Постскриптум: "Пусть бог не вмешивается"

I. Сердце в груди мерзко каменело и леденело от волнения. Триш беспокойно металась из угла в угол, отмеряя ширину комнаты небольшими и неторопливыми шагами, доходя до сотни и начиная заново, с нуля, и делая всё это под пристальным взглядом Елены. - Триш, дорогая, успокойся, прошу тебя, - мягко попросила женщина, когда ведьма вслух отсчитала пятую по счёту сотню и вновь замолчала, делая новый круг. – Я тоже волнуюсь за них – так внезапно сорваться невесть куда, даже не предупредив нас… Но поверь мне, милая, это не первый конфликт, в который они вовлечены. Терри её совсем не слушала и продолжала погружаться в раздумья напополам с депрессией, медленно и со вкусом глодавшей измученную смятением душу. На самом деле волнение девушки крутилось не вокруг Джотто и остальных – оно было посвящено инстинкту ведьмы, который глубоко под рёбрами бился так отчаянно и сильно, что приносил гулкую фантомную боль, расходившуюся по всему телу невидимыми импульсами. Триш было очень хорошо знакомо это чувство. И она так сильно хотела бы никогда больше его не ощущать. Ведь то же самое начало происходить с ней в день, когда оборвалась жизнь её аввы – буквально за несколько часов до его смерти. Ведьма судорожно мотнула головой, когда перед глазами, будто в реальности, вспыхнула картина их последнего семейного ужина, а слуха словно коснулся мотив рождественской песни Фрэнка Синатры, которую в тот вечер крутила местная радиостанция. Нет. Пожалуйста, пусть будет что угодно, но только не это. Пусть это колдовское чутьё будет лишь обманкой – миражом или бредовой иллюзией, созданной Спейдом. Хотя бы раз, пускай оно ошибётся. Не в силах сдержаться, Холмс попыталась успокоить себя и шумно вобрала в лёгкие воздух, моментально испустив долгий, дрожащий выдох. - Триш? – Елена видимо забеспокоилась – состояние подруги её совсем не радовало с учётом того, что с тех пор, как вчера вечером Саверио привёз её в резиденцию, ведьма так и не смогла нормально поспать. Так легко было сказать «не волнуйся» и так трудно действовать согласно этим словам. Данте и Беатриче, которых Саверио послал в угоду синьоринам, могли лишь безмолвно переглядываться друг с другом, словно мысленно обсуждая диковинное поведение мисс Холмс, удивительно-неясно вызывавшее волнение в них самих, словно переносившее заразную болезнь. Дочери принца поведение ведьмы не показалось тем, с чем она могла бы справиться самостоятельно, поэтому женщина решила – пришла пора вытягивать. Либо Триш из её своеобразного делирия. Либо всё, что девушка на данный момент знала или о чём имела хотя бы смутные представления. - Данте, Беатриче, не организуете нам с Триш небольшой перекус? – любезно попросила Елена. - Да, сию минуту, синьорина, - с очаровательной и, что важнее, настоящей улыбкой кивнула девчушка. – Вам подать сюда или… - … В библиотеку, пожалуйста, - очарованная наимилейшей Беатриче, ответила ей женщина. – Мы с Триш переместимся туда. В противовес своей любезности с близнецами, Елена совсем неласково схватила Терри за ворот её блузки с излюбленным лейблом «онли хэндмэйд», и насильно утянула колдунью прочь из комнаты, понадеявшись, что смена обстановки немного приведёт девушку в чувства. Триш плелась следом за женщиной, словно заведённая. Она по-прежнему не произнесла ни слова и уже начинала понемногу жалеть о том, что совсем позабыла, куда дела те чёртовы успокоительные. Потому что от одного чая с ромашкой нервы, стянувшиеся в тугие узлы, не распутаются, дурные предчувствия и мысли в лучшую сторону не обратятся, да и руки дрожать не перестанут. Так что если и употреблять ромашку, то только лишь в качестве курительной смеси. - Ох, Триш, и что мне делать с этой твоей ипохондрией? Удручённо покачав головой, невеста Спейда положила ладонь на створку дверей из древесного массива, и несильно толкнула её, открывая взору ту самую библиотеку, которой