Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Терри сидела на диване и, изредка настороженно поглядывая из стороны в сторону, нервно перебирала пальцами, искренне недоумевая, насколько весомые аргументы она должна была привести, чтобы убедить этих людей в том, что от них ей нужна была лишь её сумка и карта, чтобы выбраться из этого дома. Неужели слова: «Я сама разберусь», были настолько трудны для понимания, что люди, с которыми она пыталась общаться, предпочитали игнорировать её протесты? Вопрос – как именно она оказалась в резиденции Вонголы? – завёл Триш в тупик и заставил замолчать на неопределённое время, в то же время вызывая целый шквал ответных вопросов. Что она могла сказать? Что являлась ведьмой, которая, имея вполне себе посредственные умения в колдовстве, неизведанным образом перенеслась в Италию, когда просто собиралась искать своего навязчивого поклонника? Ну да, конечно. И ей, разумеется, поверят безо всяких вопросов.       – Это была случайность, – попытавшись сохранить невозмутимость и не выдать своей крайней предрасположенности к панической истерике, наконец выдавила из себя Холмс. – Я тоже понятия не имею, каким образом, выйдя из своего дома, оказалась здесь. И уверяю, задерживаться здесь в мои планы не входит.       – Что же, в таком случае, в них входит? – Резко осведомился мужчина, представленный ей, как Джи. Холмс мигом вся подобралась, приосанилась и с огромным возмущением посмотрела на вопрошавшего. Нет, ну не наглость ли? Мало того, что хватает, куда руки дотянутся, не проявляя ни капли осторожности по отношению к женщине, так ещё и умудряется говорить с ней, как с преступницей, за руку пойманной на воровстве.       – Забрать свои вещи, вернуться домой, и забыть всю эту нелепую случайность как можно скорее – разве могут быть ещё какие-то варианты? – Высокомерно пояснила девушка, нарочно стараясь сделать тон таким, чтобы возмутительный своим поведением мужчина счёл её ответ огромным одолжением.       – Откуда мы знаем, что вы не шпионка и что в своей сумке не храните украденные документы? – Алауди скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене, пристально всматриваясь в Терри и пытаясь игнорировать непозволительно короткую юбку, которая, как назло, приподнялась ещё выше, стоило только Триш по привычке закинуть ногу на ногу.       – Оставьте свои догадки для посредственностей, уважаемый. Профессионалы оперируют сухими фактами и доказательствами, а не своими личными предположениями, – Терри говорила смело, стремясь при этом всё же избегать прямого зрительного контакта с мужчиной. – Вы могли проверить мои вещи, пока я была без сознания.       – Поверьте, я бы непременно так и поступил, не будь здесь такого количества моралистов, которые настояли на том, чтобы дождаться вашего пробуждения, – он кивком головы указал на Джотто, который молчаливо и с большим интересом наблюдал за этим диалогом, грозившем перерасти в словесную дуэль. Девушка перевела взгляд на указанного человека и тут же опустила глаза вниз. Джотто казался Триш чересчур любезным и учтивым для человека, который хранил много скелетов в своём шкафу, и подозрительно спокойным для большого босса, державшего якобы, жизненно-важные документы (из-за которых, собственно, и вспыхнуло это недоразумение) в незапертом ящике стола.       – Что ж, я здесь. И я кажусь себе вполне проснувшейся. Поэтому можете заглянуть, чтобы усмирить своё любопытство, – Терри бы с радостью добавила, мол: она великодушно разрешила это, а ведь могла бы и в клевете их обвинить, но сдержалась и промолчала – зачем наживать себе врагов? Однако, немного поразмышляв, она всё же добавила: – Только не порвите ничего и не поцарапайте! Всё-таки это Фурла из коллекции Леди Эм, и влетела она мне, между прочим, в такую копеечку, что я четыре недели на сухарях и воде сидела. И это со скидкой!.. Прервавшись на середине возмущённой тирады о том, как трудно быть состоятельным взрослым человеком, и не высказав претензии к современной таксе коммунальных услуг и аренды жилья, под прицелом ошарашенных взглядов Триш смущённо прокашлялась и сделала приглашающий жест рукой. Мужчины попытались поймать отблеск понимания в глазах Елены, но с треском провалились, наталкиваясь на стену глухого непонимания. Женщина с в точности таким же недоумением и немым вопросом взглянула на Холмс, терпеливо ожидая пояснения этой истории.       – Прошу прощения? – С улыбкой, отражавшей вежливое непонимание, поинтересовалась она, не дождавшись ответа. – Фурла? Леди Эм? Триш выразительно изогнула бровь, показывая своё ответное недоумение. Но потом спохватилась – они же богатые! Там, в сравнении с Диор и Луи Виттон, такие бренды и рядом не валялись!       – Ох уж эти богачи с их причудами, – пробурчала себе под нос Терри, откровенно завидуя богатому убранству комнаты и одетым с иголочки (пусть и несовременно) хозяевам дома. – Просто не порвите мне сумку. Елена кивком головы мысленно скооперировалась о чём-то с Джотто, указала на сумку в руках Деймона, который собирался было передать наимилейший женский аксессуар их настырному и упёртому неметафорическими рогами детективу, и пальцем поманила мужчину к себе поближе, раскрывая ладонь, в которой тут же оказался гладкий ремешок.       – Тогда покажите сами, – предложил альтернативный вариант Примо, прекрасно понимая, что если не доказать невиновность девушки наглядностью, то Алауди не отстанет от неё и продолжит пугать своими непустозвонными угрозами. Как только вещи Холмс оказались у неё в руках, девушка, недолго думая, отодвинула в сторону декоративную фарфоровую фигурку вставшего на дыбы коня и, с неожиданной уверенностью и смелостью, перевернула сумку, вытряхивая всё её содержимое на кофейный столик, что разделял её и Джотто.       – Прошу, детектив, – нарочно выделив обращение интонацией, девушка ладонью обвела всю гору высыпанных предметов. – Если найдёте здесь какие-нибудь свои бумажки, кроме моего паспорта, так и быть, позволю отвести меня в полицейский участок. Не забывайте только, что я имею право хранить молчание и говорить лишь в присутствии своего адвоката. Триш почти рассмеялась от того, как вытянулись лица присутствующих, когда их взгляды натолкнулись на её разнообразные «предметы первой необходимости»: косметика (как в косметичке, так и вне её), лекарства (в отдельном пенале), маленькая бутылочка воды, чтобы запить их, канцелярские принадлежности, расчёска, телефон и ещё многое-многое другое.       – И это всё поместилось в вашей сумке? – То ли с ужасом, то ли с восхищением спросила Елена, жадно поглощая взглядом незнакомые(?) для себя предметы. – Не удивительно, что она такого необычного кроя.       – Необычного?.. Ну, хотя, может быть, и необычного, – Триш развела руками и принялась разгребать все предметы, не замечая, какими настороженными стали взгляды остальных. – Ну, так что? Думаете, что там есть ещё что-нибудь? Может, в косметичке посмотрите? – Она с нескрываемым удовольствием азартно расстегнула молнию на маленькой сумочке, являя на свет хаос и сумасшествие из декоративной косметики на все случаи жизни.       – Вы издеваетесь?! – Зло рявкнул Алауди.       – Ничего подобного.       – Синьорина Холмс, – девушка повернулась к человеку, которого Джотто ранее обозначил, как Асари, подняла голову, отвлекаясь о демонстрации своей невиновности, и заинтересованно взглянула на мужчину.       – Вы упомянули, что выходили из дома, прежде, чем попасть к нам, – вежливо улыбнулся Угетсу. – Вы собирались выйти в подобном… одеянии?       – У вас закончились причины для предъявления претензий? – Иронично обронила Триш, но продолжения ждать не стала и спросила сама: – А с одеждой-то моей что не так?       – Вульгарщина, как она есть.       – Алауди! Мужчина нервно чертыхнулся от взглядов друзей: Елена смотрела на него с недовольством, Джотто – с укоризной, взгляд Асари, несмотря на мягкость, искрился упрёком, Джи же смотрел так, красноречиво, что Алауди почти слышал саркастичные слова: «Я от тебя ничего другого и не ожидал». Вытянувшееся лицо Патрисии выражало лишь немое ошеломление, однако она, ни слова не сказав, после глубокого вдоха, наконец-то осмелилась прямо взглянуть на мужчину: дежурно-вежливая улыбка, которой она одарила хранителя, вызвала у окружающих ещё большую оторопь, нежели неосторожное высказывание их недоверчивого друга.       – Вы настолько давно не видели женских ног, что уж было подумали, будто они у нас совсем отсутствуют? – Самым что ни на есть доброжелательным тоном поинтересовалась Триш (в её голосе никто не мог услышать даже капли сарказма). – Моя одежда прекрасно подчёркивает достоинства моего тела, и если вас это так смущает, то, так уж и быть, вы вольны смотреть в другую сторону. Кто-то из присутствующих не смог удержать смешка, хотя Триш не ставила себе цели высмеять своего собеседника и говорила первое, что приходило ей на ум. Ответная шпилька из уст Алауди была прервана человеком, который до сего момента оставался единственным, кто являлся живым воплощением спокойствия Будды. Молодой человек по имени Лампо не дал высказаться мужчине, громко рассмеявшись.       – Это бесспорно туше́, синьор, смиритесь, – положив ладонь на живот, произнёс он, а затем, наверняка по привычке, приоткрыв один глаз, ещё раз пристально осмотрел внешний вид гостьи. – Но мсье прав в своём недоумении: здесь нельзя разгуливать в подобном наряде – его легче принять за ночную сорочку, чем за одежду для выхода в свет. Триш скривилась, сетуя на то, что вот уже который раз её внешний вид здесь считали «неподобающим» и «непристойным». Что такого сверхнеприличного было в её юбке и блузке? Эти ребята, устроившие тут костюмированную вечеринку, почему-то, переставали быть забавными со своими странностями: несовременной манерой речи, старомодными взглядами на нынешнюю одежду и прочими замашками знати из девятнадцатого века.       – Давайте мы опустим тему моего внешнего вида, – благоразумно не став поднимать бурю, вполне спокойно произнесла Терри. – И раз уж мы все убедились, что я не несу с собой никаких ценных бумаг, о которых уважаемый детектив так печётся, то прежде, чем я покину вас, хотелось бы уточнить одну несущественную деталь – просто ради успокоения моего любопытства. Не подскажете, какой сейчас год? Не то, чтобы ей действительно было важно это знать, просто, когда говоришь с некими подозрительными товарищами так, словно вы из разных эпох, то невольно начинаешь задумываться – то ли это у тебя проблемы с пониманием, то ли у них с головой. II. В своё время Триш пришлось знатно попотеть, чтобы воспитать себя полноценным участником жизни общества. К двадцати четырём годам она с уверенностью могла сказать, что добилась нужного результата (пусть и с некоторыми огрехами). Патрисия Терри Холмс была почти владельцем недвижимости в не самом плохом районе культурного Манчестера, исправно оплачивала счета за коммунальные услуги и налоги, голосовала на выборах (за демократов), работала помощником художественного редактора в не самой захудалой компании на медиа-рынке и изредка посещала различные корпоративные мероприятия, которые устраивала их контора. В полной мере ощутив смысл понятия «спокойное существование», Триш уже пустила корни в мирную социальную жизнь. Однако даже если воля одержала победу над искалеченной в детстве психикой, в некоторых вещах Терри не могла перебороть себя до сих пор. Одной из таких вещей была неминуемая паника, которой она поддавалась, когда ситуация становилась запутанной настолько, что казалась безвыходной.       – Не может быть, – Триш нервно прикусила губу. – Нет-нет-нет, просто невозможно. Иисус Христос, куда меня, нахрен, выкинуло? Она вышагивала из стороны в сторону и бормотала вслух, не в силах сдержать внутри своё негодование.       – Так, спокойно… – самой себе приказала девушка, наконец-то перестав маячить перед глазами Джотто, которого, казалось, весьма забавляло буйство эмоций, отражавшихся на лице Терри. – Скажите ещё раз – какой сейчас год? Сохраняя вполне оптимистичную уравновешенность, мужчина повторил дату и тут же услышал, как Триш сдавленно и протяжно заскулила.       – Это сон. Дурной сон, – девушка положила обе ладони на голову и вплела пальцы в волосы, взъерошив их. – Так просто не бывает! Она села на диван и затопала ногами, качая головой из стороны в сторону.       –Что я себе такое наварила? Что, мать вашу, было в этом рецепте не так? – почти с отчаянием воскликнула Холмс. Она никого больше вокруг не замечала. Вскочив с места, колдунья снова начала ходить от одного угла к другому, продолжая бормотать вслух. В этот момент Примо искренне порадовался тому, что попросил всех остальных оставить его и их незапланированную гостью наедине – вряд ли бы Терри захотела, чтобы кто-то из них слышал о том, что она сказала в порыве истерики. Да и друзья бы отнеслись к этим метаниям с излишним скептицизмом.       – Если я и правда каким-то образом перенеслась..., – обречённо произнесла Триш, задумавшись. А через секунду её лицо выразило настолько красочное удивление, как будто она вспомнила что-то такое, что никак не могло уложиться в голове. – ... О, боже, здесь есть Ковен!.. Здесь точно есть Ковен! Он всё ещё существовал в эти годы...       – Мисс Холмс… – Джотто попытался остановить эту бессвязную, ничего не значившую для него болтовню.       – … А охотники на ведьм? Что делать с ними? Трясущимися руками Терри пошарила в содержимом своей сумки и, достав из пенала пузырёк с таблетками, высыпала себе на ладонь пару штук, после чего запила их одним огромным глотком, который осушил добрую половину бутылочки.       – Я должна срочно вернуться, – она вытерла губы тыльной стороной ладони и быстро смахнула все свои вещи обратно в сумку. – Немедленно.       – Патрисия.       – Но что, если Ковен уже знает?.. Хотя, о чём я? Конечно, чёрт возьми, знает! Проклятье...       – Триш! Девушка вздрогнула и от неожиданности выронила воду из рук (хорошо, хоть закрыла крышку, иначе пришлось бы лужу вытирать).       – Я понятия не имею, о чём вы говорили. Но если вам требуется помощь, то можете рассчитывать на меня и мою семью. На какое-то время воцарилась напряжённая тишина. Медленно вдохнув и выдохнув, Триш подумала, что ей сейчас не помешал бы стакан чего-нибудь крепкого – виски, коньяка или скотча – чтобы раствориться в алкогольном забытье и переварить ситуацию в более расслабленном состоянии.       – Спасибо, конечно. Вы очень любезны и так далее, – нервно откликнулась она, подобрав с пола бутылку и кинув её в сумку. – Но ваш альтруизм смахивает на ящик с двойным дном, так что единственное, о чём я могу вас попросить – так это показать мне, где в этом лабиринте выход. Улыбка мужчины вмиг стала смазанной и натянутой. В общем и целом, интуиция Триш её не подвела. Она ошибалась, но не до конца. Вызвав нешуточный интерес, девушка породила желание не столько помочь ей разобраться с проблемами, сколько придержать её около себя, чтобы разузнать побольше.       – Что ж, тогда, позвольте мне самому вас проводить, – не теряя своего положительного настроя, произнёс Джотто. Он ничуть не сомневался, что застанет кого-нибудь из своих хранителей, подслушивающих под дверью, однако не ожидал, что здесь соберутся все, включая Алауди и Деймона, от которых такого ждать подобного следовало в самую последнюю очередь.       – И ты так просто отпустишь её? – Спросил Джи, прочистив горло и сделав вид, словно это не он буквально секунду назад, наравне с Еленой, Лампо и Асари, отлепил ухо от двери. Так как действие таблеток ещё не полностью подавило истерические нотки в поведении Триш, девушка до сих пор была не совсем вменяемой, так что решительно вышла вперёд, положила руки на пояс и недовольно нахмурилась, пристально глядя на Арчери снизу вверх.       – «Так просто»? А что я, собственно, такого сделала, чтобы меня отпустили «не так просто»? – смело высказалась она. – Я убила кого-то? Или украла важную вещь? Или же я оскорбила кого-то из вас настолько, что это стало достойно дуэли?.. Нет? Тогда почему я не могу уйти? Терри метнула наполненный яростью взгляд в Алауди и, презрительно фыркнув в ответ на гробовое молчание, гордо вскинула подбородок, с независимым видом, гордо зашагав налево по коридору (направо была стена и окно). Не сдержав озорной улыбки и весело хохотнув, Джотто получил несильный толчок в плечо и, чтобы не заработать ещё какую-нибудь затрещину, поспешил следом за девушкой. Он понимал, что не будь она вся на нервах, то ни за что не сказала бы такого, однако стрессовая ситуация дала выход всем эмоциям, и слова, не задерживаясь в голове, слетали с языка без каких-либо препятствий.       – Я прошу прощения за своих друзей. Иногда они бывают чересчур неосмотрительны в словах, – осторожно начал говорить Примо, нагнав Холмс за первым поворотом. – Позволите мне поинтересоваться?       – Ну, валяйте, – она кивнула и замедлила шаг, переводя дух.       – Куда вы планируете направиться после того, как ступите за пределы этого дома? Триш на некоторое время замялась. Её вспыльчивость и желание побольнее уколоть всех и каждого медленно угасло, оставив за собой лишь неприятный привкус вины (всё же не стоило грубить Арчери – он ведь не был виновен в своей излишней осторожности).       – Попытаюсь вернуться домой, – соврала она, прекрасно зная, что сейчас сделать это будет невозможно. – Если не получится, то попробую найти работу и жильё в городе. Оставив на более благоприятное время вопрос про реакцию девушки на названный им текущий год и месяц, Джотто решил, что будет правильно попросить кого-нибудь из хранителей приглядывать за ней. Зная мнительность Алауди и присущую Джи настороженность по отношению к чужакам, выполнить эту работу попросится кто-то из них, однако Примо надеялся, что Асари или же Накл согласятся время от времени навещать Триш (по крайней мере на них Терри уж точно не разозлится, да и они сами не станут ей угрожать и запугивать). Они спустились в огромный вестибюль, в котором приятно пахло чистотой, и статный, зрелый мужчина в чёрной униформе учтиво поклонился обоим. Холмс робко кивнула в ответ и бросила взгляд на распахнутое за спиной мужчины окно. Снаружи смеркалось. Долго же она спала. Поначалу Триш не заметила этого, однако сейчас, когда взгляд натолкнулся на плясавшее по верхушкам деревьев закатное солнце, на неё нахлынул необъяснимый холод, который она всегда чувствовала с наступлением темноты. Терри боялась её. Там, в Манчестере, ночами улицы были освещены фонарями и вывесками разнообразных пабов, клубов и круглосуточных магазинов, а в её комнате всегда оставался гореть ночник.       – Я не уверен, что вам стоит идти куда-то на ночь глядя, – заметив оцепенение гостьи, Джотто улыбнулся лукаво, с хитрецой и с намёком на то, что всегда готов был принять Патрисию в своём доме. – Может быть, стоит подождать утра, а затем уже отправляться? Терри поджала губы, одолеваемая разного рода сомнениями. Когда Примо дотронулся до её ладони, чтобы привести в себя и получить ответ, девушка резко вскинула голову и отпрянула от него, едва не свалившись на пол, но вовремя удержавшись за перила лестницы. Мужчина на секунду замешкался, но ничуть не удивился – по её лицу всё было яснее некуда: Триш до дрожи в коленях боялась темноты.