Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. С огромным трудом осознавая своё положение, Триш неизбежно приходила к выводам о собственной смерти: глупой и, что огорчало ещё больше, бессмысленной. Чем отчётливее вырисовывалась её безнадёжная ситуация, тем меньше ведьма была способна адекватно соображать. Мысли носились по голове беспорядочными вихрями – метались, словно осы в улье, и жалили одна больнее другой. Даже с полным запасом маны не каждая ведьма была способна противостоять охотнику, что уж говорить о той, что истратила свои силы на один треклятущий Обет молчания? По виску скатилась капля холодного пота: Холмс трясло от ужаса, словно тот был какой-то смертельной лихорадкой. Однако обратно пропорционально её страху, Алауди был спокойнее, чем когда-либо: он равнодушно рассматривал человека, о котором собирал всю доступную и недоступную информацию с того самого вечера в поместье родителей Елены. - Извините, что прервал – вы так мило беседовали, что я не удержался. Джозеф Остин довольно склабился и с хищным вожделением следил за тем, как белела и серела от ужаса его жертва. Ловко балансируя на сплетённых ветках дерева, словно ему ничего не стоило удерживать равновесие на тонких переплетениях, он медленно положил руку на пояс. Синхронно с тем, как его ладонь сдвинулась, Триш инстинктивно дёрнулась и упала с дивана, неслабо приложившись спиной об угол деревянного кофейного столика. Незажившая ладонь по-прежнему болезненно ныла и требовала к себе бережного обращения, да и синяк после удара на спине останется, однако ведьме было совсем не до этих мелких болячек. Алауди даже бровью не повёл. Если бы Холмс было до него какое-то дело, она бы непременно задалась вопросом – почему он оставался так невозмутим, несмотря на то, что едва ли мог не почувствовать опасность, которую буквально источал незваный гость. - Боишься, - невероятно довольным тоном заключил охотник. – Правильно... Радуешь меня всё больше и больше, Триш. Трясущейся рукой ведьма схватилась за блузку, сжав её на груди. Лёгкие сдавило, сжало, скрутило с такой силой, что казалось, будто они исчезли вовсе. Она задыхалась и ничего не могла сказать – с губ слетал только свистящий хрип. Детектив тем временем наблюдал: за реакцией девушки; за поведением выслеживаемого им мужчины-охотника; за тем, как страх, обуревавший колдунью, переходил в фазу смертельного шока быстрее, чем шли секунды. Смотрел хладнокровно, словно изучал и… выжидал чего-то. Сердце ведьмы, готовое вот-вот разорваться, задавало совершенно бешеный, неуловимый и непредсказуемый темп – то замирало, словно не хотело больше биться, то начинало колотиться изо всех сил, словно птица, пытающаяся вырваться из своей клетки. В ушах шумело и в висках стучало с такой силой, что казалось, будто в голове что-то вот-вот лопнет – разорвётся и брызнет изнутри ярко-алой кровью. - Триш! Перед глазами вспыхнули серые мерцающие огни: всю комнату заполонила чёрная, искрящаяся мелкими электрическими разрядами дымка. - Явился, значит, - самодовольно хмыкнули издалека. - Опаздываешь, - бесстрастно констатировали с другой стороны. Колдунья попыталась отползти назад, но ослабла настолько, что сил её хватило лишь на то, чтобы передвинуть свои руки за спину и попытаться притянуть трясущиеся колени к груди. Триш на физическом и ментальном уровне попросту не воспринимала то, что вокруг неё происходило. Было темно. Отчётливо до её слуха донёсся только звучный голос Рено и его переполненные гневом и неприкрытой угрозой слова… нет, по-настоящему звериное рычание: - Только тронь мою ведьму – я перегрызу тебе глотку быстрее, чем успеешь подумать о своём оружии. Холмс вздрогнула особенно сильно, словно его фраза привела её в чувства на несколько секунд. - Угрожаешь мне, фамильяр? Да ты сдохнешь ещё до того, как это дитя Дьявола успеет сдвинуться с места. После этого у неё не осталось иного выбора, кроме как вверить