так сильно и заметно для других гордился хозяин особняка. Все хорошо знали, у гордого и справедливого Джотто на первом месте стояли блага его семьи и друзей, а на втором – эта библиотека, хранившая в себе столько редких изданий и ценных древних рукописей, которыми мог располагать не каждый музей. Здесь мог почувствовать себя уютно лишь тот, кому нравилось проводить время в обществе разномастных историй, философских учений и чужих мыслях. Однако даже Триш ощущала в этом месте некий комфорт, пусть никогда особо и не слыла книголюбом и библиофилом. Не то, чтобы она почувствовала себя лучше, оказавшись в помещении, просто стало ясно – в эту комнату её привели неспроста, а значит, нужно было хотя бы уделить дочери принца должное внимание. - Я уже в порядке, Елена, - голос ведьмы был сух и слегка сипловат из-за долгого молчания, а ещё она совершенно не помнила, о чём с ней говорила подруга. – Спасибо тебе. Девушка раздвинула занавески, подвязав их тонкими шнурами, настежь распахнула окно, надеясь, что свежий воздух так же немного взбодрит её. Однако вместо лёгких смешанных ароматов из лесной рощи вперемешку с едва уловимым веянием морской соли, чувствительный к стойким запахам, нос Холмс уловил примешавшуюся к обычным земляным запахам вонь прогоревших деревяшек. Терри тут же вскинула голову, жадно всматриваясь в сторону центра города – верхние этажи и крыши, как минимум, двух или трёх, зданий были объяты огнём, а из окон валил густой, копотно-чёрный дым. - Опять глава города будет недоволен, что придётся тысячи лир выплатить жильцам тех квартир, - трагикомично выдохнула Елена, взглянув на тот же самый пейзаж, который так ужаснул её подругу. - Наверняка Алауди перестарался или Накл напортачил. Это их любимое. Остальные хотя бы пытаются не навредить окружающим их строениям и зданиям. Триш отшатнулась от окна, пытаясь остановить поток ужасающих мыслей и картин, которые навалом посещали её сознание, бросаясь от одной крайности к совершенно другой. Девушка уставилась на дочь принца, как на умалишенную, поскольку в тот момент, грешным делом подумала о ней именно так. - Почему ты относишься к этому, как к чему-то обыденному? – севшим от изумления голосом спросила Холмс. – Там ведь… люди могли пострадать. В ответ на её чистейшее недоумение женщина лишь мягко улыбнулась и с поразительным спокойствием взяла ведьму за руки. А та, ощутив прохладу её ладоней и пальцев, сумела только бессильно пожать плечами – эта улыбка не дала ей никаких ясностей. - Милая, когда с этой семьёй ты проведёшь столько же лет, сколько и я, то волей-неволей научишься терпеливо ожидать и верить, - Елена замолчала и повернула голову: на периферии зрения она заметила, как у пригородной часовни мелькнул янтарно-золотистый, искрящийся всполох, однако тут же скрылся за лиственной рощей. - … Сейчас мы с тобой для них, как для собаки пятая нога. Так что давай-ка спокойно перекусим, побеседуем и подождём, пока мужчины справятся со своей работой. Уверена – к рассвету они уже закончат. Триш поверила словам женщины, но лишь частично – подозрение и волнение из её взгляда так и не пропали. И Елена не собиралась её за это осуждать: ещё пять лет назад она и сама бы не смогла всецело довериться подобным суждениям. - А жители… - ведьма всё же не спешила расслабляться. Нельзя сказать, что безопасность местных стояла у неё в приоритете, однако в то, что она не была таковой у Примо, колдунья не верила. От слова «совсем». - Разумеется, если бы это было опасно для них, я бы не стала здесь спокойно сидеть. Однако Деймон и Лампо уже позаботились об этом. - Они могут работать в паре? – выразительно выгнув бровь, поинтересовалась Терри, не припоминая, чтобы Спейд, за исключением редких случаев, вообще принимал во внимание существование трусоватого мсье Лампо. - Когда очень нужно – вполне, - рассмеялась дочь принца, прекрасно понимая скептичное отношение к совместной