3. А prima facie
19 января 2016 г., 18:54
А prima facie (лат.) – на первый взгляд
Стоило вампиру ступить на холодный каменный пол, как он сразу же понял, что оказался в глухих бесконечных подземельях Замка, где порой можно было натолкнуться на непроходимую стену из сплошного векового льда, учитывая, что многими метрами ниже, в Подземном городе, бушевала лава. Это не было загадкой Замка, потому что Дракула понимал, что Кровь хотела разграничить эти два мира и выбрала в противостояние пеклу – холод. Это был мудрый выбор, и вампир его одобрил, хотя сейчас был неприятно удивлен тому, что понятия не имел, как отсюда выбраться. Что ж, во всяком случае, лестница, ведущая наверх, не может опустить его еще ниже, поэтому отвернувшись от прозрачно-голубого льда, он начал подниматься, попутно замечая, что холод начинает отступать, отчего он вскоре вышел на небольшую площадку перед коридором, где внезапно промелькнула чья-то тень. Успев заметить шелковый плащ и глухой стук каблуков по ковру, Дракула нахмурился. Если в его Замок кто-то забрался, то он еще пожалеет об этом. Намереваясь догнать существо и объединить его с вечностью, вампир бесшумно растворился в пространстве, неслышно следуя за быстрым существом, которое нервничало и останавливалось около прохода в тюрьмы, осматривая лестницы. Со стороны казалось, будто это мертвое существо с давно не бьющимся сердцем, пыталось дождаться своих сторонников, которые должны были выйти как раз через подземные тоннели. Что ж, это был плохой план завоевать его Замок, отчего Дракула несколько довольно усмехнулся, материализуясь за спиной существа и доставая клинок. То ли его неслышный вздох выдал его, то ли пронизывающая черная аура вызвала в незнакомце трепет, но существо быстро обернулось. — Камилла? Удивлению Дракулы не было предела. Это была единственная женщина во всем мире, которую он не ожидал увидеть. Если бы перед ним появился призрак Марии, он был бы не так удивлен, ибо он всегда знал, что его жена незримо была с ним, но Камилла… Выглядела женщина немного напугано, по крайней мере, ее огромные карие глаза блестели всеми имеющимися эмоциями, а в тонких пальцах она теребила концы своего плаща. Идеальное лицо, дополненное пухлыми губам глубокого бордово оттенка, с тонкими переливами коньячного золота, изумительно подходили к ее одеждам. Вампир не мог вымолвить и слова, понимая, что он попал в какое-то странное время. Он знал эту женщину и так она могла выглядеть только тогда, когда была еще жива, ведь после разделения ее души, она превратилась в равнодушную вампиршу, любившую играть с кровью. — Мой Господин, вы нашлись! Голос из уст этой женщины тут же отрезвил Дракулу. Это была не Камилла. — Замок? — переспросил вампир, пытаясь понять происходящее. Взгляд постоянно цеплялся за шелковистые иссиня-черные волосы женщины, которые аккуратными прядями блестели в темноте капюшона, пока та не сняла его, поклонившись перед ним. — Да, мой Лорд. — Что ты себе позволяешь! — взревел Князь, начиная выпускать ядовито-черную ярость, на этот раз та не стелилась по полу, а подобно огню касалась языками потолка коридора, оставляя на холодном камне неровные отметины. — Простите, мой Повелитель, — женщина склонилась еще ниже, отчего тонкая ткань плаща обнажила весь ее тонкий стан, подчеркнув упоительно тонкую талию и плавную линию бедер. — Мы хотели лишь услужить Вам. — Превратившись в Камиллу, основательницу Братства? — гнев Дракулы готов был взорвать этот участок Замка, но лишь удивление, дававшее Крови шанс оправдаться, все еще держало вампира в руках. Относительно. — Но мой Лорд!.. — женщина быстро поднялась и посмотрела на Повелителя огромными влажными глазами, источая такой испуг, что Дракула физически не мог видеть страх на лице этой благородной женщины. Чертова Кровь! — Мы так хотели порадовать Вас… Князь сморщился, это было настолько ужасно, что он не мог смотреть на нее и слышать голос, совершенно не подходивший ей. Кровь превратилась в Камиллу: она взяла ее тело, ее облик, но так и не смогла передать благородные порывы души, отчего