свою жизнь в руки «случая» и положиться на «удачу». Каким бы слабохарактерным это ни было, другого выхода у Терри банально не осталось. Девушка усилием воли закрыла глаза, словно темнота могла спрятать её от судьбоносных секунд между жизнь и смертью. События закрутились в бешеном вихре и с невероятной скоростью, словно одно спешило перебить собой другое. - У тебя не нервы – стальные канаты, раз даже поджилки на смертном одре не трясутся, фамильяр. - Мне ради этой девочки и умереть не жалко. И всего одно ничтожное мгновение отделило её от путешествия на тот свет – несчастный миг, который промелькнул настолько быстро, что даже моргнуть за это время было невозможно. Кто-то схватил её – грубо, резко и без предупреждения. Но даже так Триш не оказала никакого сопротивления. От того, чьи руки сейчас так небрежно сжимали её тело, совсем не веяло опасностью. Скорее даже наоборот – желанием защитить. В том месте, где буквально долю секунды назад сидела ведьма, появилась дымящаяся дыра – отверстие от пули. Но звука выстрела не было… Не было ведь? Холмс смотрела на это свидетельство покушения на её жизнь и не могла поверить – почему это происходило? Именно сейчас и именно с ней. Умереть?.. Здесь? Не в постели с шёлковыми простынями в доме с видом на океан и золотые пески, а в богом забытой штаб-квартире независимого хранителя Вонголы в компании его подчинённых и его самого? Нетушки. Нонсенс. Застывшая словно во льдах кровь начала бурлить, шипеть и пениться, учащая замедлившееся сердцебиение. Гнев вскипал в считанные секунды, вытесняя собой страх и оцепенение. Губы Триш скривились от ярости и досады. - Да что за чёрт? - рука потянулась к волосам на голове и ощутимо их сжала. Боль, пронзившая одновременно и затылок, и порезанную ладонь, немного привела колдунью в чувства. – Как будто это я решаю, кем мне родиться. В углу комнаты что-то подозрительно захрустело: графин с водой пошёл трещинами. - Да чёрта с два! Мне авва не для того жизнь дал, чтобы я здесь загнулась! В один момент, синхронно с тем, как стеклянный сосуд разлетелся вдребезги, стекло в оконной раме тоже лопнуло, будто от перенапряжения, и осколки оросили добрую половину комнаты. Терри стукнула кулаком по своему колену и зарычала от того, насколько сильно была огорчена, зла и одновременно испугана. - Холмс, что за чертовщину ты творишь?! – грозно воскликнул Алауди, против воли повысив голос, когда ведьма попыталась слезть с его рук и встать на ноги. Он быстро пресёк её безумную попытку, посчитав, что если не сделает этого, то сумасшедшая женщина в припадке бешеного геройства попытается противостоять своему возможному убийце. - Куда ты собралась, безмозглая? – мужчина слегка подкинул девушку, заменяя этим стандартное «встряхнуть за плечи», чтобы та перестала вырываться, а затем небрежно бросил: – Эй, я забираю её. - Ты должен был сделать это десять секунд назад! Дым понемногу начал рассеиваться и помутневшим от внезапно накатившей усталости взглядом Триш различила две мужских фигуры, стоявшие впереди. Дверь позади них с хлопком распахнулась и, ударившись об стену, вновь закрылась. Вперёд Алауди, словно стрелы, с бешеной скоростью метнулись двое – те самые подчинённые детектива. - … Врываться в дом полицейских, да ещё и без приглашения? А вам наглости не занимать, синьор! Один выстрел, за ним второй и сразу же третий. Чей-то глумливый смех и ругательства сквозь зубы – в голове Холмс царил самый настоящий хаос. Мужчина тем временем, по-прежнему держа обессилевшую ведьму на руках, сохраняя подозрительное безразличие к ситуации, просто вышел из комнаты, оставив Рено и своих подручных разбираться с внеплановым посетителем. Для Терри это казалось полнейшим безумием. Именно тем самым «не нормально», что почему-то так сильно соответствовало Вонголе и шло почти синонимом к ней. Несмотря на абсолютную кашу в голове всё же собрав остатки своего трезвого сознания в единое