деятельности этих двоих. – Триш, я знаю, что сейчас это не в моих силах – убедить тебя довериться мне – однако попробуй просто спокойно подождать. Джотто непременно отправит нам весточку, и сделает это до заката. - Ты его попросила? - Я ему угрожала. Не скрывая своего смешка, Триш выдохнула значительно ровнее и спокойнее, нежели раньше, и только теперь немного расслабила напряжённые плечи. В дверь нарочито громко постучали. - Не знаю, что принесли нам Данте и Беатриче, но будем надеяться, что это что-нибудь сладкое, - Елена оставила Триш у окна и позволила близнецам войти. Вернее будет сказать, что вошёл один лишь юноша, очевидно, потеряв сестру где-то в пути. Он держал в руках поднос с двумя чашками пахучего ягодного чая и объёмной корзинкой разнообразной выпечки. - А твоя сестра? – женщина присела в мягкое кресло, пригладив сзади юбку, чтобы та не примялась, и аккуратно поддела двумя пальцами сладкий коричный рулет, обсыпанный сахаром. - Мисс Грация задержала её на кухне, - вежливо откликнулся Данте. – Вас оставить? - Да, пожалуйста, - вместо Елены ответила Триш, присоединившись к подруге и подарив мальчишке ослепительную улыбку. – Если тебе не трудно. Уверена – Саверио уже приготовил для тебя какую-нибудь непыльную работёнку. Юноша неловко рассмеялся и кивнул – по правде говоря, дворецкий и впрямь дал ему на этот день несколько поручений, и Данте был бы рад выполнить их до захода солнца, чтобы старик, которого мальчик считал жутко ворчливым, не читал ему дотошных нравоучительных лекций. - В таком случае, если позволите, я откланяюсь, - он вежливо склонил голову перед дамами и скрылся из библиотеки, оставив дверь чуть приоткрытой. В помещении возникла ненавязчивая тишина, во время которой и Триш, и Елена предпочитали не вести беседы, а заедать тоскливые мысли вкусными десертами домашнего приготовления. - … Скажи, Елена, - покончив с третьим по счёту эклером, Холмс слизала с пальцев воздушный белковый крем. – Данте и Беатриче… им, кажется, по шестнадцать? - Семнадцать, - женщина ошеломлённо кивнула, искренне недоумевала по какой причине Патрисия вдруг заговорила об этих детях. - Почему их, таких маленьких, взяли в прислугу? Пожав плечами, дочь принца умиротворённо отпила из своей чашки и поставила её на блюдце. Звонкий стук фарфора разнёсся по тихому помещению, тут же затерявшись среди книжных стеллажей и полок. - Это было… лет двенадцать назад, кажется, - сказала она. – Ребята остались сиротами и погибали от голода в обнищалой рыбацкой деревушке. Джотто спас их и взял к себе, обучая всему, чему учили его самого. Те исхудавшие, голодные и плохо одетые волчата ни в какое сравнение не шли с собой нынешними. Сейчас у них была работа, которой они и зарабатывали себе недурное пропитание, а также имелась крыша над головой, и им давали хорошее образование. Данте и Беатриче росли в искренней доброте своих хозяев и старались угодить не потому, что им за это платили, а потому что были бесконечно благодарны за своё спасение и свои теперешние жизни. - Он учил их лично? Мне казалось, что этим занимался Саверио, - Триш отчего-то сильно заинтересовалась этим. - … Тогда – нет. Да и были они вместе с ним лишь первые полгода. И это при том, что за душой Джотто не имел ни гроша, а жил в маленькой комнатке, которую снимал на деньги, заработанные в бытность грузчиком в порту. - Как это? – Триш удивлённо моргнула. – А как же… вот это всё? – она обвела ладонью всё обширное пространство библиотеки. - А это наследство от деда, - ответила ей дочь принца, а затем добавила: - Разумеется, реконструированное. - Но почему… - получая поток такой удивительной информации, ведьма не успевала сформировывать нормальные вопросы. - Смешная и на самом деле очень глупая история, - фыркнула женщина. – Он взбунтовался, потому что не мог взять нужную сумму денег, чтобы отдать её нищему работнику фабрики. Дед – очень мудрый и умный, между