Admirer

Когда Стайлз заходит домой, он, кажется, немного выдыхает, плечи слегка расслабляются, и на какое-то время он закрывает глаза, потому что… Дом. Дома всегда все хорошо, там всегда безопасно, ничего не страшно, все пройдет, да, и это тоже, а еще дома есть спасительное одеяло, много света и никаких темных углов, где мог бы кто-то спрятаться. А еще дома Дерек, плечи которого напряжены на протяжении всего времени, что они ехали на полицейской машине до кампуса. Питер учтиво предложил подвезти, бросив, что без сопровождения Стайлзу вообще пока не стоит выходить, и Дерек тогда стал еще мрачнее. Они поднимались в абсолютной тишине, от которой у Стилински снова и снова пробегали мурашки. Заговори Дерек с ним, было бы гораздо проще. И плевать, что Стайлз не смог бы ему ответить. Сам факт, что вокруг есть звуки, что все хорошо и в порядке, что Дерек заводит непринужденную беседу со Стайлзом — хотя когда это такое вообще было? — успокоил бы. Будто ничего плохого не произошло, все в порядке, все живы, здоровы и так же болтливы, как и всегда. Но он молчит, и Стилински не остается ничего, кроме как смириться. Они сталкиваются с парой ребят, которые таращатся на Стайлза так, будто увидели приведение. Некоторые просто молча пялятся, пытаясь делать это не очень заметно. Кто-то проявляет чуть больше уважения и здоровается. Стилински кивает им в ответ, абсолютно ничего не ощущая. Ему не противно, не стыдно, не страшно, ему… Никак. Однако оказаться в своей постели, зарывшись лицом в мягкое одеяло, кажется куда более необходимым, чем ранее. Впрочем ничто не мешает ему это сделать, как только Дерек закрывает за ними дверь. Сам он еще некоторое время стоит там, рассматривая Стилински со спины и все так же ничего не говоря. Не то чтобы Стайлз хотел сейчас хоть каких-то звуков. Хотя, признаться честно, он был бы рад услышать хоть что-то сказанное голосом Хейла. И если бы Стайлз не стал внезапно немым, то он точно решил бы, что сказал это вслух, потому что Дерек, будто бы услышав, начинает говорить: — Я рад, что ты дома, — это звучит так просто и легко, что Стилински даже оборачивается, чтобы с недоверием взглянуть в лицо соседа. Дерек напряжен. Он смотрит ему прямо в глаза, создавая жуткий резонанс со своим спокойным голосом, прозвучавшим ранее. Стилински смотрит на него, тихо и внимательно его разглядывая. Даже если бы он мог говорить, все равно бы промолчал. Разве что бросил бы мимолетное «я тоже». Но он не способен даже на такую простую и короткую фразу, поэтому лишь кивает ему, пытаясь вложить в свой взгляд хоть сколько-нибудь благодарности. Дерек, кажется, понимает. Он внезапно опускается на пол, откидываясь спиной к стене, вытягивает ноги, закрывает глаза и просто выдыхает. Стайлз следует его примеру — правда предпочитает кровать жесткому полу, а еще под спину кладет подушку, но в остальном все точно так же, как и сосед. Он будто бы маленький мальчишка, решивший повторять все за взрослыми дядями, потому что он же тоже взрослый! Эта мысль вызывает усмешку, и Стайлз слегка улыбается, не открывая глаз, но точно зная, что Дерек смотрит на него. Чувствовать чей-то взгляд впервые не страшно. Под ним уютно и не страшно. Может, Стайлз точно знает, что уж Дерек точно не причинит никакого вреда. А может, просто знает, что он дома. Дома. И теперь все будет хорошо, потому что иначе и быть не может.

