чудаковатая мадам Мими, которая жила в ветхой избушке, в лесной глуши, добровольно изолированная от цивилизации. Она готовила настойки, отвары, пилюли и сама плела различные обереги, которые, на удивление, оказывались полезными. Ни дать ни взять – обычная ведьма из сказок. Никто не знал, где и когда она появилась. Однажды эта женщина просто пришла к ним с Джи, вручила юному Арчери склянку с отваром и наказала давать его больной матери два раза в сутки, а потом исчезла. Уже позже, попытавшись догнать её, чтобы поблагодарить, Джотто услышал, как люди переговаривались о загадочной «Мими», которая снова пришла в город. Так он и узнал о ней. Ведьма смотрела на всех своими зелёными, колдовскими глазищами и словно видела насквозь. Улыбалась тепло и ласково, но злить её никто не решался. Она несомненно была странной, но красивой настолько, что дух захватывало при одном только взгляде на неё. Минуло вот уже почти тринадцать лет, а Примо всё ещё не мог выкинуть из головы эту женщину, которая стремилась своей заботой окружить всех, кто нуждался в её помощи, но которую мало кто понимал и принимал. В последние годы он редко возвращался к воспоминаниям о ней. Джотто был слишком одержим идеей создания организации, которая бы помогала людям и защищала их, чтобы посвящать свои мысли этой женщине. Но, какая ирония, теперь, когда появилась эта девушка, Триш, в душе что-то снова трепыхнулось, как и тогда, принося то ли ностальгическую боль, то ли странное предвкушение. Эта ведьма с такими же глазами, в которых плескалось холодное изумрудное море, тоже уходила от него. Она боялась быть рассекреченной и обнаруженной, поэтому сбегала, хотя знала, что бежать ей было некуда. Он предложил Триш помощь, руководствуясь чем-то совершенно иррациональным, неправильным. Всё должно было случиться иначе. Когда он, добросовестно выспросив всё, что его интересовало и позволив Патрисии закончить трапезу в относительном спокойствии, вышел, чтобы проводить эту маленькую, крайне упрямую особу, тяжёлые, чугунные ворота распахнулись перед ними сами собой. На дороге возник силуэт. Сначала один, а затем ещё двое. Девушка, действуя скорее на уровне инстинктов, чем по собственной воле, спряталась за спину Примо и, трясущейся от волнения рукой схватившись за рукав его пиджака, выглянула из-за плеча мужчины. Достаточно было лишь взглянуть на Триш, чтобы понять – именно этого она хотела избежать.       – Что бы сейчас ни произошло – молчи, – судорожно зашептала Холмс, сжимая предплечье мужчины. – Не говори ни слова. Хотя разве могут быть убедительны эти храбрые слова от той, которая пряталась за чужой спиной? Едва ли.       – Что случится, если я захочу с ними побеседовать? – Таким же шёпотом откликнулся Джотто, не сводя глаз с приближавшихся людей.       – В лучшем случае – тебя привяжут ко мне неотменным магическим обрядом. Он нахмурился – это была очень плохая перспектива.       – А в худшем? – Поинтересовался Примо. Она облизнула пересохшие от волнения губы и попыталась сглотнуть комок в горле, чтобы голос не звучал забито или же наоборот, устрашающе, однако получилось всё равно не так, как она хотела:       – Нас привяжут к одному столбу и отправят в невесёлое путешествие под названием: "Пепел по ветру".