Admirer

Стайлз немножко по-новому смотрит на мир вокруг и думает, что, наверное, пора снова разговаривать с людьми. Еще сильнее он убеждается в этом сейчас, когда болтает с друзьями на протяжении уже нескольких часов. Те рассказывают какие-то истории, и Стайлз внезапно понимает, что соскучился по этому. Не по историям, а по тому, что ему отвечают. Ведь за все это время, что он общался по телефону, он ни разу не услышал ответа. Можно было подумать, что его вовсе не слушают, хотя какое-то внутреннее чувство подсказывало, что это не так, что человек на том конце провода впитывает каждое его слово, и эта мысль одновременно грела и заставляла стадо мурашек пробегаться где-то в районе затылка. Но Стилински сейчас так хорошо, как давно уже не было. Он спокоен и расслаблен, немного опустошен, но в хорошем смысле этого слова — когда все, что сидело внутри, куда-то испаряется, оставляя лишь бесконечную легкость. Он пьет пиво, понимая, что уже не совсем трезв, но и вовсе не пьян, хотя Дерек твердит обратное, слегка похлопывая того по плечу и помогая подняться. Стайлз канючит, утверждает, что ему жизненно необходимо посидеть в этом удобном кресле еще немного, на что Хейл лишь закатывает глаза и одним рывком встряхивает его, ставя на ноги. Стилински нелепо моргает, не сразу понимая, как картинка перед глазами вообще способна меняться так быстро. Дерек стоит рядом и терпеливо ждет, пока Стайлз проморгается и повернется к нему с совершенно нелепым выражением лица. Хейл не может сдержать смешка, слегка покачивая головой, но даже не пытаясь сдержать улыбку, потому что это действительно очень забавно. Дерек уже немного отвык от Стайлза, потому что тот вечно либо куда-то пропадает, либо говорит по чертовому мобильнику, совершенно не обращая на самого Хейла никакого внимания. И он не то чтобы против, просто ему это все не нравится. Трудно объяснить, но что-то внутри каждый раз толкает его сделать хоть что-нибудь, шепчет что-то про то, что оптимальным вариантом будет раздавить раздражающий телефон к чертям собачьим, но Дерек задвигает эту идею куда подальше и продолжает проводить вечера в полном одиночестве. Хейл поддерживает Стайлза, который выглядит недовольным, но от этого еще более смешным. Он что-то бормочет о том, что так нечестно, что ему достался самый злой сосед в мире, который даже не дает ему напиться, как следует. Со временем Дерек и вовсе перестает разбирать, что он бубнит, и просто расслабляется, продолжая уже тащить Стилински, потому что тот, видите ли, слишком загрустил, чтобы передвигаться самому. Все настроение улетучивается с такой скоростью, что кажется, будто его и вовсе не было. Потому что они доходят до их комнаты, и Дерек видит. Видит эту чертову коробку во все той же упаковке, что и все предыдущие, половину из которых, Дереку за это даже не стыдно, он выбрасывал, убеждая себя, что он заботится о здоровье своего соседа — слишком много конфет для одного парня. А Хейл бы в жизни не взял ни одну из них, потому что тот, кто их покупает и каждый раз отсылает Стайлзу, может засунуть их себе в задницу. Вместе с этой чертовой упаковочной бумагой. Дерек пользуется моментом, пока Стилински не обращает внимания, все еще продолжая что-то бормотать о пользе вечеринок для становления личности студента и приобретении сексуального опыта. Хейл отпихивает ногой коробку куда-то далеко, так, что Стайлз не обращает на это никакого внимания. Впрочем, он вообще ни на что не смотрит, падая на ближайшую кровать, которая, конечно же, по закону подлости оказывается кроватью Дерека. Тот лишь тяжко вздыхает, понимая, что Стилински умудрился уснуть за несколько секунд. Он в очередной раз усмехается, стягивает одежду и отправляется в душ. Инцидент с коробкой отдает гнилью где-то под ребрами, пачкает грязью, которую ему не терпится смыть. Он выходит через десять минут, падая на кровать Стилински, утыкаясь в подушку носом и отмечая, что Стайлз и правда теперь пользуется его шампунем и гелем для душа. Дерек не может не улыбнуться этой мысли.