***

— Дерек, ну что, как там Стилин… — спрашивает заходящий в комнату без стука Айзек, прежде чем заметить, что оба ее хозяина здесь. — О господи, Стайлз! Это ты! Он подрывается, стискивая едва приподнявшегося парня в объятиях. Стилински прерывисто выдыхает, обнимая Лейхи в ответ. Его кудри щекотят нос, но Стайлз ничего не говорит — не потому что не может, а просто, понимаете? Просто. — Надо сказать ребятам, — Айзек отстраняется, придерживая парня за плечи. — Господи, Стилински, ты не представляешь, как мы все переживали за тебя. Стайлз растягивает губы в извиняющейся улыбке и пожимает плечами, дескать, простите, я вроде как бы не специально. Лейхи усмехается, ерошит парню волосы и быстрым шагом выходит из комнаты, намереваясь, очевидно, позвать остальных или, как минимум, сообщить им, что Стилински вернулся. Стайлз смотрит на Дерека, открывая рот, а после бегая взглядом и крутясь вокруг в поисках бумаги и ручки. Он наклоняется, выводя буквы, а после передает лист Хейлу.

«Кажется, у нас намечается наплыв гостей»

— Все как всегда, — усмехается Дерек, разглядывая послание и слегка покачивая головой. — Не успел ты вернуться, как уже планируешь участвовать в вечеринке. Стайлз улыбается, забирает бумагу, некоторое время снова что-то пишет и отдает обратно.

«Вот он — островок стабильности и постоянства в нашем бренном мире вечного хаоса»

Дерек улыбается, разрешая себе несколько смешков, а после, покачивая головой, лезет в холодильник, пытаясь придумать, чем же прокормить толпу друзей, которые непременно в скором времени забьют их со Стайлзом жилище. И Хейл не злится. Честно признаться, тот факт, что Стилински дома и в безопасности, кажется ему лучшим поводом всех времен, чтобы устроить хоть какое-то шумное веселье. И пускай это обычно было делом Стайлза — отвечать за веселье и тем более за шум, но Дерек, в конце концов, не маленький мальчик. Он может хотя бы попытаться. Когда в комнату заваливается толпа из их друзей, во главе которых стоит Лейхи, всем своим видом показывая, насколько он доволен собой, Дерек думает, что устроить это все будет не так уж и сложно. Вид улыбающегося Стилински лишь придает сил.

***

Ребята болтают без умолку, рассказывая Стилински все, что успело произойти во время его отсутствия. В красках описывают, что здесь творилось, когда нагрянула полиция. Несколько раз повторяя, что они все очень волновались за Стайлза, и насколько рады тому, что он наконец-то дома, и теперь все будет хорошо. Правда, сложно было не заметить, как каждый из ребят тушевался, слегка нервничая и напрягаясь, когда Стилински приходилось писать ответы, вместо того, чтобы просто быстро ответить. Вообще молчащий Стайлз вызывал какое-то действительно странное ощущение, о чем все же сказала Эрика, переведя это в шутку, но заслужив осуждающий взгляд буквально от каждого. Кроме самого Стилински, который лишь пожал плечами и написал:

«Будем считать, что я познал дзен. Кстати говоря, я вообще-то близок, так что скоро вам придется называть меня Мастер или же О, Великий. На ваше усмотрение»

