Замок

Consuetudo est аlterа natura (лат.) – Привычка – вторая натура

      — Иннеру? — Дракула с любопытством повернулся к Замку, который стоял за его спиной, переливаясь кровью. — Разве у тебя есть имя?       Из уст Князя Тьмы, этот вопрос звучал как некое презрение, обозначавшее, что вампир был не удивлен, а раздражен тому, то у раба было имя. Мужчина прекрасно осознавал, что когда есть имя, есть и желания, побуждения и чувства, а этого он не любил.        «Вам не нравиться, мой Лорд?»       Дракула промолчал, отворачиваясь от Замка и поворачиваясь к удручающему виду на холмы горизонта. Через пару дней он организует компанию на людские города, а стало быть, у него было немного времени позабавиться.       — Ты привел его?        «Конечно».       Послышался глухой удар, будто кто-то подтолкнул смертного в лопатки и тот сделал несколько быстрых шагов вперед, выходя под лунный свет. Дракула глубоко втянул его аромат крови, которая запеклась в некоторых ранах, а потому практически тут же обнаружил в странном запахе нотки ладана, который ударили его нюх, заставив поморщиться.       — Оставь нас, — приказал вампир, обращаясь к Замку и тот моментально исполнил это, растворяясь в темноте коридора. Это была лишь формальность и они оба это прекрасно знали, как и то, что Замок услышит все и увидит остальное, если это происходит в его пределах.       — Что вы… хотите сделать со мной? — спросил Мэлик, в какой-то момент теряя голос от того всепоглощающего ужаса, который обволакивал его конечности, отчего кровь стыла в жилах.       Дракула повернулся к нему, медленно поднимая взгляд на смертного и делая к нему пару шагов, отчего тот попытался отступить назад, но что-то в нем подсказывало воину, что если его не убили сразу, то стало быть, могут поиграть с ним некоторое время. Все это было ужасно, но по крайней мере, он знал, что его не убьют в эти пять минут. Поэтому бояться Лорда не было необходимости… в теории. На практике же, просто хотелось выкинуться с этого балкона, в надежде умереть самостоятельно, нежели вымаливать легкую смерть из самого Дьявола.       Дракула рассматривал смертного довольно долго, замечая темные глаза глубокого синего цвета, эти плотно сжатые губы, сливающиеся оттенком с мелом и впалые щеки. Смертный боялся, это было заметно невооруженным глазом, но давать ему надежду на свободу мужчина не собирался, только лишь протянул руку.       Воин не сразу понял, что вампир хотел: схватить его за глотку или пронзить сердце, как его брату, отчего дернулся было от него, лишь через секунду замечая в длинных бледных пальцах какую-то книгу. Черные когти оцарапывали обложку, впиваясь в корешок.       — Кажется, это твое, — медленно произнес Дракула, отдавая солдату его молитвенник, отчего тот принял его, быстро прижимая к нагрудным латам и забывая всякие молитвы. — Увлекательное чтиво. В нем столько… веры.       Вампир дернул головой, заводя руку назад и отходя от Мэлика, который не знал, что думать, лишь смотрел, как Князь прошел обратно к своему месту, где стоял прежде и сложил руки на груди.       — А осталась ли вера в тебе? — тихо спросил он, смотря куда-то вглубь замка, туда, где стелились крыши, где шпили врывались в небо сотнями игл, а горгульи светились в лунном свете, цепляясь мощными каменными лапами за парапеты. — Все твои собратья убиты, в этом Замке больше нет ни одного живого человека, остался лишь ты. Скажи мне, Мэлик, осталась ли в тебе вера, что все будет хорошо?       Дракула повернулся к мужчине, который с каким-то немым ужасом смотрел на раскрывшееся небо. По их верованиям, на небе жили ангелы, и солнце вечно светило на их вознесшиеся души, но реальность была совершенно другой. На небе жили демоны, сотни разношерстной нечисти, которая покоряла не только подземелья, но и осваивала небеса. Если ангелы и жили в облаках, то должно было много выше.       — Да, — внезапно решительно сказал мужчина, сжимая молитвенник в руках настолько сильно, что побелели его костяшки пальцев, словно он пытался выдавить из пожелтевших страниц остатки надежды и впитать их в себя. Книга не давала ничего, кроме боли в пальцах от ее острых краев. – Я верю, что когда умру, воссоединюсь со своими братьями.       — Как трогательно, — усмехнулся Дракула. — А знаешь, что будет на самом деле после твоей смерти? Ты исчезнешь. Растворишься в вечности, о тебе забудут и никогда не вспомнят. И не нужно говорить, что твое дело благородное и неоспоримое, сотни таких до тебя твердили то же самое. И? Разве ты помнишь хоть одного из них, умершего среди первых, ступивших на путь к свету, через мою смерть?       Мэлик замялся, он знал великих личностей, которые прославились в борьбе за свободу. Но и знамениты они были тем, что… выжили.       — Как я и думал. О мертвых не вспоминают, — Дракула медленно повернулся к воину и вновь обвел его взглядом, с какой-то легкостью воспринимая тонкие эмоции растерянности и жалости, написанные на лице мужчины. Что ж, он смог вызвать хотя бы это.       — О вас мы помним всегда, — недовольно заметил Мэлик, прищуривая глаза и смотря на Дракулу ответным взглядом. Это был самый настоящий вызов, и вампир готов был его принять, более того, он с легкостью мог отдать победу человеку, прекрасно зная, что конец наступит совсем скоро.       — О да, я это заметил, — рассмеялся вампир, бросая колкий взгляд на молитвенник и проходя в сторону, словно бы желал лучше рассмотреть открывшийся пейзаж. — Благородный порыв убить меня. Хоть я и был человеком, не понимаю, как вы умудряетесь видеть мир в двух цветах. Братство естественно белое, а я черный.       — Хотите сказать, что это не так? — Мэлик решительно сжал кулак вокруг книги, ощущая присутствие высших сил, которые придавали ему смелости. Чем выше он был к Богу, тем легче он принимал мысль быстрее отправиться к нему. — Что вы не черный?       — С этим не поспоришь, глядя на все это, — практически согласился Дракула, переводя взгляд на одноцветный горизонт, сверкающий только лишь морем звезд, отражавшихся в покатых крышах башен. — Но вопрос другой. Если я черный, а вы белые, то кто же серые?       Мэлик замер, прекрасно видя то подобие улыбки, что проскользнуло на губах вампира.       — Должно быть, это те люди, которых вы защищаете, разве я не прав? — спросил тот, поднимая брови и ожидая ответного порыва от смертного. Мужчина нахмурился и этого вполне хватило. — Получается, что мир состоит все же не из двух цветов. Но что ты знаешь обо мне?       — Что вы предатель! Вы сражались за наше Братство, но предали его, повернувшись к темным силам. Вы бросили благородные порывы, чтобы обрести могущество и править нами, вас совратили лживыми речами, и вы согласились на это. Вы тот, кто забирает жизни и нисколько не ценит чужие. Вас не примут небеса, ибо ваше наказание ждет вас с Аду.       — Жаль тебя разочаровывать, но даже Ад, со всей мощью и силой не может наказать меня, ведь я все равно сильнее. Ты так боишься Ада, жалкий смертный, будто это поистине какое-то дьявольское место. Я могу показать тебе его, если ты так хочешь, под поим Замком располагается вход в это… святилище. Думается, там ты встретишь довольно много своих собратьев.       — Что, да как вы… — Мэлик только ринулся на вампира, замахиваясь молитвенником, как его быстро поймали за руку чудовищно сильные пальцы мужчины, который не придал провалившемуся покушению и секунды удивления, приняв это со стальным спокойствием. — Вы сошедший с ума безумец, и место для вас уже давно подготовлено. Пусть дьявольские собаки разрывают вашу плоть, а ночные гарпии пожирают ваши внутренности…       — Какое красочно описание моего наказания, — усмехнулся вампир, внезапно резко встряхивая мужчину, отчего его кости как-то странно хрустнули, и, кажется, поломались, и Дракула выбросил из рук это заоравшее существо, прикрывая глаза. Он и забыл, что люди так быстро ломаются. Неужели и он был когда-то таким? Не вериться, словно это было в другой жизни. Что впрочем, так оно и есть.       — Ты монстр, вампир! И когда я умру, после меня придут многие. Они убьют тебя и сожгут!.. — кричал Мэлик, держась за свое сломанное запястье, отступая от вампира, который внезапно прищурился и резко шагнул к нему. — Ты тот, кто не ценит ничего в этой жизни.       — Я ценю то, чего вы даже не способны понять! Будучи человеком, я убивал нежить, потому что так было нужно, но став вампиром, я убиваю, потому что так хочу. Мы похожи, ты должен это понимать, пусть и сама мысль об этом тебе не нравиться. Ты хочешь стать сильнее, чтобы не бояться смерти, посмотри на меня, я добился этого желания, и сам стал Смертью. Думай, к какой именно цели ты идешь. Порой мне кажется, что вы охотитесь за мной не потому, что я такой монстр, а чтобы узнать у меня секрет огромных возможностей и сил, ибо я на своем пути истребил так много нежити, что вам и не снилось. Вы настолько жалкие в своих побуждениях, что я разочаровываюсь в каждом из вас. Прошлое поколение было хоть разговорчивее, это… сплошное разочарование.       