***

Утром Стилински носится, как самый настоящий маленький ураган. Он проспал, потому что, господи, Дерек, на твоей кровати так хорошо спится, мы обязаны поменяться. Хейл что-то говорит, но Стайлз читает в этом что-то вроде «ага, конечно» и «мечтай». Стилински утрировано тяжко вздыхает и бежит в универ, потому что, блин, он и так чертовски опаздывает. Когда он добирается до нужной аудитории, проходит уже десять минут от лекции, а это значит, что Стайлз попал. Казалось бы, какие-то десять минут, подумаешь… Хотя когда об этом говорит профессор Крицки, все превращается в проблему всемирного масштаба. После начинается совсем другая лекция, которую он посвящает лично Стайлзу, уповая на то, что он ничем не заслужил такого ученика, как Стилински. Поначалу Стайлза это очень задевало, обижало и расстраивало, но после он привык. Как и вся остальная его группа. Потому что неадекватность профессора по отношению к Стилински замечали все. Стайлз каждый раз натыкался на чей-то сочувствующий взгляд, слышал что-то вроде «держись, дружище» и все прочее в таком духе. Не то чтобы это сильно помогало, но душу немного грело. Спустя еще десять минут, которые Стайлз стоял на пороге аудитории, ожидая, когда мистер Крицки, вновь и вновь поправляя сползающие с его носа очки, все же выдохнется и замолкнет, он все же получает разрешение сесть на свое место. Стилински выдыхает и опускается на привычное место на одном из последних рядов, каждый раз надеясь, что профессор просто забудет про него и не наткнется случайно взглядом, чтобы не начать свою шарманку по новой. Он правда надеется до сих пор, пусть и каждый раз безуспешно. Хотя сегодня видимо Стилински, сам того не зная, сделал что-то хорошее, потому что на протяжении всей первой пары его действительно не замечают. Признаться честно, он уже даже отвык от того, что лекция может проходить для него так спокойно. И Стайлз не против, он очень даже за. Вот бы всегда так было, думает Стилински, расплываясь в блаженной улыбке. Эти приятные мысли (хотя казалось бы, какая ерунда) так захватывают его, что он не сразу замечает, что к нему кто-то подсаживается. Стилински мотает головой, выбрасывая из головы идеальные мечты, и замечает направленный на него смущенный взгляд. Стайлз удивленно смотрит на него и припоминает, что этот парень, сидящий рядом, вроде как с одного с ним потока. Стилински даже думает, что они пару раз пересекались на каких-то вечеринках, но на большее его не хватает. К своему стыду, он не может вспомнить даже имени паренька. Что удивительно, потому что такие люди обычно запоминаются. Стилински удивлен, что не запомнил его каких-то просто невероятных глаз, отдающих голубизной, желтизной и чем-то зеленоватым одновременно. Стайлз немного подвисает и не замечает, как заставляет парня покраснеть еще больше. Когда он все же обращает на это внимание, то понимает, что завидует ему. Потому что, господи, как можно так красиво краснеть?! Когда Стилински смущается чего-то, он покрывается нелепыми красно-розовыми пятнами, спускающимися куда-то вниз по шее и затрагивая уши. Ни о каком нежном розовом румянце и речи идти не может. От такой несправедливости Стилински цокает языком, заставляя парня удивленно приподнять брови. — Здра-а-авствуй, Стайлз, — начинает говорить это ангельское создание и Стилински готов застонать, потому что, ну да, конечно, голос у него тоже