прочим, синьор – выгнал его из дома, пригрозив лишить наследства. Просто выставил посреди ночи с одним-единственным чемоданом и сказал не возвращаться, пока не поймёт всю ценность каждой заработанной лиры. Хотя Джотто утверждает, что сам ушёл. Елена со смехом вспоминала то время, когда в глазах других её друг оставался лишь многообещающим юнцом и ему – совсем молодому – было по-настоящему невдомёк, чем руководствовался его опекун, ведь сам всегда учил помогать нуждавшимся и попавшим в беду. - И как он вернулся? – ведьма с любопытством уставилась на подругу. - Тот работник оказался пьяницей и был нищ не потому, что так сложились его обстоятельства, а потому что все деньги тратил на выпивку в трактирах. Именно этому Джотто должен был научиться – выяснять обстоятельства прежде чем бездумно разбрасывать кошельки с деньгами направо и налево... До сих пор никак не пойму – глупец он, наш Примо, или просто искренний добряк, - с усмешкой рассказала Елена. - Робин Гуд, - уверенно, будто бы ставила диагноз неизлечимо больному пациенту, заявила колдунья. Елена не стала возражать – это амплуа подходило ему почти идеально. II. Солнце лишь начинало клониться к линии горизонта, а непонятное серо-голубое небо, слегка орошалось светлыми лучами, оттенка жидкого янтаря. Почтовый голубь от Джотто и ко всё никак не стучался в окно, но и пожары в городе прекратили своё существование, оставив после себя лишь разруху и слабый запах гари. Удобно расположившись в широком кресле, в гостиной, Елена умиротворённо перечитывала Сирано де Бержерака, изредка скрывая за напечатанной пьесой полуулыбку. И в то время, как она наслаждалась комедией Эдварда Ростама, Триш, укрытая пледом, беспокойно дремала, уместившись на диване напротив дочери принца и держа у себя под боком сопящего в обе дырочки Рено. Ведьма всё время хмурилась и морщилась, поджимала губы и периодически сминала одежду в районе грудной клетки. Елена могла лишь гадать, что снилось её подруге, ибо даже если сон её был тревожен – отдых был отдыхом – и будить девушку женщина не решалась. Тем временем Холмс усиленно боролась собственными эмоциями в покоях мойры Клото. В этот раз, точно так же, как и во все предыдущие, она очнулась на прохладном мраморном полу, пытаясь отгородиться от света, заливавшего весь круглый зал с колоннами вместо стен. - Клото, мне, честно, сейчас не до тебя, - устало вымолвила ведьма, поднявшись на ноги и пальцами протерев заспанные глаза. – Оставь меня. Хуже горькой редьки каждая встреча здесь. - … Даже если вместо этой озорницы тебя в этом месте жду я? – насмешливо осведомился басистый, слегка хрипловатый мужской голос. Триш, как стояла с руками, закрывавшими её лицо, так и замерла, обомлев и онемев от удивления. Говор любимого аввы – картавый и иногда не совсем понятный – она бы узнала в любом времени, месте и в любых условиях. Она кое-как отняла вмиг задрожавшие руки от своих глаз, и тут же прижала их ко рту, уставившись на отца, как на ожившего мертвеца из фильмов ужасов. Освальд Холмс стоял перед ней, как будто бы никогда и не умирал вовсе, а все эти годы лишь играл с ней в прятки (жестокие, надо заметить). Он казался вполне себе живым – из плоти и крови – и выглядел точно таким же, каким Терри запомнила его в последний день жизни. Слегка растормошённый и взъерошенный, с таким привычным и таким родным озорным блеском в улыбающемся взгляде. Немолодой, но по-прежнему харизматично-привлекательный и обаятельный: отец Триш словно источал светлый позитив и добродушие, как и тогда – семь лет назад. - Вообще-то я хотел сделать тебе подарок на колдовское совершеннолетие, - мужчина неловко заулыбался и чесанул пятернёй нечёсаный затылок. – Но вон оно, как получилось. Буквально день не дотерпел. Да и обстоятельства такие… но об этом позже. Он сделал шаг вперёд, порываясь обнять дочь, однако той стало не до объятий: ведьма запуганно отшатнулась от родителя, а