Однострочники по Ведьмаку

             Двор храма был выложен большими шестиугольными плитами. Кое-где края плит уже обкрошились, кое-где виднелись сколы, а в стыках пробивалась трава. Морвен, настоятельница храма Мелитэле, каждый месяц заставляла послушниц выдергивать сорняки, но трава упорно появлялась вновь.       Весемир прыжком ушел от хвоста мантикоры и не очень удачно приземлился точно в центре одной из плит. Коснулся рукой нагретого августовским солнцем камня, удерживая равновесие; отведенный в сторону меч со свистом рассек воздух, и Весемир снова ринулся в атаку. Мантикора была воображаемая, меч ― нет. Но сейчас он готов был сразиться хоть с десятком настоящих, лишь бы не думать о…       ― Мастер ведьмак! Мастер ведьмак!       К нему через весь залитый золотистым светом двор бежала хорошенькая пухленькая девчушка. Нэннеке ― кажется, ее звали так ― по словам настоятельницы Морвен, пользовалась особым расположением богини и самой Морвен. Девочка была вся красная от бега, Весемир почувствовал, как в груди стало тесно, и гулко сглотнул.       ― Что… что случилось?       ― Матушка Морвен зовет вас! Мальчик! Родился мальчик!

*   *   *

      Висенна была такой бледной, что если бы не рыжие волосы, пусть и спутанные, влажные от пота, то сливалась бы с постелью. Она лежала, отвернув лицо к стене. И на миг Весемиру показалось, что она, вопреки уверениям Морвен, мертва, но, приглядевшись, он все-таки увидел, как бьется на шее голубоватая жилка. Увидел, и стискивающая что-то в груди когтистая лапа чуть ослабила хватку. Он тихо подошел и взял Висенну за руку. Рука была маленькая, очень холодная, будто бы мраморная.       ― Не умирай, ― как-то совсем по-детски попросил он, целуя ледяные белые пальцы. ― Не умирай, прошу.       Висенна шевельнулась, но руку не убрала.       ― Чтобы… убить… чародейку, требуется… что-то… ― она закрыла глаза и скривилась, пережидая боль, ― что-то большее, чем один младенец.       ― Висенна…       ― Не надо, ведьмак, не надо слов.       Она сильно сжала его ладонь и отвернулась.       ― Висенна… я разрешаю тебе забрать свои слова обратно… Я прощаю тебе эту дурацкую клятву.       Весемир опустился на колени перед ней, снова прижался губами к прохладной электризующей коже. Внутри него плавилось и срывалось в пропасть что-то такое, чему он страшился дать название, потому что после не смог бы сделать то, что намеревался.       ― Я обещаю, что ты никогда не увидишь меня больше. Я никогда не заявлю прав на него. И никакого Предназначения… Забирай ребенка, забирай и уезжай…       ― Геральт.       ― Что?       Она посмотрела в потолок и легко улыбнулась.       ― Я назвала его Геральт.

*   *   *

      Вместе с Морвен он неторопливо брел по обсаженной тополями аллейке, идущей от ворот к жилым помещениям и дальше, в сторону утопленного в обрывистую скалу блока святилища и главного храма.       ― Ты ведь знаешь, что такое Испытания Травами. Особенно теперь. ― Весемир грустно покачал головой. ― Вот дьявол, никогда не пойму этого. Ведь у нее было время, была возможность, достаточно нужного заклинания или эликсира…       ― Ты можешь не верить в Предназначение, Весемир, или верить, дело твое. Но не стоит обсуждать право женщины принимать решения. У Висенны было право решать, и она это сделала.       Морвен тронула его за локоть, показывая на небольшую полянку, где заметно похорошевшая и повзрослевшая Нэннеке играла с темноволосым малышом. Она звала его, а мальчик неуверенно шел к ней и, нарочно спотыкаясь на последнем шаге, падал в подставленные руки. Оба смеялись так, что Весемир не удержался и тоже широко улыбнулся.       ― Из нее получится хорошая жрица, ― заметил он.       ― Уже получилась, дорогой мой, уже получилась, ― прищурившись, ответила Морвен. ― Не беспокойся за него. Твое Дитя-Неожиданность никуда от тебя не денется.       Весемир вздохнул и, отряхнув поля помятой коричневой шляпы от невидимой пыли, надел ее. В конце концов, всякое может случиться. Вполне возможно, что через пять лет забирать мальчика будет просто некому.