целое, Холмс подумала о том, что в общей сложности всё это было так сильно похоже на инсценировку – обычную театральную постановку спектакля с неудачным сценарием, что даже в появление охотника верилось с огромным трудом. Если бы только не та самая ненависть ко всем представителям её расы, исходившая от Джозефа Остина почти на физическом уровне, которую Терри ощущала лучше, чем собственные эмоции, колдунья несомненно посмеялась бы над тем, насколько отвратительно играли актёры и насколько неудачной получилась шутка в принципе. - Нужно забрать Рено… - ослабленно пробормотала Холмс. – Его нельзя там оставлять. Алауди вынес вяло сопротивлявшуюся девушку из здания. - Ты явно не в своём уме, - грубо обрубил детектив. - Вы не понимаете… да, не понимаете, - продолжала бормотать Триш. Её сознание путалось всё сильнее с каждым мгновением, а вязкий дурман накатывал волнами – одна больше другой. - Клянусь, я забью Джотто до смерти, если он не объяснит мне, почему я обязан следовать его плану и спасать тебя, - почти сквозь зубы процедил мужчина. Он едва успел усадить Холмс в машину и сесть за руль. Земля задрожала, всё вокруг заходило ходуном. В следующую секунду восточное крыло здания разлетелось на кусочки. Алауди вжал педаль газа в пол – автомобиль рванул с места и осколки от взрыва лишь чудом не задели его. Триш не увидела, как огонь полыхнул в другой части дома и вскоре центральную часть постигла та же участь, что и восточную: девушка потеряла сознание от усталости и рецидива своего нервного расстройства. Детектив же, глядя на горевшие руины штаб-квартиры в зеркало заднего вида, мысленно обещал себе сперва заставить Вонголу Примо возместить ущерб, а затем выпотрошить из него всё, что только можно. Почти нетронутым осталось лишь западное крыло, да и то вряд ли уже было пригодным для жилья. II. - … Даже если эта развалина пошла прахом, жизнь Триш намного важнее! - Это была моя собственность и… - Я всё равно была против, чтобы вы там находились – ежу понятно, что рядом с ней даже стоять опасно! Только подуешь чуть-чуть, и эта лачуга развалится! - Ты невыносима, Елена. Холмс еле пришла в себя. Очнулась от звонкого и возмущённого голоса Елены: женщина явно была рассержена и удручена чем-то. Сознание ведьмы возвращалось в реальность неохотно и туго. Тело было неестественно тяжёлым, словно свинец, а веки так и норовили закрыться, однако воспоминания о произошедшем до того, как Терри потеряла способность трезво мыслить, вернулись к ней в считанные доли секунд и поэтому колдунья не могла позволить себе спать и дальше. Опираясь ладонями на жестковатое сидение автомобиля и пытаясь не вслушиваться в обвинительные восклицания невесты Деймона Спейда, Патрисия медленно поднялась, после чего наощупь нашла ручку и открыла дверцу. Триш заметили, как только она буквально вывалилась из машины – ноги её совсем не держали, голова сильно кружилась и очень чётко ощущался сильный недостаток маны, который непременно необходимо было восполнить либо полноценным отдыхом, либо зельем, варить которое сил у девушки не было. - Триш! – напрочь позабыв о своей обиде и поучительных нотациях Алауди, Елена рысью бросилась к ведьме, помогая встать с колен. – Как ты себя чувствуешь? Мы сейчас же пойдём в дом, и ты приляжешь. Холмс хотела выдавить из себя хоть какое-то подобие благодарной улыбки, но стоило ей принять более-менее вертикальное положение, как желудок скрутился в узкую, ссохшуюся петлю, а к горлу подкатил несглатываемый ком чего-то мерзкого: горького и липкого. Едва успев отвернуться от всех и вырвать свою руку из ладоней женщины, ведьма схватилась пальцами за боковое зеркало автомобиля и её буквально вывернуло наизнанку прямо на дорогу. Глотку обожгло горечью. По спине прошлись лёгкие хлопки маленькой женской ладошки и Триш, откашливаясь от мерзости в своём горле, словно сквозь вату услышала заботливый мужской голос: - Всё будет хорошо. Сейчас