Имена

В первую ночь Кощей скучает по дому. Как и у остальных, у него двойное имя — Пси Эпсилон, что было бессмысленным набором букв, созданным для статистики. Его настоящее имя спрятано где-то глубоко внутри его разума, между двух гулко бьющихся сердец, под складками темной удушающей мантии. Он хочет найти свое имя и произнести, как только одноклассники спросят, как его зовут. — Пси и Кощей, - он ответит, а после выпалит, — Так меня называет мама. Весь класс рассмеется. — Называла, - он быстро поменяет время на прошедшее, потому что так правильнее. Внутри что-то разорвется от осознания одной простой истины - даже не смотря на то, что он Повелитель Времени, ему никогда не удастся повернуть время вспять. Сворачиваясь калачиком на одной из бесконечного количества коек для инициируемых, он думает о своем ядовитом будущем, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Все должно было быть по-другому. Он закрывает глаза и видит временную воронку, как всегда находящуюся на грани возможного. Холодные мерцающие искры медленно-медленно заползают внутрь его сознания, пожирая все тепло. Кощей никогда не думал, что будет скучать по дому, но когда он смотрит в неизвестность, его пробирает мелкая дрожь и он хочет вернуться; голова раскалывается, Кощей цепляется за границы мироздания, пытаясь не упасть в эту неизвестность, он так напуган. Он резко распахивает глаза и видит только темноту спальни. Игнорируя слабость, он сосредотачивается на пульсирующей головной боли, давящей на череп. Где-то вдалеке слышится тихий плач. Кощей чувствует, как что-то внутри него тянется к этому тихому звуку, будто у них есть что-то общее (они тут все из Прайдонского факультета, но это совершенно иное). Он мог даже подумать, что эти всхлипывающие звуки издает он, если бы они не слышались с кровати, находящейся двумя ярусами ниже. Кощею никто об этом не говорил, но он сам понимает, что чем меньше он будет тосковать по дому, тем будет проще. Слова, которые он гордо говорил на церемонии вступления в академию сейчас звучат почти как приказ: «До конца дней своих я буду усмирять свои мысли и действия справедливостью и благородством». Кощей еще не совсем уверен в том, что именно подразумевают древние законы под справедливостью и благородством, но он точно знает, каково это - чувствовать всю тошнотворную несправедливость нахождения здесь. Именно поэтому он поднимается с кровати и идет к источнику едва слышного всхлипывания, обжигая ступни холодной поверхностью пола, а затем осторожно забирается в кровать. Всхлипывания резко прекращаются, и парень садится на кровати. В темноте комнаты невозможно узнать цвет, но Кощей может точно сказать, что у обитателя этой кровати светлые волосы и острые черты лица, которые обличают в нем невероятное упрямство. Мальчик проводит тыльной стороной руки по лицу Кощея, и приподнимает его подбородок, заставляя того смотреть прямо в глаза. — Что ты тут делаешь? - шепчет он. Кощей сам не до конца понимает, что именно он тут делает, но что-то начинает медленно раздирать его сердца в клочья, и единственное, что он хочет сказать, это: — Не волнуйся, ты не одинок. Понимая, что это слишком для начала, он тихо говорит: — Я случайно подслушал. Прости. Глаза другого парня все еще хранят в себе капельку враждебности, но все остальное оттаивает от извинения. — Прости, - эхом отзывается светловолосый, — Я не хотел никого разбудить. Чувствуя, что проваливается вместе с этим странным парнем в бездонную пропасть эмоций, Кощей честно говорит: — Не важно. Я все равно слишком волновался, чтобы заснуть. Они смотрят на друг друга. Пропасть исчезает, временная воронка растворяется в небытие, темнота больше не давит и не кажется такой чужой, и впервые в своей недолгой жизни Кощей на самом деле понимает, каково это - быть понятым. — Тета Сигма, - представляется мальчик, неуклюже протягивая руку. Не менее неловко Кощей пожимает протянутую руку. — Пси Эпсилон, - его не покидает чувство полной безопасности, и это все из-за Теты Сигмы, имя которого уже не просто часть статистики, — Но можно просто Кощей, - добавляет он. Это не его настоящее имя, но ничего не имеет значения, когда рука Теты Сигмы крепко сжимает его ладонь. Кощей не хочет уходить. Только тихие всхлипывания этого парня дали понять Кощею, что он не одинок. На пару секунд Кощей даже почувствовал, что он по-настоящему силен. Если у него хватит сил, то он останется, и сделает это только для того, чтобы Тете стало лучше. Просто небольшое умозаключение. Он не спрашивает разрешения, но Тета его не прогоняет, и, в конце концов, они засыпают в обнимку. С первым лучами двух солнц Кощей просыпается, осторожно выпутывается из тонких рук светловолосого и возвращается в свою холодную кровать, где он снова засыпает, чувствуя, как губы расплываются в усмешке. Кажется, все налаживается. *** Но, увы. Семья