всякий раз, смотря в глаза женщины, Дракула видел лишь отголоски эмоций Замка, не более. — Не смей брать ее образ! — зарычал он, желая проткнуть дьявольскую Кровь мечом, но не смея коснуться ее даже пальцем. — Но почему, Господин? Дракула не мог понять, то ли Замок и правда не понимал его мотивов, то ли решил поиграть с ним и узнать, как долго сможет продержаться вампир против коварной соблазняющей красоты женщины. — Тебе требуется объяснение? — глаза Князя расширились, и в них полыхнула Смерть, отчего вокруг него вздыбился черный смог, сформировываясь над ним в подобие Демона, протягивающего когтистую руку прямо к дрожащей форме Крови. — Нет, мой Повелитель, — Кровь содрогнулась и по телу женщины прошла рябь, которая начала менять одежду и ее кожу, превращая ту в один сгусток крови, без лица, без ее тела и даже без ее карих глаз. Дракула практически об этом жалел. «Простите, мой Господин, мы позволили себе лишнее…» — Никогда больше не появляйся в ее образе! — зарычал вампир, доставая из самой тьмы свой меч и наставляя оружие в грудь существа, всаживая безжалостно-холодную сталь на пару сантиметров в его тело, отчего кровь начала замерзать, покрываясь корочкой льда. Лишь увидев в «глазах» Замка страх, что его заморозят на всю вечность, Дракула сощурился. «Как прикажете, мой Господин», — кивнул Замок, чувствуя, как клинок вышел из его тела с неприятным скрежетом по льду, отчего он тут же заменил поврежденный участок тела на обычную кровь, видя, что Дракула ушел куда-то вперед. Вампир был недоволен Замком, тот посмел коснуться его старых воспоминаний, и более того, посмел взять образ той, кто была причислена к лику Святых, вознесшихся не небеса. И сейчас Кровь показала ему тот образ, наполненный не гордостью за свои поступки, а страхом из-за них. Ярость бушевала в нем настолько сильно и ярко, что не помогало даже спокойное шествие по коридорам. Эти великолепные скульптуры, скованные металлом и камнем, витражные окна, закрытые тяжелыми шторами и музыка подземных цепей не давали наслаждения, подобная «тишина» лишь еще больше заковывала его своими же пороками, стесняя движения и не давая освободиться от гнева лишь обычной ходьбой по своему дому. На этот раз ему требовалась Смерть. Встретив на своем пути преданного слугу, какого-то старого вампира, давно потерявшего облик человека, Дракула яростно схватил его левой рукой за глотку, пришпиливая к стене и, под удивленные хрипы существа, вонзил ладонь в его грудь, ломая кости и забирая сердце вампира. Стоило мутанту потерять этот жизненно важный орган, как его тело тут же взорвалось горящим пеплом, отправляя его останки к самой вечности, ибо его тело уже давно было прахом. — Чертовы вампиры, — Дракула посмотрел на грязно-серое сердце, не бившееся уже несколько сотен лет, и сомкнул пальцы, пронзив его длинными черными когтями. Орган издал звук лопающегося шарика и растворился в ладони серой пылью, в нем не было даже капли крови. Следующие встреченные вампиры, оборотни, скелеты, и даже карлики, были беспощадно убиты. Замок в это время даже не подходил к Повелителю, понимая, что это был неоправданный риск, отчего продолжал незримо наблюдать за Князем Тьмы, который оставлял после себя пыль своих врагов. Наконец, через несколько часов подобного времяпровождения, гнев вампира начал утихать и тот смог глубоко вдохнуть, внезапно замечая, что он оказался в столовой, среди разбросанной кучи конечностей вурдалаков, которые так не вовремя попались ему под руку. Впрочем, так было даже лучше, пожертвовать теми, кто не приносил этому Замку ни вреда, ни пользы. Не желая больше находиться здесь, вампир перенесся в южное крыло Замка, в башню Памяти, где висели различные портреты людей, когда-то живших в этом мире. В дрожащем спокойствии, здесь гулял прохладный ветер, остужая порывы Господина вновь броситься в пределы Замка на истребление нежити, а многочисленные взгляды, канувших в вечности образов, не давали ему сорваться с цепи. Под чутким наблюдением знакомых глаз он не мог делать, что хотел, а потому сдержал себя и