Замок

Credo (лат.) – Верую

      — …И вышли прямо в общий холл! Кто ж знал, что этот тоннель ведет прямо в залу! — воин громко рассмеялся. — Чертовы вампиры! У них там свое логово и свои дыры. Опростоволосились мы, нужно было зайти с другого входа да скинуть на комарье склянки со святой водой, да запечатать, чтоб не вылезли.       — Надо написать нашим братьям, глядишь, так когда-нибудь и получим план этого замка. А там и не за горами нападение, — подтвердил Тедош, от безделья теребя свисающую с потолка паутину.       Латы солдат практически не блестели от тех неровных линий трепыхающегося света, идущего от факелов. Холодный синий огонь создавал едкий холод, который тянулся по коридорам жидким туманом, наплывающим на стены небольшими волнами.       — Только вот не выберемся уже, — вздохнул третий.       — Надежда еще не потеряна, брат, мы должны верить, ибо господь нас еще не оставил, покуда мы живы. Вспомните наши молитвы и предписания, пока теплится жизнь – есть и надежда на вознесение! — запричитал солдат, словно бы по памяти цитировал молитвенник.       — Я реалист, Мэлик, — бросил другой. — Взгляни на решетки, а стены... сколько не взрывай, не сделаешь дыру даже для мыши!       — Значит, есть другой способ, — Мэлик покачал головой, окрещая то себя, то других братьев, и переводя свой взор на другого воина, которого бросили в их камеру совсем недавно. — Скажи, брат, ты мог запомнить что-нибудь примечательное, пока тебя вели сюда?       — Что от вампиров отвратительно воняло, — мужчина с бородой поморщился и остальные усмехнулись.       — Мертвые… — словно проклятье прошипел другой солдат, пиная ногой свой шлем, который откатился в другую сторону и, стукнувшись о каменную стену, закрутился по мокрой темной соломе, которую давным-давно растащили крысы для своих гнезд. Их небольшая камера, выход из которой был лишь один, ибо все три остальные стены были из непрошибаемого камня, располагалась как раз напротив двух других. Самое примечательное было то, что их полк, имевший немалое количество человек, разъединили и лишь пятеро из них посадили сюда, остальных разбросали по всему замку и солдаты даже не знали, были ли их собраться живы. Оставалось надеяться, что все же были.       — Как тебя зовут, брат? — спросил Мэлик, смотря на рослого мужчину в доспехах. Самое странное было то, что нежить не потребовала снять их латы, а отправила в тюрьмы сразу в них, словно бы прекрасно знала, что даже будучи полностью обмундированными, им было не выжить.       — Иннеру, — ответил мужчина, дергая подбородком, отчего широкая борода прошлась по нагруднику, издав странный скрипучий звук.       — Что ж, рады познакомиться с тобой…       — Ага, перед смертью, — докончил за Мэлика Тедош. — О, смотрите братья, к нам гости!       Воин сделал рукой широкий жест, всматриваясь в темный угол коридора, где синие факелы пару раз прервались от идущей к ним тени. Вскоре, напротив их клетки, показался сам Князь Дракула собственной персоной.       — Чем же мы обязаны такой чести, видеть самого ужасного предателя нашего Братства? — съязвил солдат, и не думая вставать с каменного пола, лишь бросая на вампира ядовитый взгляд.       — Это награда вам, — мягко, и даже несколько покровительственно начал Дракула, — за ваши старания по истреблению нежити. Я благодарен вам…       — Вы поглядите, братья, — Тедош чуть ли не рассмеялся, вскидывая руку на вампира, — великий Князь Дракула благодарен нам. Ха-ха! И за что же, позвольте спросить?       — За ваши глупые надежды, за ваш оптимистичный настрой. В конце концов, за то, что вы убиваете моих подчиненных, — ничуть не обидевшись на сарказм солдата, вполне искренне ответил Дракула.       — Ты не ценить того, что имеешь, — Мэлик покачал головой. Даже в словах Дракулы он искал смысл, хотя, казалось бы, зачем искать смысл в словах того, кто помутился рассудком.       — Верно, — кивнул вампир. — Но я ценю то, чего у меня нет. Люди думают, что весь мир сошелся лишь на том, что каждый человек должен ценить то, что у него есть. Но вы даже не задумывались, чтобы начать ценить то, что есть у других. Вы как бараны, претесь в одни ворота, толкаетесь между собой, споря, какой луг зеленее и не желая ступать ни на один из них, ибо вы будете осуждены другими, что сделали неправильный выбор. Для вас есть понятие «жизнь» — это счастливая семья, дети, красавица жена, мир вокруг и благодать. Вы стремитесь к этому, но ни разу не видели подобного, а знаете почему? Потому что этого у вас нет! — внезапно злобно рявкнул вампир, чувствуя, как воины недовольно засопели, им не указывали на их недостатки, им выворачивали душу.       