Я был, есть и буду твоим волком.

— Стайлз! — Скотт больно ударяется затылком о стену и шипит, пока Стилински больно сжимает его плечи и прижимает к стене. — Стайлз, что ты делаешь?! — Объясняй, Скотт! Вы, черт возьми, все знаете! Вы все это время все знали! — рычал Стайлз. Его зрачки расширились от злости, что радужки почти не было видно, руки дрожали, челюсть сжималась до боли. Он переполнен гневом на друзей, переполнен неизвестностью и непониманием. В его голове все смешалось: он не может отличить свою жизнь от жизни другого человека. Картинки, рисунки и всякие ведения посреди дня доконали подростка до белого каления. Старый психопат заставляет его вырастить аконит совсем непонятным способом, слишком сложным. Какой-то мужик знает о Стайлзе больше, чем он сам. Какого черта?! — Да о чем ты говоришь? — недоумевал МакКол, но Стилински-то знал, что неопытный оборотень врет, играет роль ничего непонимающего и незнающего подростка. — Стайлз! — Какого черта, Скотт? Ты же знаешь, почему ты не говоришь? — Стайлз раздражен, очень сильно раздражен и озлоблен. — Вы все с самого начала не просто хотели подружиться со мной, вы все знали заранее! Вы знали, что так будет! Так что вам надо было на самом деле?! Вся это забота, помощь в трудную минуту в самый последний момент! Вы все знали! Стайлз дергается, видя перед глазами новую сцену чужой жизни.

— Где ты его прячешь?! — Эдвард прижимает его к стене и больно бьет в солнечное сплетение. Он падает, а Эдвард нависает над ним, хватает за волосы и притворно-ласково вытирает кровь с носа платком. — Я повторяю последний раз. дорогой сынок, куда ты спрятал красный аконит? — Я… Я ничего тебе не скажу… — хрипло выдает… Маркус? — Неважно что сделал этот оборотень. Другие в этом не виноваты. — Они все одинаковы! Один сошел с ума, сойдет и второй! Их надо истреблять. Истреблять! Каждого! — рычал Либероссо-старший на сына, больно ударяя того лицом о стену. — Забыл, что они сделали с твоей семьей? Что они сделали с твоей сестрой? — Этот ублюдок… уже мертв. остальные не виноваты… Это против кодекса. — К черту кодекс! Их надо убивать!

— Вас надо убивать! — кричал Стайлз. Замирает. Что-то не так. Он вскидывает голову и ужасается: Скотт лежит на полу и задыхается, словно в приступе астмы. Рядом валяются цветы аконита, из-за чего МакКол мучается от боли и нехватки воздуха. Лидия быстро их собирает и сжигает в мусорном ведре, пока дрожащие руки держат Стилински. Он оборачивается и видит корчащегося Айзека, который тоже дрожит и терпит боль из-за аромата аконита. Мартин помогает Скотту подняться и усаживает на кровать, обеспокоенно смотря на него. Стайлзу становится плохо. Он чуть не убил друга и наверняка в порыве злости наговорил ему гадостей. Руки задрожали, было стыдно и чувство вины гложет его изнутри. Лейхи неуверенно расслабляет руки и отпускает подростка, обессиленно падая на пол и тяжело дыша. — Мы… — голос Скотта приводит Стилински в чувство и заставляет медленно обернуться к другу.-…Не убивали твою сестру…и родителей. Стайлз сжимает кулаки и челюсть. Он снова зол, но в этот раз не на друзей, а на того, кто сидит в нем. Не важно Маркус ли это, или его отец, или еще какая-то тварь, но именно из-за нее он только что навредил другу, чуть не убил его. — Дело в том… — судорожно выдыхает Стайлз, чувствуя, как от его голоса напрягается Скотт, и от этого на душе еще хуже. — У меня нет сестры. Скотт хочет что-то сказать, но в комнату МакКола врываются Хейлы. Стайлз тут же отводит взгляд от Дерека, с сожалением смотря на Айзека, которого крепко прижимает к груди Питер, и Скотта, который ободряюще ему улыбается. Возможно, именно сейчас Стайлз чувствует себя последним дерьмом на Земле. Подросток стоял в стороне, пока друзья помогали Скотту и Айзеку оправится после порции аконитового яда. Лидия выбросила ведро с сожженными цветами и открыла окно. Прохладный ветер окутал комнату, на что подавленные оборотни с облегчением вздохнули. — Где Стайлз? — первым отсутствие подростка заметил Дерек, который хотел поговорить с ним. Все огляделись, понимая, что Стилински действительно незаметно ушел. — Надо попросить его поговорить с ним, — подала голос Лидия. — Сейчас он единственный, кто может дать здравый совет Стайлзу. — А если он его узнает? — нахмурился Дерек. — Придется ему все рассказать и объяснить. — Нельзя. Он должен все понять сам, — вставил Скотт. — Вот до чего довело ваше «он должен сам». Мы его друзья и должны помочь перебороть это. Никому из нас еще не приходилось быть в такой ситуации, мы единственные, кому Стайлз может довериться и именно сейчас он явно этого делать не будет. — Если все так оставить, Эдвард доберется до него раньше. — выдохнул Айзек. — Я позвоню ему, — выдохнул Дерек и вышел в коридор.