Эрика смеется громче всех, видимо чувствуя неловкость из-за того, что вообще подняла эту тему. Дерек весь вечер наблюдает за Стайлзом, щеки которого наконец-то слегка розовеют, и все его лицо приобретает более здоровый вид. Когда привозят пиццу, Стилински и вовсе ликует, устраивая что-то вроде победного танца. Это заставляет засмеяться даже тихого Бойда и Дерека, который все равно не мог отделаться от чувства необходимости всегда быть настороже. Ребята разговаривают, терпеливо ожидая периодические ответы Стилински, но все же решают, что будет правильнее просто им самим что-то рассказывать. Стайлз всем видом показывает свою благодарность за это. Наверное, необходимость писать ответы и заставлять ждать всех остальных, напрягала его больше, чем кого-либо из сидящих за столом. Телефон Дерека оживает как раз на середине рассказа Скотта, который в красках вспоминал тот момент, когда мама нашла у него в комнате сигареты. А ведь это были даже не его. Стилински хохотал бы явно громче всех, если б мог, потому что он ведь был свидетелем этого всего лично. Дерек снимает трубку, стараясь выглядеть как можно более беззаботным, когда понимает, кто ему позвонил. — Привет, племянничек, как погодка? — голос Питера преувеличенно беззаботен. — Что случилось? — Дерек спрашивает прямо, игнорируя этот приторно любезный тон. Стилински, сидящий напротив и жующий последний кусок пиццы, замирает, смотря на Хейла и будто прожигая его взглядом. — Ну, в общем-то нам нужен Стайлз, — спокойно отвечает Питер. — Кажется, у нас есть подозреваемые. — Мы сейчас приедем, — незнамо кому кивает Дерек, замечая, как весь румянец на лице Стилински пропадает, будто бы осыпаясь и оставляя лишь бледный след. Хейл будто снова видит Стайлза, лежащим на больничной койке, и от этой картины по спине пробегают мурашки.

***

— Их шестеро, Стайлз, — спокойно говорит Питер, взглядом, тем не менее, будто бы прожигая в парне дыру. — Тебе надо внимательно посмотреть на каждого из них, потому что существует большая вероятность, что кто-то из них и есть наш маньяк. Стилински прерывисто выдыхает и кивает, чувствуя, как трясутся кончики его пальцев на руках. Он сжимает их в кулаки, пытаясь собраться и успокоиться. Получается явно херово, но он храбрится, и Питер поддерживающе хлопает его по спине, подталкивая в комнату. Стайлз заходит внутрь, ощущая, как дрожь постепенно переходит и в ноги. Колени слегка подгибаются, но он уверенно шагает, бросая мимолетный взгляд на стекло, которое отделят его от того, кто, возможно, считает его… Плохой рыбкой. Стилински будто бы передергивает от этой мысли. Они в этой комнате вдвоем, а там, напротив, восемь человек. Двое из которых — полицейские, а шестеро остальных — потенциальные убийцы. Впрочем нет, троих Стайлз отметает сразу. Рассматривает четвертого, заглядывает в его глаза и понимает, что нет, тоже не он. В комнате остаются двое, и Стайлз… Не знает. Он просто не понимает, потому что они оба выглядят так, будто бы это были именно они. Стайлз оборачивается к Питеру, ловя его вопросительный взгляд. Стилински берет листок бумаги и просит примерить им шляпу Питера. Хейл кивает, выходя на несколько минут из комнаты. Когда он возвращается, его шляпу уже примеряют всем мужчинами по очереди. Стайлзу не нужны все, ему нужно примерить двоим, но он молчит. Это вообще, кажется, входит у него в привычку. Стилински нервно смеется, а после замирает. Резко и сразу, в одно мгновение просто… Узнав. Стайлз делает еще один вдох, поднимает голову, смотрит мужчине под номером три в глаза и слегка подрагивающей рукой показывает на него пальцем.

***

В один прекрасный момент Стилински решает, что жизнь, кажется, начинает налаживаться. Даже погода вторит ему, устраивая настоящий пир солнца и тепла. Стайлз смотрит на голубое небо, подставляя лицо немного греющим лучам и блаженно улыбаясь. Все вокруг внезапно кажется не таким страшным и пугающим, как до этого. Мэнкью. Томас Мэнкью — у его кошмара есть имя, а значит, он больше не страшный. Значит, это все больше не считается. Стайлз помнит этот момент до сих пор. Будто по голове чем-то ударяют, и оцепенение пропадает. И понимаешь, что все это время боялся, находясь на грани. А тогда он посмотрел ему в глаза. Смотрел, как его уводят в камеру, и руки его связаны, он не сможет никого и пальцем тронуть. Стилински во все глаза уставился в это чертово стекло, разделяющее их. Ему было необходимо знать, что это все, это конец, и больше ничего не будет. За Мэнкью закрывают дверь, и Стайлз вдыхает полной грудью.