подошел к высокому портрету Камиллы. Женщина с гордо поднятой головой и целеустремленным взглядом держала в руке золотой крест, а другой касалась пальцами толстой книги. Она была прекрасна – это готов был сказать всякий, кто хотя бы раз видел ее портрет. Но Дракула знал куда больше тайн ее тела и души, хоть и последняя коснулась неба, ее тело продолжило существование в этом Замке, когда великая сила обрекла ее на похоть, достойную Королевы Вампиров. — Почему ты выбрал ее? — глухо спросил Дракула, не оборачиваясь на сущность Замка, который застыл позади него, не выдавая своего присутствия, но вампир чувствовал его, даже если и не слышал. — Из-за того, что она была твоей прежней хозяйкой? Замок не отвечал ему, и вампиру даже показалось, что тот и вовсе оставил его, но Кровь вскоре тихо начала объяснять немного неуверенным одним голосом. «Я был ей не нужен», — промолвил Замок и в этих коротких, практически неслышных словах, Дракула разобрал столь многое, отчего поморщился. Как это было ему знакомо, чуть ли не до отвращения, чувствовать это зыбкое ощущение необходимости для кого-то. Это противостояние своим чувствам, можно было сравнить с борьбой против человечества: смертные никогда не смиряться с его превосходством, как и чувства, которые будут вечно напоминать ему о том, чего у него уже давно нет. «Ей подчинялись не потому, что она так хотела, а потому что этого хотели ее подданные». Дракула хмыкнул, это был совершенно друг стиль управления людьми, тот стиль, которым придерживались короли и императоры этого мира, назвав его гуманным способом порабощения, скрывая великую суть управления умами людей. Это был куда более низкий жест, так называемой «доброй воли», когда люди хотели служить тому, что видели. В конкретном случае, они видели красивое лицо, сладострастные губы и сладкие слова своей правительницы, видели ее тело и желали обладать ею, не понимая, насколько страшна та была в гневе. Что из-за ее коварных интриг, люди становились жертвами ее генералов, умирая с улыбкой на губах под их клыками. Он правил иначе: Дракула никогда не упрашивал людей встать на его сторону, не заманивал их божественной вечностью вблизи Рая и не туманил разум каким-то христианским писанием, в котором говорилось бы о великой миссии бессмертных существ. Он просто ставил людей перед выбором: если они будут не с ним, то они будут мертвы. А уж после можно будет найти и свои плюсы в вечной жизни, но если же нет, глупые повстанцы станут отличной закуской Повелителя Тьмы. — Но ты выбрал ее, — вампир настаивал на своем, по большей части, прислушиваясь к Замку, чем смотря на Камиллу. «Нет, это она выбрала нас», — в голосах послышались тонкие нити истеричного смеха, какой-то голос на фоне заливался отвратительным печальным хохотом, тогда как другие лишь перебивали его тихой речью, соединявшейся в одинаковые слова. — Ты позволил. «У нас не было выбора, она давала нам живую кровь». — Тогда почему ты не защитил ее? — Дракула резко обернулся на Замок, смотря прямо в эти красные «глаза» и замечая, что те смотрели в сторону. — Почему ты не спас ее… от меня? «Вы были сильнее, мой Господин», — уверенно ответил Замок, все-таки поднимая взгляд на вампира. — «Вы могли дать нам больше славы, больше смертных и больше их крови!» Дракула дернулся, эта «похвала» была ему отвратительна, словно бы кто-то видел в его ужасных поступках правильные решения, не думая оспаривать их и гневаться. Такое точно не услышишь от смертного, лишь вопли о помощи, иной раз звучащие, как сладкий крик женщины. — А если появится кто-то сильнее меня? — Дракула решительно взглянул на Замок, который совершенно не ожидал такого вопроса, отчего по его телу прошла какая-то волна. «Мы будем служить Вам. Всегда». Голоса слились воедино, и хотя их было около десятка, звучали они как один, не давая даже возможности усомниться в решении этого огромного строения. Как ни странно, но было приятно знать, что вопреки тому, что у Замка была иная система выбора, он во всяком случае останется тем, кто будет стоять во главе всех Теней вечности.