Теты Сигмы была намного менее значимой в обществе, чем семья Кощея с их блестящей репутацией, из-за которой он здесь и оказался. Самые низкие уровни матрицы строго систематизированы, и, возможно, он бы даже не смог оттуда выбраться, если в системе жизни обеспечения не было ничего указано о его положении. Тета Сигма оказался во второе группе, а Кощей в третьей. Деление на группы происходило без учета особых талантов студентов или чего-то еще, так что не было реальной причины по которой Кощей не должен был дружить со студентом из другой группы; не было реальной причины, но было нежелание делать первым шаг из-за упрямости, и, возможно, даже осознание, что их дружба может стать пятном на блестящей репутации его семьи. Кощей мог подсесть к Тете Сигме за обедом, если не учитывать то, что у них были разные расписания, да и к тому моменту, как Кощей набирался смелости и хотел к нему подойти, вокруг него постоянно кто-то вертелся, будто он был ядром особо важного атома социума. Еще был вариант поймать его после отбоя, но Кощей понимал, что повторное проникновение в личное пространство вряд ли пройдет так гладко. Так что все, что ему оставалось, это наблюдать за парнем и впитывать в себя каждую черту его лица: высокий лоб, светлые волосы, самоуверенно вздернутый подбородок и непринужденная улыбка. Просто нужно сделать шаг и начать вращаться по орбите Теты Сигмы, но Кощей не хотел стать одним из безликих электронов, постоянно вертящихся вокруг этого высокомерного ядра. Вместо этого он начал усердно учиться. Он делал все геометрические расчеты за рекордно короткие сроки. Чуть позже он научился делать их немного медленнее, но более аккуратно, исключая даже малейший намек на ошибку, чтобы каждый раз выполнять задание на сто процентов. Кощей научился изменять условия уравнений так, чтобы в ответе всегда получались счастливые числа. На втором году обучения они изучают поэзию их родной галактики на протяжении всей истории. Кощей развлекает себя тем, что превращает пятистопный ямб в двоичный, в квадратичный, а потом начинает сначала, выполняя все без единой ошибки. Вместо темной мантии инициации он носит алую, и она выделяла его из общей массы черно-белых призраков с нелепыми волосами. Он был на побегушках у старших студентов, как и ожидалось, но даже осознание того, что все другие ученики его возраста тоже прислуживают им, не смягчало силу его негодования. Учителя смотрели сквозь пальцы на его мелкие проступки, не имея оснований полагать, что он был кем-то еще, кроме умного парня, который всегда блестяще выполнял задания. Со всеми остальными ему было просто скучно. Кощей, проживший ничтожно мало, начал задыхаться в этом крошечном мире. *** Благодаря хорошим оценкам у него появилось больше свободного времени. Вечера Кощей проводит в полном одиночестве за стенами академии, которая находится у подножья гор Утешения и Одиночества. Если встать на определенное место, то можно увидеть всю лощину как на ладони и Цитадель, горящую золотым огнем в лучах двух солнц. Иногда Кощей сидит в какой-то полузабытой террасе и наблюдает за двойным закатом. Все удваивалось. Вся необычность устройства Галлифрея заключается в том, что вместо одной главной последовательности звезд и звезд-карликов, у них было две главных последовательности звезд, относительно небольшого размера, вращающихся вокруг друг друга на определенном расстоянии и четко рассчитанной скорости. Гравитационные колодцы подчинялись определенной симметрии, а не взрывались. Кощею эту нравилось. *** Однажды вечером Кощей берет с собой в убежище блокнот со схемами прототипа ТТК, думая обо всех сложных маленьких дополнениях, которые он мог бы внести в слишком прилизанную ТАРДИС 45 типа. Он так увлечен обдумыванием материально-технической стороны удаленной активации системы безопасности, что не сразу замечает, что его место занято. Он уже готов разразиться гневной тирадой в сторону оккупанта, но потом замечает светлые волосы и приподнятый подбородок. Это абсурд, но Кощей рад, что он вблизи Тета Сигма тоже выглядит нелепо в яркой прайданской мантии. Тета Сигма поднимает голову. На долю секунды он смотрит на Кощея рассеянным взглядом; потом он улыбается, и если присмотреться, то можно заметить в уголках его глаз крошечные морщинки. — Кощей, если я не ошибаюсь. Они разговаривали только один раз. Он должен был знать, что остальные зовут его Пси Эпсилон. Но все же. — Все верно, - Кощей садится рядом с ним со всей грацией, на которую только способен, — А ты должно быть Тета Сигма. — Кроме меня тут есть еще один тета — Омикрон, - отвечает другой парень, а потом, заговорщически наклонившись вперед, добавляет: — Омикрон думает, что такое имя звучит очень величественно. Это немного похоже на рассуждения Омеги, как думаешь? Кощей не понимает, о ком идет речь, но чувствует, что должен