***

Стайлз выходит к Дереку, который все это время ожидал в другом помещении. Тот подрывается сразу же, стоит ему заметить открывающуюся дверь. Он смотрит на Стилински умоляющим взглядом. А Стайлз просто подходит и обнимает его, заставляя Дерека распахнуть глаза. Он обнимает его в ответ, натыкаясь на Питера, который просто ему кивает. Хейл выдыхает, прижимая Стайлза еще сильнее, и зажмуривает глаза так сильно, как может. Груз жуткого страха за Стилински, державшийся на его плечах все это время, стекает куда-то вниз, оставляя на своем месте лишь бесконечную легкость и покой.

***

Все вокруг проходит будто бы в замедленной съемке. Стайлзу внезапно кажется, что все вокруг — просто сон. И это нормально, что иногда людям снятся кошмары. Его кошмар растянулся на долгое время и оставил определенные последствия, но это не страшно. Главное, что это все закончилось. Жаль только, что голос не вернулся, как по волшебству. Стилински вообще не представлял, что с этим делать, но он решает, что переживет. Однажды все придет в норму, потому что… Ну, а как же иначе? Жизнь постепенно становится такой же, как и раньше. Стайлз даже снова отправляется на занятия, немного нервничая, заходя в аудиторию. Но никто не обращает на него внимания, и Стайлз выдыхает, успокоившись, и внезапно настроение поднимается просто до вершины мира, не иначе. Стилински сидит и улыбается на протяжении всего учебного дня, снова находясь в обществе своих друзей, однокурсников и совершенно незнакомых ему людей, и это нравится ему. Потому что сейчас все точно так же, как и было. Хотя, кроме голоса, а вернее его отсутствия, осталась еще одна проблема. Стилински не может спать. Неизменно просыпаясь посреди ночи, будто бы снова чувствуя чей-то взгляд, снова чувствуя чьи-то руки на лице, шершавый язык и мокрый след. Стилински снится маленькая рыбка, которая бьется о стекло аквариума, теша себя надеждами, что сможет его разбить. И плевать, что нет. А даже если и да, то что? Если стекло треснет, то вода выльется, а океана внизу ведь нет. Рыбка умрет. Стайлз знает, что он и есть эта рыбка, потому что он точно помнит это. Сам не знает откуда, но точно. Точно-точно, вернее ничего в этой жизни нет. Стайлз бьется о стекло, и просыпается в тот момент, когда оно начинает трескаться, а аквариум накрывает гигантская шляпа. Стилински открывает глаза. Он весь мокрый, одеяло прилипает к ногам, а футболка к телу. Стайлз рассматривает все углы и знает, что там никого нет. Рядом спит Дерек, который спасет и поможет, в случае чего. Эта слепая вера в то, что его сосед, если не супермен, то как минимум бэтмен, наверное, нелепа. Но заснуть спустя пару часов обычно помогают только картинки в голове, на которых он представляет Дерека в бетмобиле, спасающим всех маленьких рыбок в округе. Обычно это помогает, но не сегодня. На пятый день такого беспокойного сна с момента поимки его персонального кошмара, Стилински устает не спать. Он встает, направляясь к кровати Дерека. Он спит лицом к стенке, и Стайлз ложится к нему спиной, закрывая глаза. Хейл просыпается — Стилински слышит, как изменяется его дыхание. Но он не прогоняет его. Лишь поворачивается, оказываясь спиной к стене. Но Стайлз закрывает глаза и не меняет своей позы. Дерек молчит некоторое время, прежде чем тишину вокруг разрезает его тихий голос: — Он больше не придет, Стайлз, — Стилински вздрагивает, но никак не реагирует. — Ты в безопасности. Стайлз продолжает лежать так, как лежал до этого, и спустя мгновение, где-то на отдалении, понимает, что засыпает. Оставшуюся ночь ему абсолютно ничего не снится.