это пройдёт. Часто и прерывисто дыша, она кивнула, словно была не в своём уме, а затем её снова скрутил спазм тошноты. Схватившись рукой за живот, когда на новый рвотный позыв тот откликнулся болезненной остротой, ведьма едва не свалилась на землю. Не дали – Джотто крепко схватил её за локоть, не позволив упасть. - Ничего-ничего, сейчас мы тебя уложим в постель, и ты отдохнёшь, - ласково приговаривала дочь принца с другой стороны, придерживая колдунье волосы и поглаживая её по спине. - Мне нужно в ванную, - осипшим голосом произнесла Триш, как только откашлялась и почувствовала, что в желудке больше не осталось ничего, что могло бы показаться наружу. Она кое-как выпрямилась, утёрла запястьем рот и выдохнула, смаргивая с ресниц слёзы. - … Грёбаная жизнь. Прямо как в аду. Меня что, отправили сюда, чтобы я здесь умерла? Елена жалостливо поджала губы и качнула головой. - Идём, дорогая. Она взяла её под руку, чтобы девушка не упала, однако едва успев сделать шаг в сторону, колени Холмс тут же подогнулись, и она едва не свалилась. Приглашений или просьб Примо ждать не стал – подхватил девушку на руки и понёс в сторону резиденции, чтобы за ней присмотрели, пока он будет отсутствовать. Триш слабо обняла мужчину за шею и, доверительно прижавшись щекой к его груди, наконец-то расслабилась и закрыла глаза, позволяя себе отдохнуть ещё немного. Она, по непонятным на то причинам, всей душой верила в то, что теперь, когда Джотто был здесь и обо всём знал, можно было не мучить себя и дальше. Сам Примо тем временем, лишь бросив взгляд на бледное и измученное стрессом лицо колдуньи, мученически вздохнул: пусть его план и проходил именно так, как он и задумывал, видеть девушку в таком состоянии всё равно было невыносимо. Он осторожно уложил ведьму на постель в своей спальне, пальцами убрал взмокшую, налипшую на лицо чёлку и, бросив короткий взгляд в сторону Елены, присевшей на край кровати с противоположной стороны, полностью вверил заботу о Холмс ей. Дочь принца с пониманием во взгляде посмотрела на суровое выражение потемневшего от нескрываемого гнева лица мужчины. Она знала, что Джотто шёл не на переговоры. И раз в этом случае ему понадобилась помощь Алауди и Деймона, можно было даже не сомневаться – дело серьёзное. До того, как он вышел за дверь, перед этим удивительно нежно поцеловав задремавшую от истощения Триш в лоб, Елена взяла тонкую, холодную ладонь ведьмы в свои руки, прижалась к ним лбом, моля всех богов о выздоровлении девушки, и сказала: - Я понятия не имею, что ты задумал, но пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы тот, из-за кого она сейчас в таком состоянии, получил по заслугам. Напоследок Джотто проверил пистолет, покоившийся в кобуре под левым плечом и, обернувшись всего лишь на одно короткое мгновение, утвердительно кивнул. - Позаботься о ней, - сказал он и дверь с негромким хлопком закрылась за его спиной. Мужчина знал – его рука не дрогнет, когда нужно будет пустить пулю и лишить Джозефа Остина его жалкой жизни. В тот вечер, когда фамильяр Триш наведался к нему в кабинет и узнал о встрече ведьмы с охотником, он задал вопрос – что нужно сделать, чтобы ведьма осталась в живых. Рено ответил ему незамедлительно. Но хитро, словно проверял. И Примо прошёл этот тест без каких-либо упрёков и замечаний. Триш не хотела никого убивать – она не была создана для того, чтобы отнимать чьи-то жизни. Для неё чужая кровь на собственных руках бы стала глубокой психологической травмой – ещё одним незаживающим шрамом на исполосованной душе. Джотто для неё такой жизни не желал – изначально был готов стать убийцей, несмотря на то, что раньше бы непременно задумался над этим и сто раз пересмотрел своё решение. Но сейчас… ради жизни любимой женщины ему было не совестно убить кого-то и не зазорно умереть за неё самому. - Всё закончится быстрее, чем ты откроешь глаза. Он действительно безо всяких сомнений любил Триш.