сказать что-то. — Только если ты наполовину глухой или уже придумал предсмертное желание. Его слова вызывают лишь громкий смех. — Точно! Так что, пожалуйста, зови меня просто Тета, — его лицо становится неожиданно серьезным, — Больше никто не называет тебя Кощеем. Мне тоже не стоит? Кощей снова чувствует, оба сердца начинают биться чуть-чуть быстрее. — Нет. Тета, — немного прикусывает губу, — Ты можешь называть меня как хочешь. Он это говорит, а после хочет что-то добавить, но все мысли в голове путаются и он ничего не может придумать. Тета же выглядит очень задумчиво. — Я бы тоже хотел иметь имя, которое не было бы величественным. Оно бы стало величественным только тогда, когда я сделаю что-нибудь выдающееся. К примеру, у меня могло бы быть звание, как у Кастиллана. Теперь рассмеялся Кощей (на самом деле, он просто хихикнул) и сказал: — Не думаю, что у Кастиллана вообще есть имя. Они смеются вместе, не смотря на то, что ничего смешного тут нет. Они смеются от облегчения, обрушившегося на их плечи. Кощей знает, что Тета никогда не делал ничего подобного с теми надоедливыми электронами. Он другой. Кощей, абсолютно уверенный в том, что он не похож на прежних знакомых Теты, показывает ему схемы прототипа ТТК, над которым усердно работает. Тета интересуется, можно ли будет с помощью этих дополнений заварить в ТАРДИС чай, и можно ли будет как-нибудь пристроить внутри дирижабль, потому что с недавнего времени они ему очень нравятся. Кощей думает, что было бы неплохо сделать в ТАРДИС пару стазис-капсул. Они еще долго сидят, прислонившись плечом к плечу, и наконец-то, наконец-то, все случилось так, как и должно было. *** Одной теплой ночью, когда на Галлифрей обрушился метеоритный дождь, Кощей осторожно выскальзывает из комнаты и идет на террасу. Тета уже сидит там. Сначала он смотрит на Кощея рассеянным и немного раздражительным взглядом, из-за того, что тот отвлек его, но потом, словно одумавшись, Тета восторженно улыбается Кощею. — Ты знал, что я буду здесь, - с нотками упрека в голосе говорит он. — Я просто люблю наблюдать за небом, - пожимает плечами Кощей. Тишина осторожно укутывает их теплым одеялом и вовсе не кажется неловкой. Каждый из них думает о своем, наблюдая за падающими метеоритами, разрывающими черную гладь неба на множество кусочков. В академии они начали проходить основы телепатии. Кощей не хочет ни с кем делиться своими мыслями, неважно, о чем они, о тупой головной боли или о чем-то слишком личном. Но когда в небе Галлифрея сгорают метеориты, похожие на слезы, все теряет смысл. — Когда я был маленьким, то всегда думал, что вырасту и стану проводником в поезде, - неожиданно говорит Тета. Кощей не отвечает. Случайные мысли проскальзывают между ними, и оба даже без телепатии знают, что они так останутся тут, в глубокой тишине ночи. *** Ни с того, ни с сего Кощей резко начинает расти. Сначала он люто ненавидит свое тело, которое, кажется, вышло из-под его контроля. Чуть позже он осознает, что пока он волновался из-за своего роста и волос, глупо торчавших во все стороны, Тета превратился в существо целиком и полностью состоящее из острых локтей. Так что когда ни с того, ни с сего Кощей резко начинает расти, он учится, как нужно правильно присоединять электроны в виде своих одногруппников к своей орбите. Секрет прост — всего лишь нужно улыбаться так, как это делает Тета. Он тренируется перед зеркалом очень долго, прежде чем получается правильная улыбка: уголки рта и подбородок немного приподняты, будто он собирается рассказать какой-то большой секрет. У Теты получается лучше, потому что когда он улыбается, появляется чувство, что он светится изнутри. Улыбка Кощея скорее напоминает ухмылку, и когда окружающие находятся возле него, это больше похоже на то, как мотыльки летают возле фонаря, практически опаляя тонкие крылья. Кощей притягивает к себе людей, и они мечтают в будущем хоть отдаленно стать похожими на него, но он лишь усмехается, смотря на них. Он заглянул во временную воронку, и увидел в ней свою уникальность, и, пожалуй, только один человек на этой жалкой планете мог бы увидеть тоже самое. Но он не прогоняет эту непостоянную группу людей. Ему нравится быть в центре внимания. *** Тета — жуткий неряха. Естественно, когда они переехали на этаж выше, Тета и Кощей захотели жить в одной комнате. Никто не был удивлен, но Кощей все равно думал, что взрослые все-таки пару раз поругались, прежде чем они добились своего. И теперь вещи Теты разбросаны повсюду: старые часы, чайный сервиз, бесконечные бумажки с какими-то непонятными каракулями, граммофон и никому не нужный обломок старого метеорита. Тета вообще постоянно тащил к ним в комнату всякое старье вроде проводов, непонятно откуда взявшихся деталей и веревок, а потом превращал весь этот хлам в замысловатую модель временного потока, которую позже Кощей