***

Стайлз сидел на скамейке под козырьком какого-то дряхлого трактира. Шел дождь, и Стайлз проклинал его всеми ругательствами планеты. Стайлз ненавидит дождь: он всегда такой грустный и напоминает о всех бедах жизни, неудачах, проигрышей и подстав. Обычно, в дождь и случаются все драматичное и плохое, и это ужасно раздражает. В руках подросток вертел аконит, который Лидия не успела сжечь, но после он сделал это за нее. Поднес зажигалку к цветку и выкинул пылающий яд в урну. Естественно, Стайлз не собирался сегодня возвращаться к Дереку в лофт и была идея переночевать сегодня в комнате, но недавняя смерть соседа все еще была ярким пятном в голове. Был вариант переночевать на улице, как последний бомжик. Это был самым оптимальный: есть куда бежать, есть куда спрятаться. Сложно различать свою жизнь от чужой, особенно когда запутался окончательно и не знаешь: где твоя, а где чужая. Стайлз хочет домой, к себе домой, к маме и отцу, которых больше нет. А еще Стайлз хочет к Дереку. Хочет, чтоб сейчас это все был сон, он проснется в объятьях сильных рук оборотня и успокоится, чувствуя безопасность. Но нет! Он все еще под чертовым дождем у старого трактира. Стайлз сжал волосы и уткнулся в коленки. Он вздрогнул, когда почувствовал, что кто-то сел с ним рядом. Это был подвыпивший мужчина в джинсах, толстовке, капюшон который скрывал его волосы, и солнечных очках. Стилински не знал, что делать: уйти или остаться. Вопрос решился сам собой, когда мужчина заговорил первым: — Чего ты в такой время позднее сидишь здесь? — Да так. Размышляю, — неуверенно пожал плечами подросток. — А вы? — А мне уже не о чем размышлять. Я свою доразмышлял, — хмыкнул мужчина, развалившись на скамьей и словно наслаждаясь дождем. — Люблю такую погоду. — Ненавижу дождь, — тут же нахмурился Стайлз. — Всегда ассоциируется что-то плохое. — Не всегда, ребенок, — слабо улыбнулся мужчина, а Стайлз вздрогнул. Что-то теплое и знакомое разлилось по телу, но Стайлз не помнил, но ему стало легче. — Например, мой сын родился именно в дождь. — Это здорово, — слабо улыбнулся подросток. — А где он сейчас? — У него небольшие проблемы. Но я уверен, что он справится. Он сильный, смелый. Он герой. А у тебя что? — Оу, эм… Ну, школа, ссора с друзьями, подростковые проблемы и все дела. — Через это проходит каждый, ребенок, — улыбнулся мужчина и посмотрел на подростка. — Ссоры, обиды, примирения. И это нормально. Знаешь, извиниться никогда не поздно, и я уверен, что твои друзья тебя поймут и простят. В этом нет ничего страшного. Школа тоже не самое важное в жизни. Успешным может стать и троечник. А подростковые проблемы… А черт с ними. Я всегда говорил сыну, что я рядом, я помогу. Всегда есть кто-то, кто поможет, ребенок. — Но если нет отца? — вздохнул Стайлз, обнимая свои колени и смотря на мужчину. — К кому тогда идти? Что тогда делать? Незнакомец тяжело вздохнул и неожиданно потрепал подростка по голове. — Всегда есть кто-то, к кому ты можешь пойти, — он слабо улыбнулся и, встав со скамьи, ушел куда-то по своим делам. Стайлз проводил его взглядом и посмотрел на дорогу. — Я тоже… Родился в дождь.

***

— Стайлз, ты где был?! Мы обыскались тебя! — рыкнул на подростка Дерек, тут же кутая его в полотенце. Стайлза легче просто выжать, ибо он промок до самой косточки. — Идиота кусок. По городу носится старик, пытающий что-то с тобой сделать, а ты черт знает где шатаешься. — Прости, — тихо выдохнул Стайлз и, сам от себя не ожидая, уткнулся в плечо Хейла. Оборотень вопросительно посмотрел на Стилински, и Стайлз уже хотел отстраниться, как сильные руки альфы прижали его к горячей груди, а большие ладони гладили спину. Дрожащими от холода и неуверенности руками Стайлз обнял Дерека и прижался еще ближе. Его тянуло к нему, словно раньше, когда-то давно, они часто вот так стояли, обнимались и прижимались друг к другу. И Стайлз хочет вернуться в то время, хочет вернуться в свои мечты. — Ты где был, идиот? — По улицам шатался. Скотт не здесь? — подросток оглядел лофт, не отстраняясь от мужчины. — Нет, тебя, наверное, по городу все еще ищет и… Дерек не договаривает, как теплые губы мальчишки накрывают его собственные в робком и неуверенном поцелуе.