Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I.       – ... Ты уверена, что это стоит делать именно тебе, а не мне или Джи? – обеспокоенно спросил Джотто, тщетно пытаясь всмотреться в темноту, чтобы разглядеть исчезнувшую в ней пару секунд назад светлую макушку Триш.       – Окстись, неразумный, – сидевший на откинутой деревянной крышке люка фамильяр повёл носом. – Да кто человеческих мужиков в святая святых ведьмы пустит? У вас по венам чистый вандализм течёт – ткнёте ручонками куда-нибудь не туда, и навлечёте на мою девочку беду.       – Джотто, напомни мне ещё раз, зачем нам здесь крыса? – оскалился Джи.       – Затем же, зачем и лучник-бестолочь! – Рено воинственно подпрыгнул. – У вас, юноша, совсем никакого уважения к старшим нет?       – ... Эй вы, там, наверху! Можно как-нибудь перестать ссориться? Я, вообще-то, никого сюда не звала! – снизу раздался приглушённый голос Триш.       – Я тебя одну не пущу, – твёрдо заявил Примо, явно не задумываясь о том, как это звучало со стороны.       – Не хочу оставлять тебя наедине с ним, – фамильяр неоднозначно повёл носом и фыркнул.       – А я не могу оставить его одного с вами, – мотнув головой в сторону своего друга, занятого высматриванием объекта своего интереса, Джи похлопал ладонями по всем существующим карманам на одежде и, нащупав в брюках полупустую пачку сигарет и коробок спичек, отошёл в сторону, чтобы закурить. На это пришлось потратить около двух часов, но фамильяру ведьмы всё-таки удалось расшифровать послание и выяснить, что в доме, помимо пустых тайников (информация для того, чтобы узревшие сообщение, не тратили своё время понапрасну), был вход в небольшое подземное помещение, замаскированное под обыкновенный погреб. Рено сразу же смекнул, что к чему и обречённо (и самокритично) повесил на себя ярлык самого недогадливого фамильяра за всю колдовскую историю фамильяров высшего класса. Ответ был прост, но для его нахождения, почему-то, потребовалось так много сил и нервов, что сейчас можно было лишь смеяться от досады. Ведьмы слыли запасливыми, как хомяки, и охочими до редких ингредиентов и артефактов, поэтому тащили в свои лачуги всё, что могло хоть мало-мальски им пригодиться. С давних времён повелось для ведьм иметь своё тайное, священное место, в котором они держали какие-либо важные элементы для ритуалов и обрядов, связанных с наведением порчи, наложением проклятий и разнообразных приворотов. Место, в котором царила тёмная магическая сила. Хранилище. В итоге они вернулись обратно – в заброшенную хижину – чтобы Триш наконец-то получила желаемое и перестала ныть по поводу своей беспомощности.       – Триш, что ты видишь? – Рено попытался принюхаться, но кроме запаха сырости и мокрой древесины ничего не уловил. Даже аромат духов девушки исчез без следа. Джи стряхнул с сигареты пепел и внимательно прислушался к ответу.       – Здесь пусто, – спустя несколько секунд напряжённого молчания послышался глухой голос.       – Наверное, она забрала всё с собой, когда покидала это место, – негромко предположил фамильяр.       – … Тебе не страшно, Триш? – не слушая пустые бормотания хорька, спросил Примо. Он ни разу не видел реакции девушки на темноту, но мог предположить, что для Холмс это было сравнимо с сердечным приступом, поэтому до сих пор поражался тому, насколько решительно настроенной выглядела ведьма, даже когда увидела тёмную, беспросветную бездну, в которую ей предстояло спуститься одной.       – Пока со мной фонарь – не особо. Поверь, не было бы его – чёрта с два я бы спустилась в это днище. Не утешало и не капельки не обнадёживало. Однако Терри заверила, что фонарик на… «смартфоне» ни за что не потухнет, пока она этого не захочет, поэтому беспокойство имело немного другой исток. Рено сказал, что если туда спустится обычный человек, то вероятность того, что он выберется оттуда живым – 50/50. А вероятность получения психологической травмы на всю жизнь (при условии, что выжил) вообще стопроцентная. Триш так не рисковала – чуть позже добавил он, когда завидел округлившиеся глаза своих слушателей. Однако ещё позднее предупредил, что в случае, если на книге стоит какая-то защита, уцелеть не сможет даже ведьма. Обрадовал называется.       – Триш, слушай меня внимательно: как только найдёшь книгу – хватай её и сразу же возвращайся, – предостерегающим тоном наказал Рено, оборвав цепочку размышлений мужчины. – Поняла?       – А мой положительный ответ точно успокоит тебя? – с жирным намёком на сарказм глухо поинтересовались из подвала.       – Разумеется нет. Я успокоюсь только когда ты покажешься мне здесь: живая, невредимая и в здравом уме.       – Пока у меня не безобразное лицо и состояние мозгов не позволяет пускать слюни – всё в порядке, – нараспев протянула Терри.       – Если при этом у тебя не будет руки или ноги, то нет! - угрюмо крикнул в ответ фамильяр.       – Успокойся, по-моему, единственный, кто здесь боится больше всех – это ты.       – Если ты опять не хочешь получить лекцию про то, что у нас с тобой узы, то лучше молчи. Триш расхохоталась в ответ на его реплику, но её смех быстро смолк. На секунду всем показалось, что это было веселье, которое человек сам себе придумал, лишь бы не бояться, и поэтому её задор быль столь не долгосрочен, однако через пару секунд из подвала вновь раздался голос. На этот раз это было победоносное, наполненное искренней, почти щенячьей, радостью, восклицание:       – Нашла! Я нашла! Мужчины почти синхронно выдохнули. И сделано это было настолько громко, что они даже переглянулись друг с другом, будто проверяя – действительно ли каждый чувствовал одно и то же облегчение. Правда это ощущение было весьма непродолжительным. Буквально до первого крика.       – О, боже! Что это?! В темноте начал виднеться расплывчатый свет от фонарика, который, по мере приближения того, кто его держал, становился всё чётче и меньше.       – Триш, что случилось? – Джотто чуть было не рванулся вниз, однако был вовремя остановлен Рено и Джи.       – Не лезь туда! – прошипел фамильяр. – Триш, девочка, что ты видишь? Секунда, две, три… ответа так и не было.       – Я иду за ней, – Примо дёрнулся, освобождаясь от хватки Арчери, но тот быстро вцепился в друга другой рукой, ограждая от необдуманных действий. – Джи!       – С ней всё будет в порядке! – с непонятной уверенностью заявил мужчина. Его слова должного эффекта не возымели, зато подействовало нечто другое. Джи поначалу удивился, когда Джотто вдруг замер и начал с напряжением выжидать чего-то, но затем всё встало на свои места. Темнота в подвале перестала быть беспросветной и оба мужчины увидели растрепавшиеся светлые волосы: Триш всем телом прилипла к стене и, глядя куда-то перед собой, отчаянно закричала:       – Вытащите! Скорее, вытащите меня отсюда! Не спрашивая ни о чём и не обмолвившись ни словом друг с другом, Джотто и Джи синхронно потянулись вниз, хватая девушку за вытянутые над головой руки. Триш едва успела подогнуть ногу, прежде чем люк с громким хлопком закрылся в нескольких миллиметрах от неё. Из-под пола, вслед отползающей беглянке раздался вой. Запыхавшаяся от бега, Холмс, всё ещё крепко держась онемевшими от страха пальцами за руки мужчин, упала на спину. Горе-спасатели не заставили себя и последовали примеру колдуньи. И почему они вели себя так, словно сами побывали в этом подвале?       – Больше ни за что, – кое-как выдавила из себя Терри, переводя дыхание. – Нет. Никаких подвалов. И заброшенных хижин. Никогда. Буду сидеть дома.       – Ставлю тысячу на то, что через неделю она снова куда-нибудь ввяжется, – с усмешкой проговорил Джотто.       – Ставлю две на то, что это случится меньше, чем через неделю, – безучастно пялясь в обветшалый потолок, откликнулся Джи.       – Ставлю три на то, что вы оба не доживёте до заката, если будете так ко мне относиться, – Триш отцепила обе руки и, замахнувшись, как следует хлопнула мужчин ладонями по животам.       – Как ты можешь ставить деньги, которых у тебя нет? – Арчери потёр ладонью то место, на которое пришёлся удар.       – «Как»? Тебе в рифму ответить?       – Я, пожалуй, откажусь от такой любезности… Тишина в ответ. Холмс молчит – её лицо бледное, почти серое от пережитого недавно ужаса, но губы начинают подрагивать. И это вовсе не от того, что она вот-вот заплачет. Спустя мгновение по дому разносится звонкий смех. Триш весело – на щеках проступил румянец, а на глазах слёзы. Её веселье подхватывают остальные, начиная беспричинно смеяться вместе. Негромкий хохот не утихал до тех пор, пока девушка, похлопав себя обеими руками по животу и убедившись, что книга была при ней – засунутая в спешке за пояс брюк – не поднялась с пола и не начала оглядываться в поисках своего фамильяра.       – Рено? Искомый объект оказался на закрытой двери подвала позади ведьмы.       – Триш, – невероятно серьёзным голосом сказал Бендетто, от чего девушке стало не по себе. От былого задора не осталось и следа. – Мне нужно знать, что ты видела.       – Ой, да это были обычные защитные чары. Простой морок, – она махнула рукой, показывая своё равнодушие.       – Тебя мало какие вещи могут заставить так кричать. И я уверен, что это было не просто от того, что фонарь погас. Возможно, защита на книге вызывает страхи, вырванные из подсознания…       – Это не так. Рено, я не вру. Я не видела ничего такого, о чём тебе стоило бы волноваться. Всего-лишь призраки прошлого… Безобразные, надо заметить. Фамильяр замолчал. Он притворился, будто ответ его удовлетворил, хотя это было совсем не так. Если бы его узы с этой девушкой были такими же обычными, как и у всех остальных, он бы никогда не почувствовал чего-то иного. Но Триш не была обычной ведьмой. И Рено совсем не считал её лишь своей подопечной. Возможно именно это делало их связь прочнее. В противном случае он никогда не ощутил бы той удушающей боли и сожалений в своём сердце в момент, когда она кричала. Холмс не врала своему фамильяру, но и говорить всей правды при этом не хотела – она попросту не видела смысла ворошить всю ту требуху, которая была в её прошлом. Триш столько лет буквально по кусочкам собирала себя – целенаправленно шла к тому, чтобы стать эмоционально-стабильным человеком, каким являлась сейчас. И она не могла позволить кому бы то ни было пустить коту под хвост все те старания и усилия, которые вложили в неё авва и доктор.       – Ну, джентльмены, спасибо, что составили мне компанию. А теперь, давайте возвращаться в цивилизацию. Мне не по себе от этого места.       – Я, если помнишь, взял с тебя обещание заглянуть на обратном пути в нашу резиденцию, – Джотто распахнул дверь лачужки, приглашая Терри выйти первой.       – Тогда сам будешь объяснять Елене, почему я одолжила брюки у Лампо и почему выгляжу так, словно меня пожевала и выплюнула корова.       – Откуда ты знаешь, как выглядишь? Здесь нет зеркал. Широко распахнув глаза, Триш медленно приблизилась к Арчери так, что тот хотел было отступить назад, но наткнулся на стену. Ведьма улыбнулась и зловещим шёпотом поведала:       – У меня иногда чакра специальная открывается. Третий глаз. Только никому ни слова. Джотто даже скрывать смеха не стал. II. Елена испытала довольно смешанные чувства, когда увидела Триш. С одной стороны, она была обрадована её появлением, ведь уже довольно долго капала на мозги и крутила Гордиевы узлы на нервах главе семьи Вонгола, намекая на своё желание свидеться с мисс Холмс. Но с другой… Терри прибыла в особняк в таком жутком состоянии, что дочери принца стало не по себе – неужели жизнь в городе настолько не пощадила бедняжку? Елена настолько ужаснулась этому, что не сдержалась (не то, чтобы очень пыталась) и взялась приводить гостью в порядок. При этом её не очень сильно волновало мнение остальных. Даже голос Деймона, который прибыл сюда, чтобы провести время с возлюбленной, наслаждаясь прогулкой, остался забыт. Женщина мгновенно расставила приоритеты и, схватив не особо сопротивлявшуюся Триш, заперлась с ней в одной из гостевой комнат, которую чаще всего использовала, в дни пребывания в особняке.       – … Мне часто приходилось оставаться в резиденции, так что какая-то часть всех моих нарядов располагается здесь, – она улыбнулась, распахнув двери того, что по предположениям Холмс (и по словам самой Елены) являлось гардеробом. На деле же, раскрывшиеся створки привели ведьму в отдельный мир – это был целый бутик, но никак не та гардеробная комната, которая представлялась воображению Патрисии, как бы ни было велико воображение. Платья, туфли, украшения – обилие всего этого поразило Терри настолько, что девушка какое-то время просто стояла и смотрела, не в силах пошевелиться или же сказать что-нибудь внятное. Такой королевский размах она видела лишь в кино.       – Раздевайся – выберем для тебя что-нибудь подходящее, – женщина схватила гостью за плечи и вывела к большому зеркалу во весь рост. – Ты всегда одеваешься так скромно и необычно, Триш. Елена выглядела так радостно и воодушевлённо, словно была девочкой, которая только что приобрела собственную ростовую куклу: её бледные, припудренные щёки подрумянились и глаза оживлённо заблестели. Холмс ничуть не удивилась, если бы сейчас услышала…       – Я всегда хотела младшую сестру. … Да-да, именно это.       – Ты единственный ребёнок в семье? – спросила Триш, пытаясь стоять смирно, пока её собеседница занималась тщательным анализом своей одежды.       – Нет, есть младший брат. Не спорю, что он просто очарователен, но, знаешь ли, не особо сговорчив, когда дело касается подобных вещей, – женщина добродушно рассмеялась. – … Ума не приложу, какой цвет тебе подойдёт. Стянув с себя одежду, как и её и просили, девушка внимательно осмотрела своё отражение в зеркале и повернулась к нему спиной, заглядывая через плечо. Интересно – разглядит ли Елена? Белёсую, почти незаметную, паутину шрамов под правой лопаткой.       – … Это было нападение? Триш медленно повернула голову в сторону. Елена стояла, не видя ни отражения, ни уж тем более тела Холмс, однако эти мелкие рубцы не остались незамеченными.       – Нет, совсем нет. Мне было десять – неудачно упала на битое стекло. О том, что падение было неслучайным, а если бы помощь была оказана своевременно, то шрамов бы не осталось, Терри договорила уже в собственных мыслях.       – Значит, платья с открытой спиной мы исключаем, – подытожила Елена, с головой ныряя в кучу цветных тряпок. – У тебя на родине был возлюбленный, Триш?       – А что, на примете есть тот, кому ты могла бы меня сосватать? – девушка улыбнулась, присев на мягкий пуфик и закинув ногу на ногу. Почему-то, собственная нагота (тряпичные трусики в неэротичный горох были не в счёт) ничуть не смущала её.       – Полно, – звонко рассмеялись откуда-то из-за вешалок. – Порой сама удивляюсь, откуда так много знакомств... Ну, так что?       – У меня никого не было. И вряд ли появится.       – Я бы на твоём месте не была так уверена – посмотри, как много вокруг привлекательных мужчин.       – Если ты намекаешь на Джотто и компанию, то мой ответ отрицательный. При всём уважении к их состоятельности и привлекательности. Елена засмеялась ещё громче.       – Нет, этих я не предлагаю. Я бы и сама не рискнула отдать кому-то из них своё сердце, если бы в своё время Деймон не покорил меня, – весело сказала она. – Я говорю о других. Ты ведь знакома с Кристиано Сарто? Накл сказал, что ты ему очень симпатична.       – Искренне ему в этом сочувствую.       – От того, что он молод?       – Нет. От того, что я ему точно не пара.       – Глупости какие!.. Но если Кристиано тебя не устраивает, то ещё на тебя заглядывается племянник Матиса – Леон.       – Кто? – Триш вопросительно нахмурила брови. Сколько она была знакома с Матисом, тот ни разу не упоминал никакого племянника. Не говоря уже о каком-то мистическом «заглядывается».       – Ох, кажется, мне не стоило этого говорить. Мне по секрету сказал Деймон. Устало взъерошив волосы на голове, Холмс тяжело вздохнула. Привязанность к тем, с кем её разделяло целое столетие? В этом Терри сполна хватало одного Рено. Ей становилось не по себе уже от того, что там, в будущем, его не будет рядом. Девушка уже не стеснялась признаваться самой себе в том, что будет за ним скучать.       – Вы с Деймоном, как я погляжу, помимо возлюбленных, ещё и лучшие подружки-сплетницы? – попыталась соскочить с этой щекотливой темы Триш.       – Нет, я просто волновалась и попросила его присмотреть за тобой, – Елена наконец-то выглянула из-за своего укрытия и пожала плечами, после чего вновь исчезла.       – Я настолько странная, что за мной нужен постоянный надзор? – утомлённо поинтересовалась ведьма.       – Ты недооцениваешь свой характер и внешние данные. Посмотри на нашего Джотто – он полностью очарован тобой.       – О нет, ты ведь не знаешь всего…       – Дорогая, это ты не знаешь, каким был этот сухарь раньше. Ещё хуже, чем Алауди! – притворно возмутилась женщина. – Алауди хотя бы сразу стукнул кулаком и сказал, что ему этот цирк со свахами не нужен и жену он в состоянии себе выбрать сам, а этот… сколько раз спрашивали у него про пассию, даже предлагали кандидаток, а он всё – «Дела семьи важнее и бла-бла-бла…».       – Не такой уж он и идеальный, – Триш привалилась спиной к стене.       – По-секрету скажу – у каждого из них свои причуды. Даже не вздумай слушать то, что болтают девицы в городе – такого наговорят, что уши в трубочку сворачиваются.       – Во всяком случае, – колдунья хлопнула в ладоши, словно подводя итог. – Даже если бы я и хотела с кем-то отношений, то это скорее был бы кто-то, вроде Карлоса. Но не Джотто.       – Твоя категоричность вызывает моё любопытство. Нащипав с вешалок платья разнообразных фасонов и цветовых гамм, личный стилист Терри выпорхнула из кучи тряпья и за руку потянула свою модель, чтобы та встала.       – Я боюсь его, – честно ответила девушка.       – Он хитёр, – согласно кивнула женщина. – Безусловно умён, хитёр и при этом чудаковат… Но я ведь и не говорю тебе выходить за него замуж. Я просто хочу, чтобы ты кое-что знала о нём. Она приложила одно из платьев к плечам Холмс и отошла, чтобы посмотреть издалека.       – Он из того типа людей, что никогда и ничего не делают во вред. Чтобы он ни сделал и ни сказал – это всего лишь значит, что Джотто считает, будто так будет лучше. Для своих тридцати он довольно наивен, но далеко не глуп, – Елена лучезарно улыбнулась. – По-моему, в этом всё его очарование. Взглянув на себя в зеркало ещё раз, Патрисия покачала головой. Её голос стал совсем тихим – его было едва слышно.       – Ты не понимаешь… Елена, он мне душу наизнанку выворачивает. Я боюсь, что однажды из-за него я снова стану тем… чем была когда-то. Женщина молча осмотрела девушку с благосклонной, почти материнской улыбкой.       – Или ты боишься, что привязанность в конечном итоге сделает тебя уязвимой, – сказала она.       – Напомни мне, к чему был весь этот разговор?       – Ни к чему. Он был нужен мне для того, чтобы понять – насколько сильно ты была ранена.       – Но я не была… Елена прервала её возражение одним изящным взмахом ладони.       – Была. И ещё как. Поначалу Терри удивилась. Никто ещё не заявлял ей о таких вещах прямым текстом. Удивление быстро сменилось снисхождением.       – И каков ваш вердикт, доктор? – без какого-либо намёка на сарказм, но с улыбкой спросила Терри.       – … Тебе очень идёт этот цвет, – подмигнула ей Елена. И тогда Триш мысленно сказала себе: «Это должен быть кто угодно, но только не она. Человеком, с клеймом смерти над головой просто обязан быть кто-то другой». Пальцы нервно сминали светлую юбку платья.

– Послушай, папа, а когда понимаешь, что уже привязался к человеку? – Детка, ты задаешь вопросы, на которые я просто не могу дать внятный ответ. Ты действительно моя дочь. – И всё же? Как я пойму, что этот человек запал мне в душу? – Дай подумать… Наверное, это когда знаешь, что будет невыносимо больно потерять его. Когда не можешь представить, как будешь обходиться без него. И…

      – … Когда ты почувствуешь, что уже слишком поздно отстраняться от него, – безмолвно шептали бледные губы.

– … Но знаешь, что, Терри-Триш? Тогда же ты почувствуешь, что сделаешь что угодно, лишь бы не потерять. И это – самое важное чувство, которое ты должна запомнить.