Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. На самом деле она не была бы настолько взбешена, если бы понимала хоть одну сотую тех намерений, которыми руководствовался Примо, когда поддавался своему нелепому желанию корчить из себя великого детектива. Какой нормальный, трезвомыслящий человек… нет-нет, не так. Вообще какой нормальный мужчина, будучи в самом расцвете своих сил и возможностей, а также имея вполне сносно соображающую голову на плечах и осознавая свой статус и положение в обществе, станет безобразным образом шпионить под окном комнаты молодой девушки, да ещё и так бестолково палиться при этом?       – Я, конечно, догадывалась, что ты псих, – смерив мужчину хмурым взглядом, негромко пробормотала ведьма, скрестив руки на груди и по привычке закинув ногу на ногу. – Но чтобы настолько?.. Что? Джотто повернулся к ней лицом, перестав созерцать однообразный пейзаж за окном автомобиля, и неотразимо улыбнулся.       – Есть ли необходимость в том, чтобы сказать, что я сижу в четырёх дюймах от тебя и что у меня тоже есть уши? – Совершенно не стесняясь сложившихся обстоятельств, поинтересовался он, явно не принимая во внимание раздражение своей спутницы. В ответ на это Триш ехидно заметила:       – На то и был расчёт, – правда сразу же после этого она устало потёрла двумя пальцами переносицу и, справедливо рассудив для себя, что злость и обида только лишат её нервных клеток, но ни коим образом не начнут воздействовать на этого невыносимо-странного для своего времени мужчину, уже более спокойно осведомилась: – Синьор, вас в детстве совсем-совсем не учили, что подслушивать, а уж тем более подсматривать нехорошо? Полностью оправдывая своё прозвище «псих», которым Терри поклялась его называть, пока он не разуверит её в этом, вместо того, чтобы отреагировать, как нормальный житель любого общества и разозлиться или проявить хоть каплю агрессии, Джотто весело отозвался:       – Уверяю тебя, я был прекрасно обучен этикету своим дедом, и, как истинный джентльмен, если бы ты переодевалась, непременно отвернулся. На это Терри даже и сказать-то было нечего. Подумав, что с таких как он все взятки гладки, Холмс лишь удручённо покачала головой – ей богу, лучше бы он увидел её в нижнем белье, чем услышал разговор.       – Просто ничего не говори своим друзьям о том, что услышал, хорошо? – Вполне спокойно и без прежнего раздражения попросила девушка, смирившись с тем, что в тот самый момент, когда она попала в это время, жизнь стабильно начала катиться под откос и теперь любое дело, за которое бы Триш ни взялась, шло через известное всему миру место.       – Услуга задарма́? – Иронично поинтересовался мужчина. – К сожалению, моя щедрость не работает в это время суток, поэтому я буду просить об ответном одолжении.       – Не поверишь, но я очень рада, что хоть что-то у тебя работает по расписанию, – колдунья принципиально не стала маскировать своё недовольство сложившейся ситуацией, всем своим видом выказывая недюжинное негодование. Честное слово, единственное, что её сейчас, пожалуй, волновало больше, чем открытие важных тайн, это причина, по которой Джотто так зациклил своё внимание на ней – ни в чём неповинной ведьме, единственное преступление которой заключалось лишь в маленьком шантаже ради выживания в неизвестной среде обитания (и то, если те манипуляции с получением работы и крыши над головой, можно было так назвать).       – Ты говоришь в точности, как синьора Адель, – с улыбкой заметил Примо. И Холмс моментально вспомнила: когда панику, поднявшуюся в ателье из-за инцидента с подслушиванием, с горем пополам удалось утихомирить, а саму Терри напоить успокоительным травяным чаем, мадам Сарто не только не постеснялась отчитать мужчину за его бесцеремонное поведение по отношению к молодой девушке, но и настоятельно попросила его впредь предупреждать заранее обо всех своих посещениях, так как весточка о визите – основа этикета. И уж тем более не карабкаться через забор, уподобляясь малообразованному деревенскому мальчишке, только ради того, чтобы поговорить с Триш.       – … Наверное, это всё от того, что у нас схожее мнение на счёт тебя, – колдунья пожала плечами.       – Разве тебя она не пугает? – Заинтересованно осведомился её собеседник. – Первое время Елена была довольно нелестного мнения о ней…       – Но я – не Елена, а мадам Аделина на самом деле чудесная женщина, – с искренним негодованием возразила ему девушка. – Она очень умная, проницательная и к тому же, хара́ктерная. Возможно, она просто видит тебя насквозь, поэтому ты так сторонишься её? Автомобиль притормозил около уже знакомых Триш ворот, ведущих на территорию резиденции семьи Вонгола.       – Откуда в твоей голове берутся такие мысли? – Спросил Джотто, взглядом проследив за тем, как молодая ведьма первая вышла из машины, не дождавшись, пока ей кто-нибудь любезно откроет дверцу и галантно подаст руку.       – Из двадцать первого века, – усмехнувшись, поведала ему Холмс. Выглянувший из сумки девушки хорёк показал Примо язык, насмешливо фыркнул и вернулся в своё убежище. Малодушно проигнорировав шалость Бендетто, Триш приветственно кивнула взволнованному Данте, торопливо покидавшему резиденцию по, как могла предположить девушка, неотложному поручению. Юноша, несмотря на спешку, всё же улучил момент, вежливо поклонился, скороговоркой протараторив: «Добро пожаловать, синьорина!», и «С возвращением, синьор!», и, едва ли не путаясь в собственных ногах, умчался быстрее ветра в сторону, противоположную той, где располагалась дорога в город.       – Куда это он? – Поинтересовалась Терри, любопытно пытаясь разглядеть хоть что-то за пышной насыщенно-зелёной листвой деревьев, которые всё так же обхватывали дорогу с двух сторон и в конце сливались в единое пятно из насыщенных, изумрудных цветов древесной листвы.       – Скорее всего, Грация вновь послала его за Беатриче, – Примо мягко улыбнулся. – Девочка бывает очень рассеянной и может напрочь забыть обо всём на свете, если увидит то, что покажется ей красивым или милым. Так что Данте часто приходится ходить за ней, хотя обычно по отдельности мы их никуда не отправляем… – на какое-то время повисла неловкая пауза, на протяжении которой мужчина даже не взглянул на Триш, кожей чувствуя её пристальный взгляд на себе. – … Почему ты так на меня смотришь и почему от твоего взгляда я чувствую, будто сделал что-то противозаконное? Триш изумлённо вскинула брови и медленно повела плечами.       – Я понятия не имею – тебе виднее, почему ты вдруг начал себя так чувствовать, – весьма многозначительным тоном отозвалась она. – Я просто надеюсь, что у тебя, помимо щедрости, есть ещё и чувство морали.       – А вот теперь я чувствую, будто был неправильно понят. Ещё раз пожав плечами и развернувшись на носках, колдунья, как ни в чём ни бывало, бодрой походкой направилась в сторону главного входа. И вроде, тема была закрыта, однако после неё оставался неприятный осадок недомолвки. Скорее всего, это была месть за то, что по вине Джотто Триш получила выговор от мадам Аделины и её настоятельную просьбу – разобраться с проблемами личного характера до того, как начнут поступать серьёзные заказы, в выполнении которых новой работнице ателье придётся принимать непосредственное участие. Не успев дойти даже до ступенек лестницы, которая вела к двустворчатой двери, Триш остановилась и, когда Примо нагнал её, то девушка неожиданно приветливо улыбнулась, человеку, который так же, как и Данте пару минут назад, торопливо покидал здание.       – Спешишь по важным делам, Накл? – С удивительной радостью в голосе полюбопытствовала девушка, стоило мужчине остановиться около неё. Пожалуй, он был единственным человеком в Вонголе, к которому обращение на «ты» давалось колдунье проще простого.       – Нет, я торопился встретить вас, – широко улыбнулся он. – Очень рад видеть тебя вновь, Триш.       – Я тоже. Надеюсь, что своим визитом я не отвлекла тебя от важных дел? – Искренне забеспокоившись на этот счет, спросила Холмс, продолжив идти, но уже более спокойным и размеренным шагом.       – Нисколько, – Накл отрицательно качнул головой, продолжая похвально сдерживать свои порывы повысить голос в присутствии девушки и мысленно неустанно напоминая себе, о том, что он элементарно не мог позволить себе нечто подобное. – Ты уже освоилась у мадам Сарто?       – Вполне, – Терри согласно закивала. – Ты был прав, она очень славная и понимающая женщина.       – Я слышал от Криса, что ты работаешь у неё только на полставки?       – Всё в порядке, это компенсируется тем, что у меня есть жильё, к тому же, как только это станет возможным, мне будут оплачивать всё... Да и не нужно мне, если честно, много денег. Это раньше, когда Триш имела в лёгком доступе всю городскую инфраструктуру с её плюсами и минусами, ей требовалось больше средств для того, чтобы баловать себя такими вещами, как кабельное ТВ, покупки ненужной дребедени на АлиЭкспресс или душ с гидромассажем (или сумка за полсотни фунтов стерлингов). А что сейчас? За коммунальные услуги она не платила, за комнату не платила, даже за продукты и одежду пока не платила (наглость, конечно, но у Терри и денег-то не было, в принципе… но с первой зарплаты она всё вернёт!). Так что не было смысла просить плату больше, чем нужно. Накл рассмеялся, услышав слова своей собеседницы:       – Нечасто встретишь молодую девушку с таким образом мышления, как у тебя. Холмс чуть было не ляпнула ту же самую фразу, что не так давно смело сказала Джотто, но Примо вовремя одёрнул её, помахав обеими руками за спиной друга так, чтобы он не заметил. Какие бы дружеские чувства мужчина ни испытывал к Наклу, он не мог не признать, что тот не был настолько догадливым, чтобы заподозрить неладное по одной лишь фразе, в отличие от того же Алауди или Асари. Однако шумный и порой не в меру говорливый товарищ вполне был способен в запале разгорячённой беседы дословно произнести эту фразу перед другими, а те, в свою очередь, имея весьма неоднозначные мнения и, удивительно синхронный, подозрительный настрой по отношению к новоявленной знакомой, могли начать собственное расследование.       – Мой авва всегда учил меня довольствоваться малым, – ничуть не растерявшись, тут же нашлась ведьма, смутно уловив правильное направление мыслей Джотто.       – Наверняка он очень умный и экономный человек, – сказал Накл, любезно раскрыв перед Патрисией обе двери. «Был», – мысленно добавила про себя девушка, благодарно кивнув и переступив порог дома, с облегчением скользнув в холл, где, несмотря на отсутствие всякого рода кондиционеров, было благодатно прохладно, в отличие от улицы. Говорить о том, что отцу уже давным-давно не о чём было умничать и нечего экономить, Триш категорически отказывалась. Да чего уж там – она не собиралась делиться никакими подробностями своего прошлого, будь то важные вещи, вроде смерти обоих родителей, или же самые малые, ничего не значащие факты биографии. Странно так думать, учитывая, что на то не было никаких предпосылок, но Терри всё-таки отметила про себя, что здесь, с момента её ухода, совершенно ничего не поменялось. Внутри поселилось тёплое чувства комфорта: несмотря на то, что по площади это место считалось просто огромным, здесь было уютно и все вещи лежали на своих местах. Наверное, Джотто пришлось долго думать, как сделать такой просторный дом максимально комфортабельным, чтобы у других (и у него самого) не складывалось впечатление холодного, безжизненного и неудобного строения, из которого хотелось побыстрее уйти.       – Триш, Саверио проводит тебя в гостиную. Не могла бы ты подождать там, пока мы с Наклом закончим кое-какие дела? Примо утвердительно кивнул пожилому мужчине, который выглядел на удивление хорошо, несмотря на возраст, и тот, не мешкая, подошёл к девушке:       – Прошу за мной, синьорина, – вежливо отчеканил Саверио, сделав приглашающий жест ладонью в сторону раскрытых дверей, за которыми был виден край дивана и небольшой столик рядом с ним.       – Я подожду, но вы уверены, что мне стоило ехать сюда именно сегодня?.. Не успев закончить фразу, Триш вдруг резко покрылась дрожью, выпрямила спину и развернулась в сторону одной из двух лестниц, ведущих на второй этаж, с ошеломлением и испугом уставившись на человека, который стоял на одной из ступеней.       – Алауди, твою жажду чьих-то мучений заметно даже на расстоянии, – совершенно расслабленно произнёс Джотто, заметив реакцию ведьмы. – Будь так добр – успокойся и не пугай нашу гостью вновь. «Не пугай»? Как-то это слишком мягко прозвучало. На усмотрение Холмс, лучше было бы употребить выражение – «Не доводи до комы своим нематериализованным желанием выпустить ей кишки и размотать их по всем люстрам первого этажа». Угрожающе медленно и неторопливо мужчина начал сходить с лестницы прямиком к Триш. И прежде, чем она успела отойти, он уже встал перед ней, всё тем же острым, изучающим взглядом глядя на девушку сверху-вниз.       – Прежде всего, – негромко, но очень отчётливо – настолько, что можно было различить каждую негативную эмоцию в голосе – произнёс Алауди, всё же перестав пялиться на скукожившуюся от ужаса колдунью перед собой. – Объясни-ка ты мне – какого чёрта я должен бросать все свои дела и мчаться сюда ради того, чтобы увидеть эту женщину-привидение? Оцепенев от уже хорошо знакомого ей чувства безысходности и страха, Терри боялась даже пошевелиться. Она максимально втянула голову в плечи и, округлившимися глазами смотрела перед собой, морально готовясь к чему-то жуткому, когда с другой стороны, прямо напротив взбешённого детектива встал жизнерадостно настроенный Джотто, значительно усугубив положение Патрисии. Все пути к отступлению были абсолютно и безвозвратно перекрыты.       – Видимо, я не знаю чего-то, что знаешь ты? – Легко и непринуждённо поинтересовался мужчина. – Почему же Триш, которая вполне себе из крови и плоти, внезапно стала привидением? Его друг многозначительно хмыкнул.       – Судя по тому, что человека с именем Патрисия Терри Холмс не существует в природе, – уверенно заявил он, словно последние дни только и делал, что разбирался с этим делом. – Она либо наёмный убийца или шпионка и элементарно ездит всем по ушам, что вы с Еленой в голос упорно отрицаете. Либо действительно привидение.       – Но она ни то, ни другое, – не менее убеждённо, чем Алауди, произнёс Примо. Правда в его интонации хорошо читалась чуть большая осведомлённость. Тем временем та самая «она», была не в состоянии даже вздохнуть нормально.       – Эй, вы двое! – Позабыв о собственных убеждениях, громко вскричал Накл, тем самым огорошив всех. – Ведите себя хоть чуточку приличнее! Ещё здесь, для полного счастья, не хватало Елены, чтобы Триш окончательно отправилась бороздить райские кущи и пить амброзию. Положение спас вовремя вмешавшийся Саверио, который без страха и всё с тем же равнодушным выражением на немолодом лице, решительно сделал шаг вперёд.       – Прошу прощения, синьоры, но мне кажется, что юная синьорина весьма смущена происходящим, – флегматично, но от этого не менее уважительно, отчитал он. На смущение полукоматозное состояние ведьмы вряд ли было похоже, поскольку на щеках у неё проступил отнюдь не румянец, а бледный налёт ужаса. Алауди едва не скривился, однако удержал своё каменное выражение лица и просто отступил на шаг назад, осознав, что находился слишком близко к Холмс.       – Эй, ты хоть дышишь там? – Без особого интереса спросил он, сетуя лишь на то, что в случае, если эта барышня отдаст душу богу прямо здесь, да ещё и по его вине, Елена будет зудеть над ухом и пытаться надавить ему на совесть всю оставшуюся жизнь. При этом слово «там» прозвучало так, словно между ним и Терри было расстояние в несколько десятков футов в высоту – не иначе. Крепко зажмурившись и непонятно пробормотав что-то, девушка вдруг поняла одну очень важную вещь - не один Джотто псих: они здесь все такие - и после этого осознания страх понемногу отступил, позволив ей резко вскинуть голову и, совершенно диким от одномоментной злости взглядом, обвести всех присутствующих. Ведьма заговорила и её речь стала более чёткой и осмысленной:       – Если следовать вашей логике, синьор, то в кислороде мне, как призраку, нет никакой необходимости, а ваш вопрос – абсурден сам по себе, – ядовито изрекла она, понимая, что внимание всех приковано к ней одной и что с собственным гневом совладать будет теперь не так легко. – … И, смею заметить, что не вы один имеете работу. Я тоже приехала сюда, бросив всех и вся, чтобы прояснить некоторые недоразумения. И, как гостья, думаю, я имею право на уважение, а также, на возможность хоть одну нашу с вами встречу пережить без взаимных инсинуаций и оскорблений чести и достоинства! Нервные расстройства плохо влияют на кожу, знаете ли. Она воинственно вскинула подбородок, но посмотрела не на своего прямого собеседника, а на Саверио. Отчасти из-за того, что хотела обратиться к нему, но в большей степени из-за того, что её по-прежнему пугали и вводили в ступор взгляд и суровое лицо детектива.       – Будьте так любезны, проводите меня в гостиную, Саверио. Не уверена, что в состоянии находиться здесь, – с дежурно-вежливой улыбкой попросила Триш, имея ввиду, что компания в холле собралась не самая лучшая. Мужчина вопросительно взглянул на Джотто, молча спрашивая у того разрешения, и Примо согласно кивнул, после чего дворецкий и девушка скрылись из виду. Стоит ли упоминать, что проходя мимо Алауди, Триш приостановилась, недовольно фыркнула и, храня гордое, весьма неоднозначное молчание, продолжила свой путь.       – Если у тебя нет действительно важной информации, касательно этой невыносимой женщины, то избавь меня, пожалуйста, от её и, заодно, своего общества, – сквозь зубы произнёс мужчина, даже не взглянув в ту сторону, куда ушла Терри, хотя Джотто мог поклясться, что видел, как дёрнулось плечо его друга, чтобы развернуться и сказать молодой ведьме пару ласковых.       – Ты был неправ и чрезвычайно груб, так что сам виноват в таком отношении, – без обиняков заметил Примо. – Идём, нам всё ещё нужно кое-что обсудить. Детектив нервно чертыхнулся, но промолчал – почувствовал чужую правоту. II. Вода, лившаяся из крана, была жутко холодной и это успокаивало – заставляло мысли остывать, а мозг вновь нормально функционировать. Триш ещё раз ополоснула лицо, не беспокоясь за макияж, который после этого непременно нанесёт вновь (если косметичка под рукой – никакое купание не страшно), и, опираясь обеими руками о края раковины, посмотрела на себя в зеркало.       – Всё в порядке, – она старательно проговорила эту фразу себе в лицо и сделала пару глубоких вдохов. – Да, в порядке. Неотрывно наблюдавший за всеми действиями своей подопечной последние десять минут, Рено сочувствующе погладил девушку по пальцам.       – Может, сотрём им память? – Участливо предложил он, надеясь, что это сойдёт за приемлемый вариант решения проблемы. – Знаю, у тебя нет книги с заклинаниями, но я могу попросить своих знакомых… Отрицательно покачав головой, молодая колдунья насухо вытерла лицо полотенцем и, достав из косметички пудру, карандаш для глаз и тени для век, принялась наносить краску на лицо.       – Не стоит. Если человек, которого мне нужно спасти, находится в Вонголе, то это станет лишней головной болью, – окончательно усмирив злость и раздражение, спокойно откликнулась девушка. Она не выдержала и четверти часа одинокого пребывания в гостиной особняка, поэтому, отыскав Саверио (что было не так уж трудно), попросила его показать ванную комнату, чтобы остаться там, где её не могли услышать, и побеседовать с фамильяром о случившемся. Его присутствие приносило Холмс значительное облегчение и надежду на то, что, если у неё случится конфуз, Рено поможет ей советом или даже делом.       – Если тебе станет легче от этого, то я вполне готов и даже буду рад напакостить. Произнесённое хорьком слово «напакостить», вызвало у Терри весёлую улыбку и смешок. Она живо представила, как фамильяр, уподобляясь зверю, чьё тело использовал, прогрыз дырку в ботинке детектива или превратил в жалкие клочки важную документацию, и от этого ей действительно стало легко и смешно.       – Всё хорошо, мы ведь выше того, чтобы мстить, верно? – Она аккуратно провела тонкую линию от одного уголка глаза к другому. – Лучше давай подумаем над тем, как нам искать будущую жертву… – Есть идеи? – Раньше я бы сказала, что только надежды на бога, но бог... Ну такой себе руководитель, поэтому будем надеяться на свои силы. – На бога надейся... – ... Да сам не плошай. III. Небо за окном было низким, тёмным и тяжёлым от дождевых туч, обхвативших его целиком. Пожалуй, решение не выходить на прогулку и не обманываться хорошей погодой, было очень правильным, хотя Триш вполне могла бы настоять на том, что ей необходим свежий воздух и уйти вместе с Лампо, который не заставил себя ждать и, едва только пространство над головой затянуло мрачным занавесом, вернулся обратно в дом, жалуясь своему боссу (и всем мимо проходящим), на жуткий ветер и холод. В гостиной резиденции находились только Примо и Холмс, желая оставить свой разговор только между ними. Рено тоже вылез из сумки своей подопечной, чтобы не пропустить никаких моментов и, если понадобится, думать вместо Терри, если та растеряется и перестанет соображать, как это иногда случалось. Колдунья держала в своих руках чашку с чаем и вела себя на удивление расслаблено, откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу.       – Раз уж мы все в курсе того, кто я, откуда и зачем пришла, то, полагаю, у тебя уже есть на меня какие-то планы? – простодушно осведомилась она, потягивая чай медленными, осторожными глотками, чтобы не обжечь губы и язык. Мужчина тоже не отставал от своей гостьи, неторопливо наслаждаясь кисловатым привкусом лимона, смешанного с мятой, и он явно по-прежнему пребывал в хорошем расположении духа, поэтому спокойно возразил:       – У меня нет никаких планов и целей использовать тебя.       – Тогда в чём смысл нашей беседы? Тебе нужны знания о будущем?       – Нет, будущее меня не интересует. Я буду действовать так, как посчитаю нужным. Поверь, знание того, что будет у вас, в двадцать первом веке, никак не повлияет на мои решения. Облегчённо улыбнувшись. Триш кивнула:       – Мудрое решение.       – Мне просто хочется, чтобы ты была в поле моего зрения.       – В каком это смысле?       – Не так давно ты просила, чтобы я не распространялся на тему услышанного, а я, в обмен на это, говорил об ответной услуге. В душе Триш появилось место для лёгкого напряжения. Она перестала пить чай и пристально посмотрела на собеседника.       – Не стоит переживать – всё не так страшно, а моя просьба проста: мы продолжим общаться, только и всего. Мои друзья и я будем за тобой присматривать.       – В рамках разумного, – подал голос Рено, который, параллельно с тем, что слушал разговор, ещё и поглощал вкусное овсяное печенье. – Никаких подслушиваний, подглядываний и прочей гадости.       – Разумеется. Я же не дикарь. Фамильяр смерил Джотто омонимичным взглядом и его глаза странно заблестели.       – Ну, это как посмотреть, юноша.