использовал для своих сложных экспериментов. Не смотря на всю дотошность Кощея, все постоянно взрывалось, наполняя воздух комнаты противным запахом гари. Сначала это сбивало с толку, потому что Кощей никогда не мог подумать, что Тета мог намеренно нанести кому-то ущерб, но пару месяцев спустя он начал замечать, что Тета постоянно за ним наблюдает, будто ожидая, что тот взорвется как пороховая бочка. И Кощей все понял. За пару дней Кощей научился сам строить макет временного потока из подручных средств. А потом, как бы случайно, сорвал несколько экспериментов Теты, наслаждаясь злостью на его лице, медленно переходящую в грустную улыбку. Они взрывают все снова и снова, и теперь большая часть их свободного времени проходит в обдумывании плана того, как они будут подрывать опыты друг друга. Все идет хорошо до тех пор, пока они не взрывают часть южного крыла. *** — Мы все делаем неправильно, - объявляет Кощей. Тета лежит на кровати, скромно сложив руки на груди, и смотрит в потолок. — Дай угадаю. Наказание профессора Боруса показывает нам всю несправедливость общества Повелителей Времени и полностью противоречит всем законам времени, без разрешения которых мы не можем даже чихнуть, - отзывается Тета. — Заткнись. Сейчас не время валять дурака, - раздраженно говорит Кощей. — Хорошо, - Тета садится на кровати и внимательно смотрит на друга, — Выкладывай что там у тебя. — Итак, - Кощей треплет в руках край мантии. Эту привычку он, сам того не понимая, подцепил у Теты, — Прежде всего, мы должны соблюдать законы времени, так? Тета тихо фыркает, но в целом выглядит довольно заинтересовано, так что Кощей продолжает: — Эти законы, прежде всего нужны для того, чтобы охранять ткань пространственно-временного континуума. Так же, они следят, чтобы не разрушилось четкое движение от причины до следствия. Итак, внимание, вопрос, - он немного наклоняется вперед, — Откуда мы узнаем, что событие зафиксировано во времени? — Риторический вопрос? - интересуется Тета. — Нет. Ну же, давай, думай. — Из записей в Матрице. Так же все это анализируют и проводят большие исследования. Скукотища. — Ответ не засчитан, Тета Сигма. Подумай еще раз. Кто именно это определяет? Тета хмурится, а потом отвечает: — Повелители Времени. — Именно, - Кощей снова начинает возиться со своей мантией, — Это значит, что именно Повелители Времени решают, каким должен быть ход истории. Знания, хранящиеся в недрах Цитадели, способны спасти целую Вселенную. И что мы делаем? Мы видим эпидемии, убийства, геноциды, но не можем все исправить из-за того, что какой-то Повелитель Времени где-то узнал о последствиях и не хочет сделать даже крохотный парадокс. Тета внимательно слушает. — Как долго ты обо всем этом думал? - Кощей смотрит на него испепеляющим взглядом. Обычно Тета немного смущается, когда на него так смотрят, но в этот раз он просто кивает и говорит, — Это все противоречит тому, что ты раньше говорил. У Кощея отвратительно получается скрывать свои чувства. Любой другой уже давно бы обвинил его в святотатстве, но только не Тета. Он продолжает все так же на него смотреть, и ждет, пока друг соберется с мыслями и продолжит. — Я сделал некоторые расчеты, - начал Кощей, — Помнишь, как нам дали квантовые установки? В теории их можно применить, чтобы изменить историю. Да, я знаю, что если изменить движение от причины к следствию, могут быть последствия, но не в этом дело. «Ради правосудия» — вот наш девиз. Мы должны помочь вселенной спастись. — К чему это приведет? - спрашивает Тета, — Ты хочешь изменить Вселенную, но не знаешь, к чему это приведет. Ты дашь им вакцину от чумы, а потом на Галлифрей прилетит кто-нибудь еще и будет требовать помощи в своих проблемах, чтобы восстановить справедливость. Кощей поджимает губы. Он пытается скрыть все разочарование из-за ответа Теты. До этого момента они всегда были единомышленниками. — Ты говоришь как один из них. Как один из тех старых болванов, путающих стабильность с застоем, и дрожащих лишь от мысли, что они могут потерять свою власть. — Нет, - говорит Тета, даже не пытаясь скрыть все разочарование, — Если мы забудем про все законы времени и станет вести себя как Боги, в мире воцарит полный хаос. Просто представь себе это. Кощей, не желая так просто сдаваться, сказал последний, пожалуй, самый глупый аргумент. — Что если мы будем изменять маленькие события? Без парадоксов, просто будем менять все в лучшую сторону. — "Что если"? - повторяет Тета и начинает улыбаться, — Ладно. Мы проведем небольшой эксперимент, окей? Забудь про квантовые установки. Мы немного изменим историю и заодно проверим твою теорию. *** И именно тогда они начинают свою игру. Они делают её похожей на шахматы, в которые играли во времена Второй Великой и Обильной Человеческой Империи. Сначала они даже называют их шахматами, потому что так действительно