За свои долгие годы бессмертной жизни, Дракула успел овладеть этим навыком слишком хорошо, обучаясь подобному на примере не чужой жизни, а своей, а уж времени у него было на это предостаточно.       — Более того, — продолжил Дракула, — вы думаете, что уничтожив меня, вы дадите миру спокойствие и процветание, и что будущие рыцари Братства будут жить не так, как жили вы. Вы создаете им будущее, умирая в настоящем. Разве не так? Скажите мне, мои братья, разве я не прав? Разве не этому учили в наших школах, что всякое благое деяние даст нам просветление и вознесение к господу нашему?       Вампир чуть не рассмеялся, стоило ему увидеть выражение лиц солдат, когда он процитировал знакомые строки. Эти эмоции отвращения, ненависти и отчаяния практически пробуждали в нем жалость к этим воинам. А ему нравилось открывать им глаза и показывать не ту сладко-упоительную жизнь, которую, словно птицу в небе, преследовали многие рыцари Братства, а кидать им в лицо бессердечно-грязную реальность, где воины были заточены в тюрьмах, а их семьи так и останутся лишь в мечтах.       — Посмотрите на меня, собратья, ведь я вознесся, — Дракула все-таки засмеялся ужасным смехом, от которого затрещали факелы и выбросили в воздух несколько горящих точек.       — Ты предался Дьяволу! — закричал Тедош, пытаясь перекричать непонятный гул в пространстве, который появился сразу же после мрачного смеха повелителя вампиров. Было ощущение, что в один момент завыли все души, потонувшие здесь и разбуженные знакомым голосом.       — Да ну? — вампир оскалился. — Если бы я перешел на сторону тьмы, то я горел бы сейчас в Аду и плавился в раскаленном железе, но я здесь, на этой проклятой земле и скоро отправлю в Ад вас. Кто желает быть первым?       — Не будет тебе спасенья, монстр, не будет тебе Рая! — прокричал Тедош, бросаясь к клетке и видя, как вампир не испугался этого, а наоборот, мягко улыбнулся, словно бы только этого и ждал.       — Как и тебе, смертный воин.       Одним легким движением Дракула протянул руку вперед и вогнал ладонь прямо в тело солдата, не обращая внимания на толстый металл доспехов и ткани одежды, когтями ощущая горячее сердце. Изумительное чувство силы и наслаждения от чужой жизни.       — Какое сердце, — Дракула вынул руку из груди воина и начал всматриваться в красный орган, который еще некоторое время бился, но потом перестал. — Загляденье. Тепленькое, так и хочется съесть…       — Монстр… — ошалело пробормотал Мэлик, с немым ужасом наблюдая за тем, как его собрат замертво упал на пол их темницы.       Практически в это же мгновение в камере началась какая-то деятельность, странный черный смог наполнил пространство, в котором стали летать красные искры, будто сотни глаз Князя наблюдали за ними из темноты. Туман скрывал не только лица, но и голоса, звуки криков, скрежет стали…       Тьма наполняла душу, шептала что-то в шею, обволакивала руки и мешала двигаться. Воин словно застыл в каком-то странном желе, отчего каждое движение вперед, только сильнее возвращало его назад. Это было помешательством, странной магией, которой не было названия. Это было нереально.       Перед глазами мелькали последние события того, как его собраться шли по холодному льду пещер Замка, как они переговаривались друг с другом, пытаясь подбодрить друг друга и не чувствовать того страха, что стелился ядовитым туманом. Но он не слышал слов воинов, он не слышал даже своего голоса, лишь видел, как Тедош открывает рот и произносит слова, а Мэлик отдаленно вспоминает, нет, даже читает по губам, как друг говорит «...и мы превратим это место в пепелище», а потом Лиан добавляет, что «когда-нибудь о них буду слагать легенды…»       Воспоминание меркнет так быстро, словно кто-то насильно вырывает его из реальности, из того зыбкого бытия, где они еще были живы, и где у них еще оставалась надежда. Мэлик с ужасом понимает, что сейчас нет даже этого, отчего губы начинают открываться, выпуская сдавленный хрип молитв. Но он не слышит себя и единственное, что доступно ему, это искупительный шепот и мучительно-болезненные крики давно канувших в вечности людей…       Становится просто невыносимо слушать этот гомон, будто кто-то с яростью трясет его разум, разбивая воспоминания по стенкам рассудка. Слишком болезненно видеть, как старые моменты прошлого взрываются где-то на задворках логики, как летят в стороны осколки прежней жизни и ранят всю его душу. Слышать и чувствовать, как последний дымок счастья испаряется перед ним и улетает куда-то в бесконечность, открывая перед ним очертания чьей-то фигуры.       