Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Как и любой другой нормальный человек, Триш, в большинстве своём, ненавидела очень многие общепринятые бытовые неурядицы: длинные очереди в магазинах; толкучку в метро в час-пик; одеяло, которое нужно засунуть в пододеяльник; тупые комментарии из зала в кинотеатре во время сеанса – и прочее-прочее, что люди ненавидели делать и терпеть, но, почему-то, всё равно упорно делали и терпели. В многопунктовом списке бесячих вещей были и призовые места, занимавшие лидирующие позиции с тех самых пор, как Холмс подробно ознакомилась с социальной жизнью. К примеру, отдирать наклейки – Триш приводило в ярость соскребать клей сперва с упаковки, а затем с ногтей и пальцев. Или быть преследуемой. Пусть это напрягало не так сильно, как... допустим, расслоившийся спустя сутки после маникюра ноготь, однако Терри всё равно злилась. И особенно сильно её охватывало раздражение от того, что её не просто преследовали, наблюдая исподтишка, а нагло вторгались во все сферы деятельности с пометкой «личное». День, как сказал Карлос этим утром, был действительно просто великолепным – ещё не так давно Терри была вполне согласна с этим. До того момента, как на горизонте возникли отягчающие обстоятельства, грозившие поломать весь конструктор хорошего настроения.       – … Вот вы, уважаемые, признайтесь честно, вам не хватает работы? – Девушка поставила локоть на столешницу и положила подбородок на раскрытую ладонь, с неподдельным интересом уставившись на двух мужчин, сидевших напротив неё. После утренней болтовни с Карлосом, который своими разговорами не только поднимал настроение, но и побуждал отвечать с не меньшим энтузиазмом, беседовать с другими людьми для Холмс было весьма и весьма лениво. Может быть, даже в большей степени, утомительно. Асари вежливо улыбнулся, будто бы его совсем не смутил вопрос, в то время, как сам несравненный глава мафии, чинно восседавший подле него, подавился своим кофе, но похвально попытался сделать вид, будто бы это стало лишь нелепой случайностью. Триш не пожелала даже прикоснуться к чашке с кофе, которую для неё любезно заказали эти добропорядочные джентльмены, насильно утянувшие её на «дружескую беседу». Чтоб им облысеть. Обоим. И сразу.       – С чего вы так решили? – В очень доброжелательной манере поинтересовался Угетсу, не сводя такого же заинтересованного взгляда с девушки.       – В том месте, где я жила, по улицам в такое время слонялись либо подростки, прогуливающие школу, либо безработные и бездельники, – Триш лучезарно улыбнулась, тем самым сбивая мужчин с толку и заставляя их чувствовать себя неуютно. Правда затем её лицо приобрело выражение искреннего возмущения, а голос – недовольства, и компаньоны девушки заметно расслабились. – А теперь серьёзно: вы же понимаете, что это глупо – следить за мной. Я не государственный преступник, не воровка и уж тем более не угроза вам, потому что мне голову оторвут раньше, чем я успею даже задуматься над тем, чтобы что-то предпринять!       – Но наша встреча и правда не была запланирована, – мастерски разыграв обиду и одновременное изумление, пожал плечами Джотто. Триш на мгновение зажмурилась, словно бы таким образом пыталась хоть каким-то чудом сдержать своё раздражение и негодование.       – Я охотно верю, что вы заехали именно в эту часть города, чтобы посетить именно эту кофейню, – медленно и с чувством, будто вот-вот взорвётся, произнесла девушка, бросая все свои внутренние силы на борьбу с кипящей в голове лавой. – Но вот во что я не верю, так это в то, что вам для визита в кофейню срочно понадобилась женщина, а подходящей, помимо меня, в округе вдруг не оказалось. Пробормотав нечто в духе: «И не подкопаешься ведь», Примо вернул Терри её недавнюю лучезарную улыбку и крайне вежливо произнёс:       – Что плохого в том, чтобы пригласить красивую женщину на кофе? – Триш выразительно изогнула бровь, всем своим видом показывая, насколько её не убедили его слова. – К тому же, ты выглядела весьма обеспокоенной, вот мой дорогой друг и решил узнать, что тебя так огорчило. Мельком бросив взгляд в сторону сумки, стоило только почувствовать шевеление внутри неё, плотно прижатой к животу, молодая колдунья натолкнулась на обеспокоенный взгляд своего фамильяра и поспешила натянуто улыбнуться и ответить на реплику мужчины, чтобы поскорее отвязаться от него:       – Что ж, спасибо за беспокойство, но у меня всё складывается просто