там ноги не выполнили своей функции – ослабели и подогнулись – и Холмс неуклюжим мешком повалилась обратно на пол. - Мио дио, - тихо охнул Освальд, но подходить к своему чаду больше не решился, пока его дочь не осозна́ет, пусть и несколько абсурдную, но всё же реальность. – Детка, ты не ушиблась? - Нет… - онемевшим языком еле выговорила Терри и, даже не предпринимая попытки подняться, абсолютно точно зная – ноги не выдержат и колени снова подкосятся – колдунья села, скрестив ноги (чего под юбкой платья видно не было). – Что происходит? Мужчина приглашения ждать не стал и уселся прямо напротив девушки, приготовившись то ли к долгому разговору, то ли к личному непрерывному монологу. Первый вариант был вернее, ибо Холмс знала своего отца, как облупленного – публичные выступления для него были пыткой не хуже Венецианской пекторали, поэтому он предпочитал активную обоюдную беседу с множественными выражениями разных углов мышления. - Это не шутка. Я здесь – Клото мне подсобила с этим, - авва указал пальцем в потолок. - И… много у нас времени? – осторожно поинтересовалась колдунья. - Достаточно для того, чтобы спокойно поговорить, - добродушно ответил ей мужчина, а затем рассмеялся и протянул свою руку ладонью вверх, обнажая перед Триш старый, давно затянувшийся шрам от ожога. – Ты всё ещё боишься? Я здесь и кажусь себе вполне реальным… можешь убедиться. Слегка приподняв ладонь, Освальд дождался, пока девушка медленно вытянет свою трясущуюся ручку в ответ, и любовно обхватил тоненькие пальчики своего чада, чтобы Триш смогла как следует прочувствовать всё то, чего так сильно любила касаться раньше: узловатость пальцев, сухую шероховатость и мозолистую грубость мужской кожи, а ещё совсем не видные и почти не ощущавшиеся морщинки на тыльных сторонах рук. Убедившись в реальности собственных ощущений, Триш стала воспринимать происходившее более спокойно и осознанно. Она даже улыбнулась – ведь подделать эти, до ноющей боли в подреберье знакомые, чувства подделать не смог бы даже такой искусный иллюзионист, как Деймон. - Ну же, дочка. Скоро ведь будет уже семь лет, как мы расстались, - Холмс раскинул руки в стороны, призывая своё чадо обнять себя. На этот раз Патрисия не колебалась ни секунды – она с радостью угодила в любящие медвежьи объятия отца, лицом вжимаясь в крепкую грудь и цепляясь немеющими пальцами за плечи. - Тяжело тебе пришлось, детка? – ласково поглаживая своё дитя по голове, спросил Освальд, в ответ получив жест отрицания. Триш просто так невообразимо сильно скучала по нему все эти годы. Ей столько хотелось рассказать и спросить. Заявить, как не доставало его внимания, любви, поддержки и советов. Но сейчас, когда любимый аввочка наконец-то появился, все мысли и вопросы ушли куда-то на задний план, став ненужным реквизитом, достойным лишь кладовой с остальным мусором. От отца пахло хризантемами – прямо как в тот день, когда его гроб был сплошь и рядом усеян самыми белоснежными цветками. Триш с упоением вдыхала этот аромат и теснее прижималась к Освальду, словно пытаясь впитать в себя как можно больше его тепла и запаха. - Не тяжело, - голос зазвенел от слёз. – Одиноко. Я очень сильно скучала по тебе, папа. Опечаленно вздохнув, мужчина звонко поцеловал свою взрослую дочь в макушку. - Я знаю, родная, - на выдохе произнёс он. – Мне так жаль, что я оставил тебя в таком юном возрасте. И тем не менее я горд, что смог защитить тебя в тот день… Зато теперь посмотри, какой прекрасной и сильной ты стала. Все друзья завидуют, что у меня такая дочь – есть, чем похвастаться. - Ты ничуть не изменился, Освальд, - девушка несильно стукнула его рукой по плечу. - Я мертвец, милая, - мужчина озорно подвигал бровями. - Нам чертовски трудно перевоспитать себя. В груди Патрисии затаилась щемящая, тоскливая боль. Триш знала, что авва был мёртв и осознавала это вполне чётко, однако его присутствие рядом с ней, живые объятия, и