***

Они никак не обсуждают это утром, никто ничего не комментирует. Дерек встает раньше, уходя в душ, стараясь не побеспокоить еще спящего Стилински. Впрочем, когда тот заканчивает, Стайлз заходит в ванную сразу, как только тот открывает дверь. Они проводят такой же день, как и обычно. Оба идут в универ, где каждый занимается своими делами. Встречаются вечером дома, где Дерек вызывается приготовить ужин. Они кушают в тишине, которая стала уже настолько привычной, что Стайлз не знает, не взвоет ли Дерек, когда — и Если, но об этом думать не хотелось — его голос вернется. Когда они ложатся спать, Дерек откатывается к стене, упираясь в нее лбом и закрывая глаза. Он укрывается краем одеяла, оставляя оставшуюся часть Стайлзу. Стилински думает ровно четыре секунды, прежде чем опустится рядом с ним. Еще сорок ему требуется, чтобы уснуть. Ночь без снов кажется лучшим, что происходило с ним за последнее время.

***

На следующий день Стайлз просыпается один поздно днем, потому что сегодня день самоподготовки. Стилински приятно удивляется, что Дерек помнил это, ибо Стайлз ничего не говорил об этом. Он еще час валяется в постели — не в своей, рассматривает свое место с этого угла и замечает, что его любимая тумбочка с этой стороны смотрится даже лучше, чем с его собственной. Эта мысль заставляет улыбнуться. Он принимает душ целых сорок минут, включая то горячую, то холодную, находясь в каком-то странном состоянии полной расслабленности. Выходит из ванной и открывает холодильник. Достает творог, добавляет ложку сметаны, посыпая сахаром, наливает себе стакан сока, который притащил им вчера Скотт, сказав, что он такое не пьет. Стайлзу нравится персиковый, и МакКолл знает об этом. Да и актер из него хреновый, но Стилински подыгрывает, лишь слегка закатывая глаза. Стайлз откапывает свой айпод, включая какой-то давний плейлист, оставшийся еще, кажется, со школьных времен, и устраивает генеральную уборку, подтанцовывая на особо вызывающих ностальгию треках. Когда он заканчивает, часы показывают начало седьмого, и Стилински внезапно обнаруживает, что ему совершенно нечего приготовить на ужин. Он думает некоторое время, прежде чем прихватить кошелек и отправиться в магазин. Стилински стоит у двери немного дольше, чем нужно, но все же собирает всю свою волю в кулак и отправляется покупать продукты. Он набивает целую корзину, внезапно ощущая практически жизненную необходимость приготовить что-то крайне вкусное. Мысль о том, что Дерек был бы наверняка рад сытному ужину, вернувшись с долгого учебно-рабочего дня, маячит где-то на периферии, заставляя Стилински с предвкушением потирать ладони, когда он натыкается на потрясающий кусок мяса. Спустя тридцать девять минут он уже вовсю занят готовкой, под плейлист, который он создавал для Скотта, когда тот только начинал встречаться с Эллисон. Эта мысль кажется Стилински весьма забавной, и на протяжении всего времени он улыбается во все тридцать два, иногда виляя бедрами под очередную композицию. Стайлз практически заканчивает накрывать на стол, когда Дерек, видимо, все же решает вернуться домой. Стилински критично оглядывает стол, поворачиваясь обратно к шкафу, чтобы достать бокалы для вина — почему-то сегодня очень хотелось выпить и расслабиться, да и под такое мясо сам бог велел. Стайлз тянется за вторым, когда ключ в замке проворачивается и дверь с легким скрипом открывается. — Ку-ку, — раздается нервный голос. — Привет, рыбка… Бокалы разбиваются с оглушительным звоном.