великолепно, уверяю, если вы что-то и заметили, то вам лишь показалось, джентльмены, – она медленно поднялась из-за стола и боковым зрением уловила изумлённый взгляд официантки, которая, почему-то, всё это время неотрывно наблюдала за ними. – А теперь, если позволите, я займусь своими делами. О, как завернула! – Мысленно Триш даже поаплодировала сама себе. Признаться честно, она совсем не ожидала от себя такой вежливости, поскольку степень раздражения в душе подскочила едва ли не до критической точки. В какой-то степени это даже вызывало восхищение – как ловко члены семьи Вонгола умудрялись выводить Холмс из себя в одно мгновение, притом ничего толком для этого не делая. Нарочно топая так, что стук каблуков был слышен едва ли не за пределами кофейни в гуле оживлённых улиц утреннего города, колдунья невозмутимо поправила воротник своего платья (которое ей любезно разрешила взять в пользование мадам Аделина) и выскользнула за дверь, тут же исчезнув в потоке мирных граждан, суетливо спешивших по своим неотложным делам.       – Ровно четыре минуты и четыре секунды, – Примо неожиданно весело заулыбался, вытянув из пиджака карманные часы на золотой цепочке и взглянув на циферблат.       – О чём ты говоришь? – Асари с недоумением взглянул на друга и попытался сделать ему замечание по поводу неласкового обращения с молодой леди, однако из-за мягкой интонации получился скорее совет, нежели укор: – В следующий раз, постарайся быть более убедительным. Чего ты вообще добивался своим поступком? Ведь это ты сказал, чтобы я её задержал.       – … Она выдержала ровно четыре минуты и четыре секунды в моей компании. Разве не забавно? Удручённо покачав головой, Угетсу не стал отвечать на этот вопрос, полагая, что сейчас любые слова наставления или же дружеские советы будут бесполезны.       – Куда ты? – Он с настороженностью отнёсся к выражению лица Джотто, потому что тот выглядел настолько подозрительно лишь в том случае, если его разум постигла какая-то сверхгениальная идея, требовавшая сиюсекундного претворения в жизнь. – Мы только что пришли и ты, если мне не изменяет память, планировал здесь остаться, по меньшей мере, до тех пор, пока Джи не найдёт нас… Постой, Джотто! Ты же не собираешься...       – Верно мыслишь, друг мой, – даже не дослушав предположение Асари, согласно кивнул головой глава семьи Вонгола. – Хочу пригласить Триш к нам на ужин. Думаю, Елена обрадуется.       – … А уж в каком восторге будет Алауди. Несмотря на свой внешний вид и ауру доброго самаритянина, Угетсу тоже был не лыком шит, поэтому порой его язвительности и скептицизму мог позавидовать даже самый ярый любитель сальных шуток и острот... Деймон к примеру. Пусть случалось это и не так часто – Асари превосходно умел контролировать себя.       – Он привыкнет, – быстро отмахнулся от него Примо, взглядом выискивая в толпе знакомую фигурку, которая, по его расчётам, не могла уйти далеко. Эта фраза вызвала некие сомнения, однако Асари постарался скрыть своё подозрение и, покорно следуя за чересчур оживлённым товарищем, с присущим ему умиротворением, заметил:       – Знаешь, если однажды она заявит на тебя в полицию за домогательства и преследование, или же изъявит намерение придушить тебя из-за того, что ты её раздражаешь, я просто буду стоять в стороне и смотреть на это. II. Судя по тому, как Рено разъярённо лупил хвостом по дереву стола, на котором расхаживал туда-сюда вот уже добрых десять минут, он был крайне недоволен тем, как настойчиво вёл себя человек, который всегда был безоговорочно уважаем теми в обществе ведьм, кто его знал. Тёмные глазки-пуговки возмущённо блестели, розовый нос то и дело подрагивал в возмущённом фырканье.       – В следующий раз я отгрызу этому весельчаку палец – так и знай! – Обиженно воскликнул он, вызвав у Триш, занятой рассматриванием эскизов всех нарядов, сшитых в этом ателье, улыбку. – … Тоже мне «глава благородной семьи». Шут гороховый, а не босс! При одном лишь взгляде на обозлённого хорька у Холмс, почему-то, бесследно исчезало желание самой злиться на Примо за его выходку с преследованием, которое он, на пару со своим товарищем, по-прежнему выдавал за случайность.       – Не понимаю, ты-то чего так злишься? – Ведьма перелистнула страницу и, решив сменить положение, улеглась на живот, подложив подушку под грудь, чтобы было удобнее смотреть и на эскизы, и на Рено. – Сам же говорил, что уважаешь его и ценишь, как лидера... Или я ошиблась?       – Уважать и ценить за реальные заслуги, это одно дело, – невозмутимо возразил фамильяр. – А вот испытывать раздражение из-за того, что он сует свой нос туда, где ему его могут оторвать – совершенно другое, знаешь ли. С этим аргументом спорить было бесполезно. Да Триш и не стала бы, даже если бы он был кардинально не прав в своём мнении. Отношение Джотто к ней, к Терри, оно… в своеобразной манере пугало. Прежде он вёл себя подчёркнуто-вежливо, как, в принципе, и полагалось «джентльмену» (Джотто – джентльмен, смех да и только!) этого времени. Однако за минувшее время у него, видимо, случился дикий нонсенс, ввиду которого произошла такая ужасающая смена личности и настроя. Потому-то этим утром Примо делал вид, словно вот уже лет пять был для Холмс не иначе, как близким другом.       – В любом случае, – словно для того, чтобы подвести итоговую черту этому разговору, девушка захлопнула альбом с набросками и села на кровати, свесив ноги на пол. – Я ведь отказалась от его приглашения на ужин, так что нечего понапрасну нервничать. Это лишний стресс. Лучше отдохни и подумай, чем бы ты хотел заняться, пока я буду занята.       – С… стресс? По озадаченному голосу Триш запоздало поняла, что такого термина ещё не ввели в здешнюю психологию и уж тем более не использовали в обиходе, но не смогла вовремя остановиться и начала эмоционально повествовать о том, что являлось неотъемлемой частью жизни каждого человека из XXI века.       – О, да! Наша жизнь полна стрессов, и мы боремся с ними постоянно! Расслабляющие массажи, ароматические ванны, шоколад… – Патрисия начала воодушевлённо взмахивать руками. – Стрессы – это сильные волнения. Например, когда твои расходы превышают доходы, и ты сама не замечаешь, как платишь за новые туфли кредитной картой, а потом видишь точно такие же туфли, но намного дешевле, и не можешь поверить в то, что отдала бешеные деньги за такой ширпотреб! Фамильяр весьма неоднозначно взглянул на Терри, хотя Холмс нецеленаправленно проигнорировала этот жест, когда вспомнила о том, что рассказывала о совершенно непонятных вещах. Накрыв губы пальцами, девушка мысленно посетовала на свой язык без костей и неумение хранить секреты. «Совершеннолетие отпраздновала давным-давно, а поступки не меняются со времён колледжа. И в кого я такая балаболка?»       – Забудь-забудь, это мои иностранные словечки – всё никак от них не отвыкну! Неловко засмеявшись, Терри понадеялась на то, что Рено не станет обращать внимание и зацикливаться на сказанных ею словах, и проглотит эту маленькую ложь, не тревожа свой разум различными теориями заговора и прочей дребеденью. Однако вместо того, чтобы сказать какую-нибудь незначительную фразу утешения, мол: «Это не страшно – скоро привыкнешь» – фамильяр как-то странно выдохнул, словно мирясь с какими-то внутренними противоречиями, и перестал наворачивать круги по периметру стола, остановившись у самого края.       – Рено? – Осторожно позвала его Триш опасаясь серьёзных последствий своей неосторожности и бездумных поступков.       – Об этом я и хотел поговорить… – он повернулся. – … Но ты была явно не в лучшем состоянии, когда проснулась, и я надеюсь, что после нашего разговора ты поведаешь мне и об этом тоже. Холмс нахмурилась, подозревая, что Рено мог знать намного больше, чем она рассчитывала, и это складывалось в очень и очень нехорошее предчувствие. Как будто поблизости вот-вот разорвётся какой-нибудь снаряд и она, находящаяся ближе всех к эпицентру, станет жертвой этого взрыва.       – Я не могу… Правда, Рено, ты не поймёшь... Да я и сама всего не понимаю. Если честно, то вообще ничего не понимаю. Голос и взгляд Бендетто неожиданно потеплели, словно бы тем самым он пытался усмирить внутреннее волнение девушки и одновременно внушить ей надёжность.       – не знаю, чего ты опасаешься, Триш, но запомни раз и навсегда вот что: ты – ведьма, милая моя. А я твой фамильяр. Ты должна была уже давным-давно догадаться, что многие вещи, которые для обычных людей являются за гранью понимания, вполне доступны таким, как мы с тобой. Сомнение, отражавшееся на лице Триш, было лишь самой малой частью того, которое сейчас заполняло сознание девушки сверху донизу. Рено отчётливо видел и эту неуверенность, и страх, и от этого ему самому становилось жутко неуютно. Однако вместе с этим, фамильяр был преисполнен твёрдым намерением узнать всё об этой молодой колдунье и помочь ей по мере своих возможностей.       – Ты ведь не держишь меня за идиота? – Довольно тихо и в то же время резко спросил Рено, от чего Холмс вздрогнула и опустила голову ещё ниже, крепко зажмурившись. Словно проверяя его, фамильяра на прочность. – ... Патрисия Терри Холмс, мы с тобой связаны! – Он непроизвольно повысил голос. – У нас узы, контракт, судьба – называй как хочешь! Но так или иначе, я обязан знать, кто оказался под моей опекой! Закусив губу, Триш обеими руками взъерошила волосы на голове, и Рено понял, что если не будет клешнями тащить правду или задавать конкретные вопросы – он ничего не добьётся. Он тяжело вздохнул и устало спросил:       – Откуда ты? Ответ последовал незамедлительно:       – Северо-Западная Англия. Манчестер.       – Назови год. Встрепенувшись, Холмс стала нервно перебирать пальцами, как будто это помогало ей определиться с выбором.       – Триш.       – Две тысячи четырнадцатый. Рено выругался. Потом пробормотал, что он так и знал, и быстро смекнул – теперь дело пойдёт куда лучше – поэтому начал без конца задавать вопросы, которые его интересовали. Триш отвечала ему, стараясь внимательно вдумываться в каждое своё слово, чтобы не дать лишней информации и в то же время полноценно передать всю суть своего ничуть не захватывающего, просто отвратительного путешествия во времени. В свою очередь, Бендетто поведал о том, как именно догадался обо всём, и почему Глава, не заподозрив Триш в каких-то злодеяниях, взял её под свою опеку, сделав частью Ковена этого времени.       – Триш, ты знаешь, как зовут Главу, с которым виделась? – Девушка отрицательно махнула головой и Рено сам дал ответ на этот вопрос: – Тебе что-нибудь говорит имя Габриэль де Лучо?       – … Его годы жизни короче, чем у остальных Королей, – полушёпотом произнесла Терри, скромничая. – В нашей современной истории написано, что он умер от рук неизвестного охотника на ведьм… Даже точный день смерти неизвестен. Лишь приблизительный отрезок времени. Рено, но откуда… Он не мешкая задал следующий вопрос, для того чтобы заставить девушку додуматься самостоятельно:       – Сколько существует опасных даров ведьмы?       – По легенде их… Три? – Неуверенно предположила Холмс, полностью опровергая своё прозвище «Шерлок». – Время, стихии и… – споткнувшись на последней способности и ошеломлённо взглянув на фамильяра, Терри поражённо произнесла: – … Этого же не может быть. Утвердительно кивнув, Бендетто решил продолжить вместо своей подопечной:       – Но тем не менее, это так. Эти три дара считаются опасными не потому, что вредят другим. Они наносят непоправимый ущерб в первую очередь своим носителям. Чаще всего, платой за видения будущего являлось зрение ведьмы. Однако для синьора Габриэля, почему-то судьба выбрала другую цену за этот дар.       – Это была его жизнь, – больше не сомневаясь в собственных словах, уверенно закончила Триш. – Дар забирает его годы. Рено не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть:       – Накануне твоего «рождения» в резиденции Вонголы у Главы было ещё одно видение. И рассказав о грядущих событиях он вверил мне заботу о тебе… И в этот момент у Триш родилась надежда на то, что Король вместе с моментом её появления в этом времени видел и лицо человека, которого ей предстоит спасти, чтобы вернуться назад. Но только она захотела спросить об этом у своего фамильяра, как взгляд натолкнулся на человека, который стоял прямо за окном, заинтересованно слушая их беседу и очень-очень довольно улыбаясь.       – Я услышал то, чего мне слышать не следовало? – Без каких-либо признаков наличия удивления или же, хотя бы, угрызений совести спросил Джотто, стоило ему только заметить, наполненный немым ужасом взгляд Холмс. Триш открыла рот, чтобы что-то ответить. По крайней мере, она сама считала, что сейчас что-нибудь скажет в своё оправдание. Однако вместо этого рука сама потянулась к чернильнице, которая незамедлительно отправилась в полёт, а на весь дом раздался оглушающий вопль пожарной сирены, который ошеломил Примо настолько, что он, только увернувшись от снаряда, метко запущенного в его голову, резко отшатнулся от окна, потерял равновесие и, споткнувшись об ограду клумбы, свалился прямо в кусты ярких гибискусов, изрядно примяв ни в чём неповинные цветы. В стенах ателье началась самая настоящая суматоха и паника. А пока все обитатели дома ломились в комнату новой работницы, мужчина, приложив ладонь к голове, абсолютно обескураженно произнёс:       – Кажется, я всё-таки должен был спрятаться…