Подарок Зимы

Всю первую половину следующего дня я провалялся в постели, совершенно игнорируя любые внешние раздражители, начиная с мобильника и заканчивая назойливым капаньем воды из крана. Ночью я не спал, переваривая информацию, сказанную Рюукеном. Наследственные заболевания нервной системы, да? Ну, в любом случае, это не таблетки Рукии, верно? Конечно, верно. Ее сестра умерла недавно, так что это могут быть ее таблетки. И неважно, что в той квартире они почти не жили. Это никак не могут быть таблетки Рукии.

***

Близилось Рождество, и весь город был охвачен праздничной лихорадкой: площади, витрины магазинов и кафе надевали пышный торжественный наряд из разноцветных гирлянд, фонариков, мишуры и прочей Рождественско–Новогодней атрибутики. Большой торговый центр, напротив которого стоял мой дом, работал почти круглосуточно и точно жил самые окупаемые дни за весь год: потоки входящих и выходящих людей были просто неизмеримыми; я даже не знал, что в Сакуре живет столько народу.

***

Я встал с кровати, когда входная дверь открылась, оповещая о приезде моего соседа. Как уже вошло у Ренджи в привычку, он включил телевизор и ушел на разведку в холодильник. Выйдя в просторный зал в одних пижамных штанах, я наткнулся на спортивную сумку «Адидас», стоящую около дивана. Тихо чертыхнувшись, я все же привлек внимание Абарая, который начал заваривать кофе; около кофеварки стояла тарелка с двумя нескромными бутербродами с колбасой. — С возвращением. – В ответ Ренджи пробубнил что-то невнятное – рот его был забит едой. – Как оно? — Порядок. – Прожевав, ответил он. – Рождество с семьей проведешь? — Как всегда, а чего? — Да так, просто спрашиваю, ребята из магазина напротив начали украшать витрины, вот и вспомнил, что Рождество скоро. — Слушай… — начал я, почесывая затылок. – А Кучики где отмечает? — Бьякуя? Дай подумать… — Абарай философски поднял глаза к потолку. – Они с Хисаной обычно брали двухнедельные выходные и уезжали на все праздники, а сейчас даже не знаю. Вряд ли он Рукию повезет куда-нибудь, так что, наверное, все время тут. А ты чего это интересуешься? — Да так… Мама собирается пир рождественский устраивать, ищу лишние рты. – Быстро соврал я. – Может, вы с Кикио-сан тоже подтянетесь? — Идея. – Ренджи хлопнул кулаком по ладони. – Тогда и Бьякую можно будет позвать с Рукией. Твои не будут против? — Даже наоборот. – Я мысленно составил список внезапно появившихся гостей: Бьякуя, Рукия, Ренджи, Кикио-сан… Это четыре. Плюс Чад, который в любом случае будет все Рождество у нас. Пять гостей плюс пять Куросаки, итого десять. Ну что ж, надеюсь, у мамы и Юзу не появится внезапной ненависти к готовке…

***

— Алло, мам? – я позвонил матери сразу после нашего с Ренджи разговора и сейчас, держа телефон между плечом и ухом, пытался прибрать в комнате. – Привет. — Привет, милый. — Рождественский ужин не отменяется? — Нет, конечно. – Пару мгновений на том конце молчали. – Что такого случилось, что мой сын, который не любит семейные сборы, справляется об одном из них? — Рождество случилось, мам. Ты не против, если Ренджи с матерью к нам присоединятся?.. — Конечно, нет! – радостно ответил высокий голос. – Мы так давно не виделись с Кикио… — И еще парочка гостей…Мм? — Ты же знаешь, что да. А мы их знаем? — Ага. Это Кучики Бьякуя с сестрой. — Ооо! – протянула мама удивленно. – Бьякуя держится? Он в порядке? — Да, вроде бы… — Понятно. Ты сказал сестра? У него разве была сестра? — Формально это сестра его жены, но… Ах, черт, долгая история… Если Бьякуя захочет – сам вам все расскажет. — Ладно-ладно. Так, Рождество через два дня, так что не забудь, ладно? — Да-да-да… Помощь нужна? — Не думаю, в готовке ты нам с Юзу-чан не помощник, а уборкой и украшательством дома ты вряд ли будешь заниматься, верно? — Это да. – Засмеялся я в трубку. – Тогда, может, купить чего для ужина? Народу ведь теперь в два раза больше. — Тут ты прав. Можешь заехать, я составлю список продуктов, а вы с Абарай-куном займетесь доставкой, идет? — Бежит практически. Только тебе бы созвониться с его матерью, а то наготовите вдвоем столько… — Не умничайте, мистер. Еда – один из способов выражения материнской любви! — Эй, Ичиго!.. – из зала послышался голос Абарая. — Ладно, мам, я пошел, заеду сегодня, наверное. Пока. — До встречи, сынок. – Отключив трубку, я вышел из своей комнаты и поставил телефон на место. Ренджи сидел на подлокотнике дивана, держа в руках черный телефон-раскладушку. — Дозвонился? — Ага, матушка рада, как кот марту. — А Кучики? – я встревожился: у Бьякуи, как и любого человека, есть рождественский отдых, но он запросто может включить в себе режим трудоголика и проработать все законные выходные. — Он «весьма польщен предложением» и «они с сестрой будут рады провести праздничные дни в семейной обстановке». – Ренджи забавно спародировал кучикскую манеру говорить. – Ты куда звонил? — Все туда же. Надо будет продуктов купить для ужина, помчали.