удобно, а потом это название так приелось, что отпало желание его менять. Они спят три или четыре раза в день по часу; в остальное время они скрючившись лежат на одной кровати и решают сложные уравнения в шести измерениях. Им удалось изменить ход истории Феохской империи. Они на свой страх и риск изменили состав метана планеты так, чтобы углерод не мешал жить на планете. Они строят военные базы или взрывают их. Они меняют несколько пунктов в Прокламации Теней. В их комнате можно найти только провода и веревку; они самостоятельно проводят маленькие эксперименты, потом срывают их, и записывают все, что происходит. Они ведут счет в своей невидимой игре, в которую всегда играют вместе и никогда, никогда, порознь. *** В Академии их не научили лишь одному. Среди всех этих часов физики, искусства, истории, музыки, есть огромная брешь — им никогда не рассказывали, где можно применить все эти знания. Ведь на самом деле все сводится к этому. По крайне мере, пока Кощей пытался рассуждать логически. Как минимум до конца их первого столетия, ни один галлифреец точно не знает, как нужно использовать свое тело и разум. Кощей думал, что тело - это просто сосуд для разума. С ним нужно смириться и понять, что когда оно износится, то сможет обновиться. — Нет, я был неправ. Это полный абсурд, - тихо пробормотал Кощей после долгого изучения множества книг о галлифрейцах. Он пришел к выводу, что нельзя ставить под вопрос уникальность и выносливость природы Повелителей Времени. Гораздо более важно понять, разум - это наиважнейшая часть тела, и они крепко связаны. Даже слишком. Кощей медленно шел к этому выводу, чувствуя, как на каждом шагу его сердца пропускали удар из-за паники. Все это начинается не сразу, а очень медленно. Сначала ему казалось, что в его мозге что-то взрывается каждый раз, когда он видит Тету. Именно из-за этого он краснел или ронял вещи каждый раз, когда Тета заходил в комнату. Именно из-за этого, когда Тета вполне обоснованно шел заниматься с другими, Кощей чувствовал что-то сродни ярости. Именно из-за этого, когда они ссорились из-за какой-то чепухи, и в какой-то момент слишком близко подошли к друг другу, Кощей слишком много думал о теплом дыхании на щеке, и его тело как-то странно реагировало — щеки краснели, конечности становились ватными. Кощей знал, что это все действие каких-то особых гормонов, тайком путающих все мысли, но он не мог это контролировать, и это действительно его пугало. Только одно спасало его от подступающего безумия — осознание того, что Тета чувствовал то же самое. Он краснел, заикался, и постоянно, когда волновался, сжимал левой рукой отворот мантии. — Мы должны что-то с этим сделать, - как-то вечером говорит Кощей. Тета смотрит на него поверх разобранного прибора. — Не надо, - голос дрожит от неконтролируемой паники, — Я только начал, и вообще, мне нужно идти. Если хочешь, я бы мог попросить нас расселить… — Я не об этом, - Кощей резко его обрывает, — Я не позволю тебе так просто уйти, потому что... потому что, — Кощей делает глубокий вздох (его тело под контролем, все четко спланировано) и продолжает, — Мы не убегаем от проблем, Тета. Мы с ними боремся. Мы побеждаем их. — Как? - спрашивает Тета. — Я обязательно что-нибудь придумаю, - обещает Кощей. *** На самом деле, решение было очень простым. Если тело - это просто временный сосуд для разума, то главным компонентом в уравнении является именно разум. Если тело не подчиняется разуму, то оно неисправно, и его всего лишь нужно заменить на другое. Кощей знал, что в его подходе к этой ситуации есть некая… нетрадиционность. Никто не регенерирует в течении первого века своей жизни и, прочитав пару книг, Кощей понимает, почему никто этого не делает. Потому что это опасно. Потому что это вредит здоровью. Потому что этого просто не стоит делать. Но нигде не было примеров этих "ужасных последствий", потому что эти простые предостережения смогли всех запугать. Все рассказы про преждевременные регенерации скорее смахивали на сказки, так же как и на то, что если Повелитель Времени совершит суицид, в следующей регенерации его тело будет другого пола. Кощей не станет женщиной. Кощей наконец-то сможет все контролировать. И, возможно, где-то глубоко внутри его сознания тонкий голосок предательски шептал: «Ты изменишься, станешь лучше, и Тета больше никогда не захочет уйти». Кощей находит пустую аудиторию в нижних уровнях, и закрывается там, где никто, даже Тета, не сможет его найти, и думает, как лучше осуществить задуманное. Медленно и тщательно контролируя ситуацию или как можно быстрее? Чтобы осуществить первый вариант, нужна железная воля и логика, а для второго только страх. Именно поэтому не будет драматического прыжка с самой высокий башни академии или сломанной шеи. Будет кровь. Кощей уверен, что это больно, но если он будет осторожен, то