Однострочники по Ведьмаку

Костер зашипел, выплюнул в небо сноп искр и притух. Зимы в Синих горах становились год от года все суровей, ветер нес с пиков колючие снежинки, против которых пламя костра было бессильно. Йорвет ссутулился в безуспешной попытке согреться, подышал на окоченевшие пальцы и покосился на сидящую справа женщину — та невозмутимо доедала остатки подстреленной Йорветом косули. Ледяной ветер развевал пряди светлых волос, выбившиеся из косы, не причиняя ей никакого видимого дискомфорта. У Йорвета привычно сжалось где-то в груди при взгляде на нее. Он отвел глаза, сердито швырнул еще веток в костер — просто чтобы занять себя. Просто чтобы не пялиться на нее снова и снова. Саския разгрызла последнюю косточку, облизала пальцы — Йорвет изо всех сил пытался смотреть мимо, в бесконечную снежную мглу, притом всем существом ощущая, как она это делает: вот кончик пальца оказывается между розовых мягких губ, вот губы смыкаются вокруг пальца тесным кольцом, а за ними, во влажной жаркой глубине, язык прижимается к подушечке пальца. Видеть это было невыносимо. Не смотреть совсем — невыносимо вдвойне. Саския облизала последний палец и, довольно жмурясь, потянулась. — Caemm a me*, — сказала она, скидывая епанчу. Следом на снег легла куртка из тонкой дубленой кожи, сапоги, штаны, нижняя рубашка. Саския повела обнаженными плечами, будто разминая их. Не было дрожания воздуха, присущего иллюзии, не было расплывающегося преображения. Ничего такого. На месте прекрасной нагой женщины в мгновение ока возникло чудовище — дракон. Йорвет судорожно вздохнул, только заметив, что все это время сидел, задержав дыхание. Драконица покрутилась на месте, вздымая хвостом облака снега, и наконец улеглась, изогнув шею изящной дугой. Йорвет подобрал брошенный на землю плащ и подошел к ней. Драконица приподняла переднюю лапу, Йорвет проскользнул под ней, улегся на свернутую епанчу. Драконица опустила лапу, укрывая его от непогоды, и, будто огромная кошка, свернулась калачиком, обернувшись хвостом. Повинуясь внезапному импульсу, Йорвет прижался лбом и руками к шершавой горячей чешуе. Снова болезненно сжалось что-то в груди, отдалось напряжением во всем теле, да так, что пришлось сцепить зубы, чтобы удержать полувздох-полустон. — Essea eaminne te**, — хрипло прошептал Йорвет драконьему сердцу, мерно бьющемуся под его ладонями. Змеиный желто-оранжевый глаз не мигая следил за каждым его движением до тех пор, пока он не забылся сном. Лишь тогда Саэсентессис прикрыла веки, вытянув морду к едва тлевшему костру. Морозная вьюга билась о ее спину, наметая вокруг метровые сугробы, но в кольце ее лап, там, где кожа тоньше и горячее, надежно защищенный от всего, спал ее эльф. И только одно это и было важно. * Иди ко мне ** Я люблю тебя