Подслушанное о признаниях

я вышел за хлебом. как всегда, этот поход выпадал на каждое третье утро. и пусть сегодня лето, сухой ветер струился сквозь ткань моих джинсов, голодно облизывая мои кости. кроны деревьев бились в истериках, но мы к этому привыкли этим летом. они теряли букетами свои листья, а я потерял лишь одну тебя. это лето вышло странным. это лето всё изменило. в такой же мёртвый, печальный день, когда ветер впервые надругался над нашим городом, ты в последний раз вышла со мной прогуляться. не могу сказать, что было громче и могущественнее: твои эмоции или шторм? всё смешалось, и я не могу уже этого припомнить. весёлыми безвкусными буквами, присущими только этой холодной и болотистой стране, магазин встречает меня., но я остановился напротив твоего дома, твоей квартиры и твоего окна. окно было распахнуто и ветер жадно вливался в твои стены. тюля не было, его давно уже сорвало. то ли одним из многих вечерних штормов, то ли тобой, бьющейся в конвульсиях. мне больно, и я не хочу об этом думать. в тебе не осталось сил на заботу. боюсь представить, что с твоим котом, потому что третий этаж не может скрыть погибающего на подоконнике Фреда. Когда-то пухлый малый, он, полный жизни, яростно выставлял свои кактусовые иголки на нас., а теперь он сдулся, будто подушка с выбитой из неё периной. его здоровый солнечный цветок размазан по стеклу. и всё это говорит о тебе. ты так же разорвана, размазана и мертва. хочу извиниться перед тобой. хочу изменить себе и изменить все свои планы, только бы не убивать тебя, но не могу. к сожалению, время пришло, мы больше не дети. отрывая пятку от земли и поддаваясь телом слегка вперёд, возвращаюсь в прежнее положение статуи. я не пойду к тебе. и больше никогда не смогу переступить порог твоего дома. мне очень жаль. я должен покинуть это место, должен уже встать и пойти вверх. я тысячу раз говорил, что мы с тобой плющи — нам только дай направление, и мы пойдём любыми тропами, любыми высотами и диагоналями. мы везде приживёмся., но ты отказалась от моих слов. и в итоге плесенью покрываешь свою комнату. как ты там? мёрзнешь поди с открытыми окнами. я забил свою боль делами и целями, и она почти не подаёт избитая признаков жизни. боюсь представить, сколько лун тебе понадобится, чтобы убить свою. я бы хотел сказать, что люблю тебя, но это уже никому не нужно. вздохнув, я, как всегда, разворачиваюсь к продуктовому и направляюсь к нему. без сожалений, без чувств, холодный. твоё окно как могила, на которую я буду смотреть только издалека и к которой никогда больше не приду.