не спровоцирует болевой шок. Ему это не надо. Ему нужно оставаться в сознании, пока все атомы тела не начнут меняться, чтобы он смог полностью продумать свою следующую инкарнацию. Кощей не мог больше медлить, потому что с каждой секундой его решимость таяла. Сначала он убедился, что он после сможет стереть кровь с пола, и начал искать что-то острое. В идеале это должен был быть нож, но такой примитивной вещи не могло быть в стенах академии. Кощей осторожно достает из кармана дозиметр с достаточно острым краем и делает глубокий вдох. Он оставил Тете записку в комнате: «Комната 6 "в", закат. Приходи, тебя ждет сюрприз», так что все хорошо. Все будет хорошо. Он медленно садится на пол пустынной аудитории, (сейчас не время строить из себя героя) и подносит край прибора к шее. Его тупое ненадежное тело трясется от адреналина, но усилием воли успокаивается настолько, чтобы провести уголком дозиметра по сонной артерии, ни разу не дернувшись. Глубже, еще глубже, просто нужно надавить сильнее. Он немного прикрывает глаза, чувствуя абсолютное спокойствие. Потом появляется боль. Кощей резко осознает всю разницу между теорией и реальностью. В этом нет ничего того, что описывают в книгах это не похоже на огонь, или на лед, это нельзя описать ни одной глупой метафорой. Все пугающе просто: мысли путаются, перед глазами все расплывается и темнеет и дикая боль распространяется по всему телу. Он хочет кричать, но не может выдавить из себя ни звука. В последние минуты он не может поддаваться панике, просто не может, он должен думать, он должен выиграть, он должен это контролировать, потому что только так у него все получится. Все его пламенные мольбы разбились о равнодушие вселенной, но в голове упрямо бьется только одна мысль: лучше, лучше, лучше, просто позвольте мне быть… Резкий удар. Кощей лежит на боку. Его голова раскалывается от тихого настойчивого стука, который не имеет ничего общего с сердцами. Мир не остановился, он все так же простирается на все пространство и время, его сердца бьются, каждая его частичка гудит от избытка энергии, а в темной аудитории академии на полу все еще есть липкая кровь. Тяжело дыша и посмеиваясь, чувствуя, как от каждого смешка по коже пробегают мурашки, он с трудом поднимается на ноги. Его одежда безнадежно испорчена. Да. Точно. Новая одежда. Коридоры еще немного расплываются перед глазами, но Кощей уже может ровно идти; каждый раз, когда вдалеке слышится смех и разговоры студентов, он почти машинально прячется за колонной или где-то еще. Как только Кощей доходит до прачечной, он понимает, что одежда не только пропиталась кровью, но и стала висеть на нем. Настолько быстро, насколько это можно сделать заплетающимися пальцами, он снимает с себя все и надевает первую попавшуюся мантию, запихивая окровавленную за одну из коробок. Так. Дальше. Тета. Кощей бросается назад, вприпрыжку поднимаясь по лестнице, пока ему не приходит в голову, что вся эта спешка бессмысленна, и он начинает идти более медленно, словно растягивая каждую минуту до того момента, когда он откроет дверь в комнату. Один этаж, второй, и вот он уже здесь, размеренным шагом, натянув на лицо ухмылку, заходит в комнату. Пусто. Кощей хмурится, а потом видит на кровати Теты записку и вспоминает. Как же глупо. Ему нужно снова спускаться. Он поворачивается к двери и мимолетом смотрит на зеркало, висящее на стене. Черты лица стали острее. Он наклоняет голову влево и вправо, не сводя темных глаз с отражения. Короткие, светло-рыжие волосы — действительно кардинальное изменение. Острый подбородок очень похож на подбородок Теты, если смотреть под определенным углом. Он пытается ухмыльнуться; ухмылка кажется ему великолепной, резкой и насмешливой одновременно. Кощей проводит пальцами по своему отражению, оставляя небольшие следы на зеркале. На лбу есть немного засохшей крови. Кровь. Она заполнила всю аудиторию и именно там сейчас Тета. Кощей выбегает из комнаты, громко хлопнув дверью. Когда он бежит по коридорам, все, кажется, оборачивается против него: он пытается пробраться сквозь огромную толпу студентов, отдавливая кому-то ноги, сбивая с ног девушку с огромной стопкой книг (в его адрес прилетает пару нелестных слов, но он пропускает их мимом ушей). Кощей даже пару раз спотыкается. Он почти упал с лестницы, и это кажется ему безумно забавным, по иронии новый смех кажется ему очаровательным, и сейчас о нем думают все в бесконечных проходах академии. Он подбегает к двери комнату и снова смеется, чувствуя, как по щекам текут слезы. Тета трясет его за плечи. — Кощей, - Кощей благодарно на него опирается. Глаза Теты широко распахнуты, его пробирает крупная дрожь. Кощей все еще смеется, уткнувшись в шею друга. — Помоги мне, - этот новый голос охрип от ужаса. Что-то должно случиться. Ожидание ранит сильнее, чем острый край дозиметра, порез