идеальный, — ты, наверное, меня не помнишь, потому что… ну, мы не так много общались, ну, в общем, я Тим. Он протягивает руку, которую Стайлз пожимает, слегка удивляясь тому, что пожатие выходит довольно крепким. — Ну, привет, Тим, — неловко говорит Стилински, все еще не совсем понимая, зачем кому-то могло понадобиться подходить к нему. Через мгновение его голову посещает мысль, которая заставляет его буквально подпрыгнуть. Он недоверчиво смотрит на парня, который снова выглядит весьма сбитым с толку. Стайлз осматривает его целиком и не верит, да быть такого не может… — Это ты? — Что я? — интересно, этого Тима всегда так легко озадачить, или это заслуга Стайлза? — Звонишь, ну… — Стилински кивает на мобильник, лежащий на столе. — Ты? — Эм, Стайлз, — Тим теребит край футболки, явно находясь не в своей тарелке, — я не понимаю, о чем ты говоришь. И… У меня нет твоего номера телефона, хотя я бы с радостью взял бы его у тебя, если ты позволишь… Стилински выдыхает, с удивлением замечая, как расслабляется, потому что нет, Тим действительно не мог быть тем, с кем он разговаривал на протяжении месяца. Стайлз не знает почему, но он уверен, тот человек выглядит совсем иначе. Его точно не должно характеризовать слово «милый» или что-то вроде того, потому что, ну, Стилински не может этого объяснить даже самому себе, но так было бы неправильно. — Стайлз…? — парень снова подает голос, и Стайлз понимает, что так до сих пор ничего и не ответил. — Ой, прости, да, конечно, если ты хочешь, то я дам тебе свой номер, — он уже свободно улыбается ему, и тот, кажется, расслабляется, тоже улыбаясь в ответ. — Но мне кажется, ты подходил не за этим. Я могу тебе чем-то помочь? Тим отводит глаза, взглядом упираясь куда-то вниз, на свои коленки, и, о нет, снова краснеет. Господи, он же не спросил ничего такого… — Я вчера был на вечеринке у Эрики, ну, в общем, и я заметил там одного парня, который, ну, он очень красивый, даже слишком, ну и я не смог набраться, знаешь, ну, смелости, чтобы подойти, эм, познакомиться, так что я даже не знаю, как его зовут, но… В общем, я видел, как вы уходили вместе, ну и я не знаю, кто вы друг другу, но все равно решил спросить, и если вы не вместе, то, быть может… — Стой-стой-стой, — Стайлзу кажется, что его голова сейчас просто взорвется от такого потока несвязной речи и информации. — Ты про Дерека что ли? — Ох, ну, я не знаю вообще-то… — Большой, хмурый, с темными волосами и шикарной фигурой? — сразу описывает Стилински, немного удивляясь собственной характеристике, потому что, ну, эм, ладно, все верно, у него правда шикарная фигура, и Стайлз может заявлять это вполне авторитетно. Если бы вы видели его выходящим из душа столько раз, сколько видел Стилински, то вы бы тоже могли. — Его зовут Дерек? — Стайлз слегка улыбается, замечая, как загораются глаза парня. — Имя такое же замечательное, как и он сам! Стилински не может сдержаться и улыбается уже шире, потому что этот Тим такой до невозможности забавный, что никакой другой реакции у Стайлза не выходит. — Я так понимаю, ты хочешь использовать старину Стайлза, чтобы познакомиться с ним поближе? — он забавно играет бровями, заставляя задуматься, исчезает ли этот румянец с щек парня хоть когда-нибудь? — А ты можешь? — его голос становится немного выше, и он чуть ли не подпрыгивает на месте от нетерпения. Стайлз ничего не говорит, лишь широко и хитро улыбается.