ничуть не переменившиеся характер и внешность, которые шли вразрез с жестокой действительностью, подминали под себя весь реализм. - Хотя я, если честно, нисколько в тебе не сомневался. Ты даже мужчину себе выбрала правильного, - ничуть не наигранно, но невероятно хвастливо похвалил ведьму её отец. – Я полностью одобряю твой выбор. Ты с ним и его семьёй, как у Христа за пазухой, поэтому мне даже беспокоиться не стоит. - Папа, мы теперь будем говорить о Джотто и всей первой Вонголе? – выразительно выгнув левую бровь, поинтересовалась Терри, отстранившись от мужчины и вернувшись в свою исходную позицию, при этом держа пальцы аввы в своих ладонях. - Во времени мы немного ограничены, так что только самое важное – ты же знаешь, что от секса без защиты дети рождаются? Колдунья снисходительно покачала головой и фыркнула от смеха. Ни дать, ни взять – типичный Освальд. - Опустим эту тему: я девочка взрослая… Лучше скажи мне – тебе хорошо? Ну, не на Земле, - ведьма украдкой осмотрелась по сторонам, беспомощно выискивая подходящую ассоциацию для места, в котором сейчас могла крутиться душа её аввы. - Забавный вопрос, - насмешливо хмыкнул Освальд. На самом деле вопрос был до жути глупым, но к подобным неумным вещам мужчина давно привык – он знал, как трудно Терри давалось хотя бы просто поддерживать свои извилины в их первозданном состоянии и не давать им распрямиться. Не по-отечески, но что поделать? Умственные способности Триш всегда желали оставлять лучшего. - Вообще, везде хорошо, где нас нет, малышка. Ведьма кивнула – что верно, то верно. - Я наблюдал за тобой, Терри-Триш, - мужчина задумчиво поскрёб гладко выбритый подбородок. – Надо заметить – несмотря ни на что, ты всё же похожа на Маргариту. - Чем это? – удивилась ведьма. О гадком и ничуть не милом характере Бе́ргер она была лишь наслышана от своего отца. - А вы обе умудряетесь в неприятности попадать, ничего толком для этого не делая, - бесстрастно пожал плечами Холмс. Колдунья закатила глаза, мол: «да-да, я прекрасно об этом знаю». Но опять же – и не поспоришь ведь вообще. - Скажи, пап… что бы сделал на моём месте ты? – Патрисия смяла пальцами тонкую шифоновую юбку. Освальд вздохнул – тяжко-тяжко так. Столько лет его дочь пожила уже на этом свете, столько всего повидала и пережила, а уму-разуму всё никак не научится. - Милая, скажи мне, чему я тебя учил? – снисходительно и ласково, будто пытался объясниться с дитём неразумным, спросил авва. - … Нет, не так – что я тебе сказал в последний раз, когда мы виделись? Ведьма крепко призадумалась. Отец научил её невообразимому количеству вещей. Коротко говоря он научил её жизни, поэтому определить что-то конкретное было невероятно сложно. - Эм… ты сказал, чтобы я никогда не признавалась мужчинам в своих чувствах. По крайней мере первая, - спустя некоторый промежуток вдумчивых размышлений, отозвалась девушка. – Потому что они от этого хиреют. Мужчина сперва удивлённо поморгал и затем закатился раскатистым хохотом. - Конечно я говорил такое, но… - сквозь смех продавил он слова. - … Всё же, согласись, это нашему делу никак не поможет. Триш потупила взгляд – ей нечего было сказать. - Детка, я уже учил тебя этому много раз – но повторил это и тогда: в своей жизни любой выбор делаешь ты сама. Ты должна поступать так, как велит тебе то, что находится вот здесь, - он показал рукой на грудную клетку Терри, в ту сторону, с которой в бешеном, чрезвычайно волнительном темпе глухо рокотало сердце. – Лишь помогая себе тем, что есть здесь, - указательный палец плавно коснулся виска ведьмы. – Но ни в коем случае не давая этому завладеть всеми твоими чувствами. Освальд постоянно наблюдал за всеми поступками и выборами Триш и изредка огорчался, когда она, вместо того, чтобы принять то решение, которое диктовало ей собственное желание, делала совершенно иной выбор, руководствуясь примером и словами своего отца. Он мечтал, чтобы