от холодного края которого бесследно исчез. Все кажется нереальным, кроме рук Теты, которые тащат его куда-то по лабиринту извилистых коридоров. Он не может признаться даже себе в том, что всю дорогу слишком сильно сжимает мантию Теты, думая только о том, как она приятно пахнет, слишком приятно. Они продолжают куда-то идти, схватившись друг за друга, как за спасательный круг, пока наконец не находят достаточно тихий уголок. Кощей осматривается. Стены комнаты покрашены в странный цвет, но, как ни странно, он успокаивает. Они садятся на пол, руки Теты все еще крепко обхватывают его, словно боясь, что тот снова исчезнет. Высыхают дорожки от слез на щеках. Новых. Кощей сглатывает. — Лучше? - спрашивает Тета с непривычной мягкостью, немного отстраняясь и изучая его лицо. — Нулевая комната, - говорит Кощей. Он откашливается, чтобы его голос не звучал так хрипло. Новый голос действительно красив и, пожалуй, у него идеально получается говорить безэмоционально, — Это нулевая комната. Умно. Взгляд Теты не дрогнул. — Ты убил себя, - не обвинение. Не вопрос. Просто констатация факта. — Нет знаний - без риска, - парирует Кощей. — Лучше бы пощадил себя и нашел какой-нибудь яд, - говорит Тета со странной напряженностью, закрадывающейся в голос. Кощей качает головой. — Я должен был быть в сознании, чтобы с этим бороться. — Ты поступил глупо, - говорит Тета, — Очень глупо, - Тета, немного дрожа, притягивает Кощея ближе к себе, в то время как тот кладет голову ему на плечо, и это кажется самой правильной вещью на свете. Кощей сильный. Он чувствует в себе огромный потенциал этого тела, он полностью уверен в своем разуме. Все будет хорошо. — У тебя будут большие неприятности, - тихо говорит Тета. Кощей смеется, наслаждаясь своим смехом. — Как же я скучал по этому. *** Слухи уже распространились по всей академии за долго до того, как Кощей предстал перед советом для официального выговора. За его спиной постоянно шептались, но как только он проходил мимо, все замолкали и молча на него смотрели. В такие моменты, Кощей лишь самодовольно ухмылялся и шел дальше, немного приподняв подбородок. Раньше он бы почувствовал себя пристыженным, и старался бы не попадаться никому на глаза. Но не сейчас. Сейчас он был тем, кем хотел быть, и он чувствовал только презрение к своему прошлому. Совет не сказал ему написать большое сочинение на тему: «Почему я считаю свой поступок неправильным», как это было с профессором Боруса, когда Кощей и Тета взорвали южное крыло. По существу, совет не назначил ему никакого наказания. Они просто объясняли ему всю серьезность его поступка, говорили, что есть границы для научных исследований. Так же они сказали, что сейчас он находится в большой опасности, и ему нужно срочно пройти медицинский осмотр. И в конце строго добавили, что он ни при каких обстоятельствах не должен регенерировать раньше достижения 500 лет. Кощей разъяренно врывается в комнату. Тета лежит на полу и рассматривает голографическую модель Всемирного Сектора 5. Он резко садится и смотрит на Кощея с огромным облегчением, из-за чего тот сразу успокаивается. — Как все прошло? - спрашивает Тета. Кощей рассказывает ему, пытаясь говорить очень спокойно, но в конце зло добавляет: — Они все такие тупые, Тета. У них нет ни капли воображения. Никто из них никогда не будет рисковать своей шкурой ради кого-то. Континент Диких Стремлений! - его смех звучит слишком жестоко, — Они ничего не знают о диких стремлениях. — Но горы удачно названы, - спокойно говорит Тета, но его глаза как-то странно сияют. За много лет дружбы Тета научился успокаивать Кощея одной улыбкой, но сейчас не время. «Я всегда на твоей стороне, но к чему нас приведет вся эта злость?» - тоскливо думает Тета. И он прав, о, он так чертовски прав. Кощей вздыхает и садится рядом с ним, смотря отсутствующим взглядом на медленно вращающуюся модель звездных систем. — Я изменился? - спрашивает он. Плечи Теты немного дрогнули. — Твой разум похож на бархат. Кощей удивленно на него смотрит. — Я пока не готов это прокомментировать. Тета вздыхает и продолжает, словно пытается что-то объяснить себе. — Все твои мысли уникальны, и они не изменились. Если я закрою глаза, то смогу честно сказать, что ты не изменился. У тебя другое лицо, но ты остался самим собой. — Точно, - рассеяно говорит Кощей, смотря, как медленно вращающиеся модели планет отбрасывают небольшие тени на пол, — Знаешь, я сейчас думаю о том, что нам еще нельзя делать пару десятилетий. Тета поворачивается к нему с той самой восторженной улыбкой. — Ну, это просто вопрос времени. *** Они не торопятся. Они делают все постепенно, начиная с неврологии. Дальше — больше. Нейрохимия. Квантовые волны. Теория мысленного общения. Способы изменения чертог разума. С самого начала становится ясно одно — Кощей собирается стать лучшим во всем. Все прочитанные