***

Он отсиживает еще одну пару у Крицки, после тратя еще два часа на экономику и полтора на историю древнего Рима, прежде чем встречается с Тимом в назначенном кафе. Тот кажется уже более расслабленным, чем был четырьмя с половиной часами ранее, и это не может не радовать. Общаться с кем-то, кто не дергается каждую секунду, не смущается всего и вся, гораздо проще. Они разговаривают довольно долго, когда Стайлз сначала слушает, как Тим рассказывает о себе. После Стилински начинает рассказывать про Дерека. Поначалу ему кажется странным, что он так легко выдает практически незнакомому парню информацию о своем вроде как довольно хорошем друге и соседе, но натыкается на полный обожания взгляд Тима, и думает, что ничего страшного не произойдет, если тот узнает о том, что Дерек предпочитает есть на завтрак. Тим искренне завидует Стайлзу, когда тот в итоге сообщает, что они вроде как соседи, поэтому он столько о нем знает, и именно поэтому от Эрики они уходили вместе, а не то, что ты мог там подумать. Стилински в этом не признается, но он сам себе частенько завидовал, потому что да, есть причины. На моменте, когда Стайлз, смеясь чуть ли не на все кафе, рассказывает о том, какой серьезной проверке подвергается вся мебель в их комнате после того, как стол развалился прямо под Дереком, который на него просто облокотился, у него звонит телефон. Стайлз тянется в карман, зная, кто ему звонит и ненадолго подвисает. Потому что, хм, забавно, он (и) не разговаривал (и) уже целые сутки, учитывая, что тогда, у Эрики, Стилински сбросил вызов. Смотря на улыбающегося Тима, который спрашивает, взять ли ему что-нибудь вкусненького, Стилински благодарно улыбается и делится секретом, что здесь делают лучшие булочки с корицей на многие мили вокруг. Когда парень идет к прилавку, Стайлз все же снимает трубку. — Привет, — он делает небольшую паузу, хотя и не надеясь услышать ответ. — Прости, что не ответил вчера, я был у друзей, ну, и, боюсь, они бы не одобрили, если бы я начал трепаться с кем-то по телефону. А утром я проспал и вообще опоздал, так что Крицки снова начал унижать меня перед всей группой, ну и я был немного не в состоянии ответить. Стилински снова замолкает, удивленно рассматривая Тима, улыбающегося девушке за прилавком и заставляющего ее покраснеть. — Знаешь, боюсь, сейчас нам тоже не удастся поговорить, потому что, ну, я немного занят. Я потом тебе расскажу. — Про себя добавляет: «Наверное». Когда Тим возвращается спустя пару минут с шестью горячими булочками и новой порцией кофе, Стилински удивленно приподнимает бровь, указывая головой на выпечку, а именно на ее количество. Парень снова забавно краснеет, сообщая, что он, в общем-то, любит вкусно поесть. Стайлз окидывает взглядом его идеальную фигуру и начинает с новой силой по-доброму ему завидовать. — Кстати, а ты всегда так краснеешь? — заинтересованно спрашивает Стилински. — Потому что с той девушкой за кассой ты, кажется, вполне себе уверенно флиртовал. Тим растягивает губы в улыбке и честно отвечает: — На самом деле не могу припомнить, когда в последний раз так часто краснел. Просто, ну, ты должен понять, мне вроде как действительно понравился Дерек. Стайлз кивает, давая понять, что да, он понимает. — Да и подходить, чтобы спросить про него к парню, который возможно с ним встречается… — Тим разводит руками. — Да, это правда весьма смущающе. Стилински слегка посмеивается, откусывая от булочки, и чуть ли не стонет от удовольствия. Тим следует его примеру и сообщает ему, что, кажется, он обязан Стайлзу не только за информацию о Дереке, но и за лучшую выпечку в его жизни. — Ты хороший парень, Стайлз, — говорит Тим. — И я рад, что вы с Дереком не встречаетесь, ведь мы бы могли с тобой стать хорошими друзьями. — Да, я тоже рад, — с улыбкой отвечает Стилински, отмечая, что мысль о Дереке в качестве своего парня отзывается чем-то странным где-то внутри живота. Стайлз понимает, что он вообще никогда не задумывался об этом. Впрочем, он решает, что задумываться и сейчас не стоит. От мыслей его отвлекает телефон. Только на этот раз звонят не ему, а Тиму. Тот извиняется перед Стайлзом, снимает трубку и тепло с кем-то здоровается. После следует какая-то непонятная Стилински болтовня, а еще через мгновение Тим удивленно, но радостно с чем-то соглашается и обещает прийти. — Стайлз! — говорит он, как только нажимает на «отбой». Стилински заинтересованно поднимает голову. — Ты занят сегодня? — спрашивает Тим, но прежде чем услышит ответ, уже продолжает говорить. — У моих друзей есть группа, и сегодня они дают концерт. И они действительно крутые, я стараюсь не пропускать их выступлений. Как насчет составить мне компанию? Стилински удивленно смотрит на улыбающегося парня и думает, что у него нет ни одной причины отказаться.