***

Был ли я удивлен списку продуктов? Скорее нет, чем да. Больше меня удивляло количество ожидаемой еды, так как ее должно было получиться неприлично много. Мамы и Юзу загорелись идеей зажарить парочку гусей, а отец с криками: «Мяса!!» явно не поддерживал эту затею; так же в списке значилось огромное количество фруктов и сладостей, разные вина и шампанское. Во время нашего с Ренджи забега по магазинам Чад с Карин занимались поиском елки и игрушек для украшения праздничного дерева: Чад порывался взять маленькую и аккуратную, способную поместиться в углу; Карин же настаивала на той, которая бы упиралась в потолок. Вернулись они на час позже нас, со средней елкой с пушистыми ветвями и мелкими темно-зелеными иголками.

***

На следующий день, в Рождество, пока Ренджи созерцал процесс запихивания яблок в тело ни в чем не повинного гуся, мы с Чадом установили елку в углу между телевизором и проходом в коридор. Немало намучившись с рождественским деревом (потому что каждый раз его положение кому-то не нравилось), я завалился на диван и включил телевизор. На каждом канале крутили либо прогноз погоды, предупреждавший о метелях, либо старые фильмы и мультфильмы; с удовольствием посмотрев какой-то диснеевский мультик, я задремал под финальную песню Элтона Джона. Проснулся я от стука в дверь, примерно в пять часов. Весьма артистично упав на пол, я встал и пошел встречать гостей. На пороге стоял Бьякуя, весь в белом от туфель до шарфа. На задворках сознания быстро пролетела мысль: «На кого он больше похож – на Смерть или на Снегурочку?». Сердце как-то противно екнуло, ведь рядом с ними не было Рукии; я осторожно вытянул шею в надежде найти ее за спиной Кучики-старшего или сбоку от двери, но ее не было нигде видно. Пожав руку гостю, я пропустил его в помещение, показывая, куда можно повесить пальто. — С праздником. – Кучики выдавил из себя подобие улыбки, однако скорбь по погибшей жене все еще чувствовалась в нем. – Рукия в машине, попросила тебя помочь с подарками. — Хорошо! – я вылетел из дома так быстро, насколько это позволял Бьякуя, стоявший в самом центре коридора. Оказавшись на улице в одном свитере, я сразу двинул к черному Лексусу, припаркованному неподалеку; сквозь слабо тонированные окна виднелся аккуратный женский силуэт. Постучав в окно, я подождал несколько секунд, пока стекло бесшумно опустится и на меня посмотрит пара по-детски больших глаз моего самого любимого цвета, точного определения которому никто не знает. — Д-дурак! Ты чего раздетый ходишь? На улице пятнадцать градусов! Балда ты, Ич… — не дав девушке договорить, я засунул голову в машину и поцеловал Рукию, прижимаясь холодными и немного потрескавшимися губами к ее, таким теплым и мягким. Она что-то промычала и провела ладонью по моему подбородку. – Дурак… Холодно же! – Рукия дотронулась пальцами до своих губ, и еще щеки приобрели приятный розовый оттенок. – Залазь в машину, живо! – оббежав автомобиль, я сел на водительское место; Рукия тем временем завела мотор и включила печку. Хотелось поцеловать девушку еще раз, но она резво юркнула к своей двери и прижалась к ней. – Неа. Изыди, льдышка! – Рукия взяла мои руки и прижала их к печке. — Бьякуя сказал что-то про подарки. – Напомнил я, смотря на брюнетку. — Ага, там. – Она кивнула в сторону заднего сиденья, где покоились добрых пять или шесть белых коробок, перевязанных красными лентами. — Последнюю неделю меня используют исключительно как извозчика! – застонал я, опуская голову к коробке передач и утыкаясь лбом в переключатель. – Злые вы!.. — Не ной! – Рукия нагнулась и уткнулась носом в мою