она наконец освободилась от его влияния и зажила той жизнью, в которой смогла бы учиться на собственных ошибках, а не оправдывала свои поступки и слова фразой: «Авва всегда говорил…». А сейчас, встретив Вонголу, Терри наконец-то начала взрослеть и понимать, что мир вокруг заповедей аввы не вращался и истиной в последней инстанции их не делал. Советы на то и советы – чтобы просто принимать их во внимание, но действовать согласно своему укладу. - Поэтому, Терри-Триш… - Освальд поднял глаза, чтобы сказать это дочери, глядя ей в глаза, демонстрируя всю важность своих слов… и тут же забыл об этом. - Маленькая чертовка – ты провела меня. Ведьма шкодливо улыбнулась и кивнула. - Я хотела услышать это ещё раз, - ничуть не виновато изрекла она. Она уже всё знала и понимала. Холмс ошибался – его дочь сильно выросла и повзрослела. - Это ещё раз доказывает, что я тебя хорошо воспитал, - удовлетворённо кивнул он, потянувшись к голове Триш и по-отечески ласково растрепав ей волосы, вызвав у колдуньи тихий смешок. – … Но, детка, мне разрешили прийти сюда не просто так. Клото решила, что предупредить тебя должен именно я. С недоумением нахмурив брови так похоже на то, как это делал сам Освальд, Терри с очевидным непониманием взглянула на отца. Она была так обрадована его появлению, что даже не задумалась о причинах, по которым капризная Мойра пустила Холмса на встречу с дочерью. Ей казалось, что высшие инстанции соизволили дать ведьме небольшое поощрение. - Это конец, Терри-Триш. Твоё испытание закончится сегодня. Пусть мужчина и не стремился к этому, предупреждение всё равно получилось зловещим само по себе. Поначалу Триш подумала, что ослышалась или неправильно поняла, поэтому сочла нужным уточнить: - То есть? Конец какого испытания? - Постарайся, детка – это последний рывок, - Освальд поднялся на ноги и помог встать Патрисии. – Сегодня. Дай человеку ту жизнь, которую у него отняли. Триш остолбенела. Реакция говорила сама за себя, и Освальд понимал и принимал это – её страх, неверие и искреннее непонимание. Он и сам едва ли захотел бы оказаться в такой ситуации, хотя вершители человеческих судеб, почему-то, упорно продолжали настаивать на том, что нет приключения лучше, чем путешествие во времени. - Но как? Я ведь… - … Не знаешь, кто это? Стыдливо опустив голову, колдунья кивнула в ответ на вопрос. - Всё в порядке, Терри-Триш, - Освальд плавно приобнял своё чадо за плечи. – Я помогу. - Почему сейчас? Почему не месяц или два назад? – девушка обхватила отца обеими руками за талию, лбом уткнувшись в его плечо. - Герои всегда опаздывают – слышала о таком? – мужчина улыбнулся, нежно поддерживая своего ребёнка. Сейчас, когда он вновь держал дочь в своих объятиях, она в который раз казалась ему крошечной, слабой и беззащитной – маленькой девочкой, которой требовалась его опека и любовь. Даже в этом Патрисия была так похожа на неё – на Маргариту. Женщину, которую он никогда не любил, но был так сильно благодарен ей за самого ценного человека, появившегося в его жизни слишком внезапно и спонтанно. - Триш, скажи мне – когда тебе хочется пожаловаться на свои проблемы и поплакаться, о ком ты думаешь в первую очередь? - О Рено, - в мгновение ока выпалила Терри. Мужчина посмеялся – связь этого ребёнка с тем хорьком была слишком сильна. - Хорошо. Тогда спрошу по-другому: когда ты говоришь «Этот человек непременно должен выжить» – чьё лицо первым приходит тебе на ум? Ведьма не ответила. Едва Освальд успел закончить, образ нужного человека вырисовался в её голове сам собой ещё до того, как мозг смог осмыслить все слова аввы и собрать их единое предложение. - Тогда я… с самого начала была права? – поражённая такой очевидностью, вымолвила девушка. – О, боже… - Всё будет хорошо, детка. Я знаю. - Подожди, ты же не хочешь сказать, что это всё! Авва?! Отчаянно вцепившись обеими руками в рубашку отца, Триш всеми силами продлить это