***

Честно говоря, Стайлз вовсе не ожидал такого. Он представлял себе этот концерт как что-то из ряда самодеятельности. На деле же его взгляду предстали реальные профи, музыка которых заставляла сердце биться быстрее-быстрее-быстрее. Пульс стучал где-то в ушах, тело само двигалось под музыку, и Стайлзу было хорошо-о-о. Где-то рядом отрывался Тим, подпрыгивая и подпевая похоже очень хорошо ему знакомым песням. Он постоянно поворачивался к Стайлзу, пытался что-то говорить ему, рассказывая какую-то забавную историю о каждой композиции, но Стилински почти не разбирал слов. Он проникся, влился в эту атмосферу, и она поглотила его целиком и без остатка. Спустя пару часов ребята закончили выступление, и Стилински не может знать наверняка, но он подозревает, что вряд ли там был кто-то, кто аплодировал им громче самого Стайлза. Тим удивленно смотрел на раскрасневшегося от танцев парня и предложил им еще немного прогуляться.`Стайлз был только за, потому что его переполняла энергия, а сердце все еще билось слишком быстро, так что да, немного подышать прохладным вечерним воздухом ему бы не помешало. Прогулка довольно затянулась, к большому удивлению Стилински, он даже умудрился замерзнуть. Тим по-доброму посмеялся, заметив, что ничего удивительного в этом нет — Стайлз после концерта был весь мокрый, и вручил ему свою толстовку. Стилински почувствовал себя немного странно, раньше ему не приходилось брать чьи-то вещи вот так, не девчонка же он в конце концов. Но ему стало так тепло и приятно, что он просто улыбнулся Тиму, и они продолжили прогулку. Со временем, правда, замерз и парень, так что было решено двигаться в сторону дома. Ближе оказался кампус, в котором жил Тим, поэтому Стайлз предложил проводить его в благодарность за отличный день. Парень, кажется, был совсем не против. — Что ж, — улыбнулся Стайлз, когда они подошли к общежитию. — Спасибо тебе за компанию, даже поверить трудно, что мы познакомились только сегодня. Стилински говорил искренне, ему казалось, что он в принципе не смог бы врать сейчас. — Тебе спасибо, Стайлз, — улыбка Тима была такой теплой, что Стилински почувствовал себя, как та официантка из кафе. — Я даже представить себе не мог, что с тобой будет так хорошо. Стайлз чувствовал, как где-то внутри разливалось тепло, а через секунду почувствовал это же тепло на губах, спустя еще мгновение осознавая, что его вроде как целовали. И он отвечал. Стайлз почувствовал, как Тим слегка прикусил его губу, и не смог сдержать удивленного стона. Он распахнул глаза, столкнувшись с смеющимся взглядом парня, руки которого притянули его еще ближе, будто бы вдавливая в себя как можно сильнее. Стилински отскочил от него, когда в кармане зазвонил телефон, привлекая внимание. Стайлз сбросил вызов, растерянно смотря на слегка улыбающегося Тима напротив. Спустя мгновение телефон зазвонил снова, и Стайлз, внезапно разозлившись, сбросил снова. Тим, так поразительно снова немного покраснев, предложил ему подняться. Стилински в отличие от него покраснел полностью, заставив глаза парня немного загореться. И все же отказался. А Тим не настаивал, лишь подошел ближе и аккуратно прикоснулся губами к его щеке. — А к-как же Дерек? — Стилински внимательно посмотрел в его глаза, заметив, что тот стал серьезным. — Я не знаком с ним, но теперь знаком с тобой, Стайлз, — прошептал он. — И я очень этому счастлив. Стилински слегка улыбается ему, внезапно совершенно не зная, что ему сказать. — И я все еще рад, что ты не встречаешься с ним, — продолжил Тим. — Только теперь по другой причине. Он еще раз поцеловал его, после чего помахав рукой, скрылся в кампусе. Стайлз слышит звонок, и снова его сбрасывает.