макушку. – Ты елкой пахнешь… И не только пахнешь! – произнесла девушка, собирая с волос несколько иголок. — Мы ее недавно поставили. Пойдем, тебе еще ее украшать предстоит! – я вылез из машины и открыл заднюю дверь, доставая коробки. — Мне?! Я – гость, а ты меня работой грузишь?! — Какая работа?! Рождество – это радость, праздник, мир, любовь и прочая мишура, но никак не работа! — Ах ты...! – Рукия подождала пока я достану все коробки и закрыла машину; включив сигнализацию, она последовала за мной. А шаги у нее маленькие – меньше моих чуть ли не в два раза – бежать приходится. – Это твоя идея? С праздником? – тихо поинтересовалась Кучики, когда мы подходили к двери. На Рукии сейчас было белое пальто чуть ниже бедер, под которым виднелся низ коричневого платья; вокруг шеи обмотан ярко-красный шарф, один край которого был в кармане, а другой она теребила в руке; на ногах колготки телесного цвета и черные сапоги на плоской подошве. — Ну, типа того. А что? – хотелось повернуть голову в сторону Рукии, однако подбородком я придерживал коробки с подарками, так что пришлось довольствоваться боковым зрением. — Ничего. Спасибо. – Рукия уткнулась в свой шарф носом и осторожно взяла меня за локоть; я сдавленно, насколько это было возможно, кивнул в ответ на ее благодарность. Когда мы зашли в дом, первым, на что наткнулся взгляд, был Бьякуя, стоявший посреди комнаты в белом костюме и с обмотанной вокруг шеи мишурой ярко-малинового цвета. Это было бы очень смешно, если бы не было так странно и в какой-то мере страшно. Видимо, даже для него нашлась своя работа, а именно – украшательство помещения. Ну что ж, Кучики Бьякуя, привыкай к земной жизни посредствам Рождественской суеты. — Ты тоже это видишь? – спросила Рукия. — Он тоже человек, как оказалось. – Отозвался я, поставив коробки около елки. Повернувшись к Рукии, я взял ее пальто и повесил на вешалку. Под верхней одеждой и вправду было шоколадного цвета платье под горло, по длине оно доходило до середины бедра, рукава закатаны по локоть, оттеняя и так бледную кожу. Девушка стянула с ног сапоги, опершись на мой локоть, и прошла в кухню, чтобы поздороваться. Сняв обувь, я прошагал в комнату, где Бьякуя орудовал мишурой разных цветов и размеров. – Припахали? – Кучики кивнул и, с видом студента на экзамене по невыученному предмету, начал рассматривать пару гирлянд в руках. – Спасибо за подарки, не стоило… — Это была просьба Рукии. – Быстро ответил Кучики и бросил одну гирлянду обратно в коробку, а другую принялся вешать на окно. – Рождество как-никак, а мы ворвались в семейную идиллию. — Ладно тебе, какая там идиллия… Простая формальность. Почти ничем не отличается от любого другого семейного ужина. — И все-таки. – Бьякуя окинул взглядом проделанную работу. – Вроде нормально. — Вполне. – Ответил я и посмотрел на коробку с елочными игрушками. Кого я там обещался завалить работой? – Эй, Рукия! – в несколько шагов преодолев расстояние до кухни, я нашел вышеназванную девушку стоящей рядом с Карин и что-то возбужденно обсуждающей. Подумать только, моя сестра выше ее! — Ичиго? – Рукия, а вместе с ней и Карин, обернулась на голос. – Тебе чего? — Пошли, я буду свои угрозы в жизнь воплощать! – я грубовато схватил девушку на уровне талии и поволок в комнату с елкой. – И ты! – Карин тоже попала в поле зрения и на добровольно-принудительной основе была отправлена украшать праздничное дерево. К моему удивлению, девушки так увлеклись разговором, что почти не обратили на меня и мое вмешательство внимания и, продолжая оживленно болтать, принялись обвешивать елку шариками и мишурой.