книги объединяет одно - считается, что юные галлифрейцы в своем первом теле способны только на выполнение простейших мысленных задач, и будет лучше, если во время их первой регенерации кто-то из старших будет рядом, чтобы помочь им справиться со всеми трудностями. Тета и Кощей очень долго над этим посмеивались, прежде чем преступить к изучению медитации. Сначала Кощей, как и Тета, обустраивает свои чертоги разума как множество комнат, где-то в глубине которых спрятано самое сокровенное — лабиринт зеркал. Между тем, Тета понимает, что он слишком нетерпелив для медитации, так что в качестве первого совместного упражнения они решают исследовать чертоги Теты, которые перемешаны в стиле сумасшедшего викторианского особняка. Тета и Кощей ходят вместе по всему этому безумию, изучая его и иногда смеясь, когда все становится через чур абсурдным. Открывая черную скрипящую дверь, они оказываются в лабиринте зеркал, и продолжают идти через все сознание Теты. В конце концов, они возвращаются в реальность, их лбы прижаты к друг другу. Бешено бьются сердца, и прижатые пальцы к тонкой коже на запястье очень холодные. — Все повторяется, - говорит Кощей. *** Конечно, есть непредвиденные последствия (Кощей мысленно добавляет умение планировать к списку черт, которые он хотел бы иметь в следующей регенерации). Прошло немало времени прежде чем Тета перестал стесняться его нового (правильного, совершенного, созданного Кощеем только для него) тела, и, кажется, полностью его принял, в отличие от остальных. Студенты, которые раньше постоянно вертелись вокруг Кощея, теперь обходят его стороной, точно он пришелец. Из-за многочисленных слухов и домыслов, окружение Теты начинает редеть, и, в конце концов, с ним остаются лишь самые любопытные. Кощей не знает, относится ли окружение Теты к нему по-другому, но чувствует, что все теперь относятся к его другу с долей уважения, и это несомненно раздувает его и без того огромное самомнение. Но это несущественно. Гораздо важнее то, что из-за своей необдуманной регенерации каждые пару месяцев его разум осматривают на предмет возможных аномалий. Его заверяют, что так будет лучше для него самого, но он не верит, и продолжает все молча терпеть. Он заходит в один из кабинетов на высших уровнях, с которых открывается поистине захватывающий вид на Цитадель, где его уже ждет профессор Дамия. Она слишком молодая для профессора, но у нее достаточно самообладания и того самого природного терпения, которым обладал Тета. — Скажи мне, Пси, - начинает она, — Ты не заметил в себе никаких последствий регенерации, кроме изначальной нестабильности? Кощей вспоминает все бессонные ночи, которые теперь они проводили не за игрой в шахматы, а за исследованием чертог разума друг друга. Его чертоги действительно чем-то напоминают красный бархат. Кощей как-то признался Тете, что его чертоги похожи на лимонное безе. Он рассмеялся и несильно толкнул его в плечо, говоря, что ему стоит относится ко всему происходящему более серьезно. Это, безусловно, последствие, но оно никак ему не вредит, так что… — Кроме крайне приятных изменений в характере? - говорит Кощей, слегка улыбаясь профессору Дамие, — Все отлично функционирует, уверяю вас. Она недоверчиво на него смотрит. — Может, у тебя болит голова? Или появились странные желания? Да. — Ничего того, чего у меня не было раньше, - улыбка медленно превращается в ухмылку. Болит ли голова? Часто. Кощей не солгал, головные боли мучили его и раньше, но сейчас это происходит чаще, и боль все сильнее напоминала настойчивый стук. Создавалось такое ощущение, что в этом странном ритме спрятана важная частичка его сознания, и если он будет терпелив, то сможет её вернуть. Если он этого захочет. Если так будет лучше. Чтобы это ни было, оно принадлежит ему, а не самоуверенному молодому профессору или кучке старых болванов, так что он ни за что не позволит кому-то найти что-то в своем разуме. — Тогда мне просто нужно осмотреть твое сознание, Пси, - профессор Дамия постоянно говорит с нотками спокойного профессионализма в голосе, и когда Кощей слабо кивает, она все с тем же спокойным профессионализмом входит в его разум. Кощей знает, что сейчас будет, и поэтому незаметно возводит стеклянную стену перед зеркалами; мысленный образ профессора Дамии проскальзывает мимо стены и не замечает ни одного отражения. Это настолько простая и легкая иллюзия, что она даже ничего не подозревает. Она просто улыбается и отпускает его. Появились ли странные желания? Ну, это старая проблема. Он от нее избавился в той старой аудитории. Но когда он входит в чертоги Теты, он все также чувствует, как у друга перехватывает дыхание и как его пробирает мелкая дрожь, потому что он еще не научился скрывать все эти маленькие слабости. У Кощея есть только один способ избавить Тету от этого страха на несколько десятилетий.