***

Что ж, Стайлз был растерян. Поняв, что ему необходимо пройтись, он пытался немного разложить все по полочкам. Он кому-то понравился. Сильно понравился. Понравился больше, чем Дерек. Вот это уже кажется невозможным, но факт есть факт. Стайлз улыбается, как самый настоящий дурак, и ему становится очень тепло… Черт, тепло! Он забыл отдать толстовку! Стилински не знает почему, но он решает, что лучше всего вернуть ее сейчас. Конечно, прошел уже как бы час, и Тим вообще мог уже лечь спать, но Стайлз чувствует, что должен увидеть его сейчас. Он старается не думать о том, что ему хочется почувствовать чьи-то губы на своих снова. Когда он подходит к кампусу, он чувствует, как напрягается всем телом. Потому что тихий вход, возле которого еще час назад его целовал Тим, теперь освещен мигалками скорой помощи и полиции. Вокруг толпы студентов, которые скорее всего живут в этом кампусе. Стайлз подходит ближе, пытаясь понять, что происходит. Он не может протолкнуться ближе, поэтому спрашивает ближайшую к нему девушку. — В триста третьей убили парня, — она всхлипывает, — закололи ножом, а вокруг, говорят, одни конфеты рассыпаны, какой-то псих. Господи, бедный Тим. Стайлз замирает и чувствует, что не может дышать. Перед глазами все плывет, у него дрожат ноги и он хватается за эту девушку в поисках опоры. Она охает, не прекращая спрашивать, все ли с ним в порядке. Стайлз пытается снова начать дышать, попытка проваливается, ему кажется, что воздуха катастрофически не хватает. Его трясет, ему плохо, он не понимает… Как это закололи… Как это Тим… Как это конфетки… У Стайлза звонит телефон, и он еле сдерживается, чтобы не закричать. Он разворачивается и бежит в направлении дома со всех ног, игнорируя вопросы девушки и бесконечную трель звонка. Спустя несколько минут он оказывается возле своего кампуса, чувствуя, как горят его легкие, но не останавливается, продолжает бежать. Он поднимается на свой этаж, буквально доползая до комнаты, захлопывая дверь и утыкаясь в нее лбом, смотрит широко раскрытыми глазами, не осознавая. — Стайлз? — Стилински подпрыгивает, но выдыхает, когда оборачивается и видит перед собой Дерека. Тот выглядит очень серьезным и напряженным, но… — Стайлз, что это? Стилински хмурится, подходит ближе, замечает коробку, заглядывает внутрь и видит там клок волос и чьи-то очки. Чьи-то. Стайлз слишком часто наблюдал, как профессор Крицки поправлял их на своей переносице, чтобы знать чьи они. Мобильник оживает бесконечной трелью. Стилински зажимает рот руками, чтобы не закричать так громко, как только может.