мгновение, умоляя время застыть, чтобы побыть с Освальдом чуть подольше. - Прости, малышка, - с горечью произнёс Холмс, удерживая самого себя от несвойственных мужчине слёз. – Сейчас мне действительно пора. Да и тебе нужно поторопиться. Триш отрицательно качнула головой. Ни на минуту… ни на секунду ей не хотелось вновь разлучиться со своим аввой. - Но я не хочу… - отчаянно зашептала она. Глаза защипало, и рубашка отца в один момент намокла от слёз. - Пойми, детка – я уже не жив. Тебе со мной никак нельзя, - Освальд с большим нежеланием отстранился от дочери и взял её зарёванное лицо в свои ладони, мягко поцеловав в лоб. - Жить дальше ради меня – вот, что поможет мне со спокойной душой уйти. Понимаешь?.. Я знаю, ты всё понимаешь – ты у меня умная девочка. Было так тяжело расставаться. - Не понимаю – почему все от меня уходят? – всхлипнула ведьма, наконец-то решившись произнести вслух тот вопрос, который безмолвно сжирал её изнутри, вырывая из души целые куски. – У меня, что на лбу вечное одиночество прописано? Освальд яростно замотал головой, отрицая эти дурные идеи. - Не смей так думать – ты не одна. Не была и не будешь. Поверь мне… Триш? Ну, давай, детка, посмотри на меня, - он заставил девушку поднять на него глаза и отрыть их. – Ты мне веришь? Веришь своему авве? - Да. - Ты для меня самый замечательный ребёнок, - любовно проговорил он, прижимаясь своим лбом ко лбу колдуньи. – И самая прекрасная в мире женщина для того юноши, Джотто… Я уверен в этом на столько же, на сколько уверен в том, что мёртв. Тебе ни за что не дадут остаться одной… - Триш особенно-громко всхлипнула и, не в силах сказать что-либо, просто кивнула. – Умница. Ну же, улыбнись – впереди тебя ждёт несравненное счастье. Просто нужно ещё немного побороться за него. Совсем чуть-чуть. Я буду присматривать за тобой, детка. - Ты обещаешь мне? - И даже больше: я обещаю, что смогу вернуться к тебе. Может быть, не таким же, каким ты меня запомнила, но ты сразу же узнаешь меня – клянусь. Порывисто заключив Освальда в объятия, девушка судорожно поцеловала его в щёку. В руках отца она чувствовала себя в безопасности, словно её тело на уровне инстинктов знало – авва сможет защитить во что бы то ни стало. - И да, Терри-Триш, - Освальд вытер мокрые щёки девушки своими ладонями. – Это работает. - Что? - Заклинание Марго. «Загадай желание, когда я погасну»… оно действительно работает. Передай это своему парню. - Как ты это понял? - … Я загадал нам с тобой свободу. Там, на Ферме. Но Терри не сказала ничего. Она не поняла его – ведь как может такая вещь вообще быть материальной и как, в случае чего, сможет помочь им с Джотто? - Я люблю тебя, пап, - вместо ответа шёпотом отозвалась она. - Очень-очень сильно. - Я знаю, детка, - едва слышно произнёс мужчина, всё же не сумев сдержаться: по щеке проскользнула скупая мужская слеза любящего отца, готового вот-вот расстаться со своим драгоценным чадом. - Не плачь слишком много обо мне… И помни, что я всегда буду любить тебя. Может быть, это банально, но зато я честен, ты ведь знаешь? Я учёный и, к сожалению, не умею красиво говорить. - Да... Я знаю. Триш попыталась приподнять уголки подрагивавших губ, так и норовивших скривиться от печали, щедро поливавшей все внутренности чем-то едким, горчащим и пекущим одновременно. Было больно. До безумия. Но последние мгновения их встречи Терри всем сердцем хотела улыбаться и видеть улыбку аввы в ответ. - Пап, - уже предчувствуя своё возвращение в реальность, Триш всё же сумела на мгновение перестать заливаться слезами и убиваться от горя. - … Спасибо, что позволил мне родиться. Я правда была очень счастлива с тобой. Счастлива и горда быть твоей дочерью. Усилием воли сомкнув веки со слипшимися от слёз ресницами, в последнюю секунду своего сновидения, ведьма всё же услышала глухой и отдалённый ответ: - Спасибо, что выбрала меня своим отцом... Будь счастлива и впредь, детка.