Дракула подошел к смертному и, взяв его за плечи, поднял на полом, всматриваясь в эти морские глаза.       — Ты так желал смерти, так получи ее.       Один укус и пара секунд, как от мужчины ничего не осталось, кроме высушенной оболочки и зажатого в костях молитвенника. Дракула поморщился, одним движением выкидывая ненужное тело с балкона, напоследок успевая заметить, как блеснул небольшой серебряный крест в свете луны, а потом потонул во мраке, падая в неизвестность.        «Господин?..»       Внезапно раздавшийся голос Замка был ему приятен. Он не дрожал страхом, он трепетал почтением, а вместо силы воли у него была вся бессмертная мощь. Человеческие чувства оставили после себя какую неприятную грязь, словно он пообщался не с праведником, а каким-то пьянчугой, который попытался доказать ему логику вымышленного мира и простую истину, которая должна была спасти мир с его смертью.       — Иннеру, — Дракула повернулся к Крови и вгляделся в эти переливы, понимая, насколько тот был ему дорог. — Каков твой истинный облик?        «Вот этот, мой Лорд».       — Тогда каким бы ты был вампиром?        «Вы хотите, чтобы я вновь превратился в какого-то человека?»       — Нет, я хочу, чтобы ты был собой, — Дракула увидел, как на «лице» Крови промелькнуло недоумение, а потом то стало немного меняться, выделяя из себя одежду и светлую кожу. Отчего вскоре перед вампиром стоял Замок, который выглядел как мужчина лет двадцати пяти с короткими черными волосами и ярко-алыми глазами. При этом его одежда была вычурно-изящной, покрытой незаметным рисунком из золотой нити. Высокие сапоги под колено с золотыми пряжками, штаны и сюртук с ремнями на поясе. Этот молодой мужчина был довольно хорош собой, с этими прикрытыми глазам, но острым и тяжелым взглядом, в котором угадывалась сущность скорее Дракулы, чем самого Замка.       — Мы такие, господин, — ответил он, склоняясь перед ним, и боясь посмотреть в глаза, ведь этот облик он не копировал с чужого человека, а составил сам из того, что имелось. Как Замку казалось, они выглядели именно так, учитывая, что большинство воинов полегло в весьма юном возрасте, отчего большое количество их молодой крови создали ему натуру весьма импульсивную, склонную к ребячеству.       — Вполне приемлемо, — внезапно кивнул Дракула, одобряя такой облик.       — Позвольте спросить, почему вы убили его, Господин, ведь вы оставили его в живых, чтобы обратить.       — Я передумал, он мне наскучил, — бросил вампир, даже не думая извиняться за чужую смерть. — Да и кровь у него была противная, вегетарианцем он что ли был?       Замок внезапно улыбнулся от таких слов Князя и просто начал любоваться тем, как сверкали клыки между губами Повелителя, когда тот недовольно ворчал про нынешнее поколение воинов, которые не знают, как полезно мясо, и что одна трава не даст им силы победить его. Это же было откровенным издевательством над ним, ведь это ему приходилось пить их кровь. Хотя… это мог быть подлый прием их наставников, которые прекрасно знали, в чьи когти попадут солдаты, а потому специально травили подчиненных, чтобы ослабить его.       — Вряд ли такое происходит на самом деле, Господин, — Иннеру покачал головой, чувствуя, что сейчас просто взорвется от радости, ведь его повелитель говорил с ним. И не просто приказывал или вскипал яростью, а именно общался! Жаловался на людишек и создавал видимость того, что ценил его мнение и… может быть, сюда входил и его новый образ, ведь Дракула одобрил его выбор!       — Хватит так радоваться, — фыркнул тот, поняв, что его наглым образом не слушают, и продолжают просто смотреть на него, влюблено открыв глаза и периодично кивая головой. После десятого раза, он перестал этому верить, а потому заподозрил Замок в том, что не все слова доходили до Иннеру, и, что главное, затрагивали его чувства. – Мне хочется убить тебя лишь за одну улыбку.       — Но Господин, мы так счастливы, что вы с нами!.. — Иннеру заискрился каким-то странным светом, отчего Дракула резко схватил его за одежду и внезапно выкинул с балкона.       — Охладись! — вампир даже не пожелал посмотреть, как сущность смачно приземлиться на крышу башни, а потому не заметил, с какой блаженной улыбкой тот летел вниз.