Кто-то склоняется над ним и резко бьет по лицу, отчего весь внутренний мир будто содрогается и приходит в норму, уступая место настоящему. Черты лица формируют плотно сжатые губы и прикрытые веками алые глаза, заглядывающие ему прямо в душу. Сейчас, не чувствуя в руках спасительного креста и силы его молитвенника, Мэлик понимал, что это были его последние минуты жизни. Тем не менее, они длились слишком долго, будто кто-то специально растянул время его смерти.       — Ты один, — медленно, словно для душевно больного, произнес Дракула и глаза воина пораженно раскрылись, стоило ему заметить мелькнувшие белые клыки зверя, пребывавшего, по странному стечению обстоятельств в человеческой форме.       Вдруг вампир отступил и за его телом мужчина увидел своих собратьев. То, что от них осталось.       — Боже, — выдохнул он, смотря прямо в черные глазницы скелета, принадлежащего другу. С открытым в крике ртом и неестественно вывернутой челюстью, в которой сверкали лишь белые зубы, воин полулежал на полу, вытянув одну руку прямо к нему. Кости пальцев практически доставали до его сапог, оставляя на полу истлевшую серую кожу, распавшуюся на жалкие клочки, будто бы воин лежал здесь, по меньшей мере, не одно десятилетие, а не жалких пару минут.       Одно дело было видеть такие скелеты в подвалах, где живые воины ставили перед собой спасающий факт, что павшими были бессмертные, а не солдаты Братства, и совершенно другое знать по именам тех, чьими останками будут питаться крысы. Знать скелеты по именам и надеяться, что их души вознеслись на небеса, как это и было им предсказано.       — Ты идешь за мной, — голос Дракулы, каким громким и сильным он ни был, не мог заставить Мэлика отвернуться от жуткой картины. Он просто не мог пересилить себя, ведь это зрелище было настолько ужасным, что приковывало с одного лишь неверного взгляда. — Я сказал: идешь за мной!       Голос стал громче, ударяя по остаткам человечности и отбрасывая его к стене.       — Да приди же ты в себя, наконец! — кто-то упорно начал трясти его за плечи, попеременно ударяя затылком о стену. — Эй, ну как ты?       — Ин… Иннеру? — Мэлик схватился за плечи воина и остановил попытки собрата убить его, отчего, только сейчас понял, что каменная стена, об которую он бился, была лишь спинкой кровати, тогда как он сам полулежал на слишком мягкой перине. — Где… где я?       Страх пробрался в его доспехи как змеи, но на удивление, сейчас разум был чист, отчего он даже не сразу заметил, что в глазах больше не мелькали странные образы. На правой руке чувствовалась обмотанная веревка, а между пальцев холодил кожу небольшой серебряный крест.       — Ты в покоях, я отнес тебя сюда, потому что ты лишился сознания, — доступно объяснил воин, отчего Мэлик нахмурился.       — Но как ты?.. Ведь Дракула… Ты служишь ему? — до солдата сразу же дошло, почему он был еще не мертв, и почему лежал на постели, а не в могиле.       — Коне… — мужчина кивнул, но мощная шея с силой столкнулась с краем доспехов, видимо причинив тем самым воину боль, отчего тот поморщился и покачал головой. — Отвратительный облик… мы не хотим…       — О боже, — наблюдая за тем, как по доспехам прошлась странная волна и те стали превращаться в какую-то отвратительную массу живой крови, воин сильнее сжал свой крест и отполз в сторону, шаря рукой по кровати и пытаясь найти хоть какое-нибудь оружие.       Наконец, перед ним предстало нечто, что ни в книгах не встретишь, ни опьяненной фантазией не придумаешь. Это существо казалось живым, по крайней мере, то, что оно двигалось и в его чертах можно было разглядеть лицо, давало Мэлику понять, что оно было на служении Дракулы, стало быть – было бессмертным.       «Следуй за нами, человек. Любой шаг в сторону будет считаться побегом. А от смерти ты не убежишь, как и от моего Лорда. Следуй за нами…»       Мэлик с ужасом разглядывал существо, переливавшееся кровью, слыша вопли многих воинов, которые говорили то, что хотела эта мерзость. Звук криков все еще стоял у него в голове каким-то фоном, но реальность была довольно действительной, отчего он не сомневался в том, что видел перед собой.       — Куда… ты ведешь меня? — мужчина резво встал с кровати и сделал шаг к существу, которое прошло к двери и застыло там, дожидаясь, когда он подойдет, лишь тогда оно двинулось дальше по коридору.       «Меньше вопросов, человек, иначе мы вырвем тебе язык», — донеслось со всех сторон, и воин с ужасом покачал головой, создалось ощущение, будто ему шептали сотни людей из каждой трещины стены.       Они шли недолго, когда впереди показался просвет, и они вышли на открытый балкон. Посередине, купаясь в лунном свете, стояла чья-то высокая фигура.