Подарок Зимы

Когда я пришел получать багаж его там не оказалось. Я простоял около получаса, ожидая свой рюкзак и чемодан, в итоге оставшись не с чем. Решив разобраться в чем дело, я резко развернулся и пошел в сторону справочного бюро, однако пройти дольше двух метров мне было видимо не суждено – прямо в живот мне полетел вышеназванный «потерянный» рюкзак. И еще как полетел! Я даже не знал, что рюкзаки умеют так выражаться! — Ну все, рыжая ты скотина! Молись, чтоб я щас сломал об тебя руку, а то ж грохну! – Я реально испугался, думая, что Ренджи запустит в меня и чемодан. — Сдаюсь без боя! Только отлипни! И к тому же, я летел почти 16 часов и мне очень, повторяю ОЧЕНЬ нехорошо! – Ренджи буркнул что-то не вполне цензурное и оставил в покое ручку моего чемодана. С минуту мы смотрели друг на друга ну очень серьезными взглядами, подошли и пожали руки. Потом нервы сдали, и мы рассмеялись как последние идиоты, согнулись пополам и пытались в таком положении обниматься и хлопать друг друга по спине. — Ну давай, выкладывай, на кой черт ты поперся так далеко? – Это было вместо «привет, дружище», так что ответом на этот вопрос можно не заморачиваться. Абарай покатил мой чемодан одной рукой, в другой вертел на пальце ключи от машины. Я накинул на плечо рюкзак и зашагал за ним. Вот кто-кто, а Ренджи не меняется. Вроде я и не уезжал никуда. Он одет так же, как и в день нашей последней встречи. Те же джинсы и ботинки, та же бордовая рубашка и все та же прическа: повязка, из нее выбиваются длиннющие пряди волос, за спиной болтается неопрятная косичка. Вообще, Ренджи я знаю давно, лет с четырех, наверное. После несчастного случая в месте, где я родился, в Каракуре, мы с родителями переехали в Сакуру, городок в префектуре Тиба, недалеко от Токио. Я быстро подружился с мальчиком, так же имеющим необычный оттенок волос. Разглядывая Ренджи, я даже не заметил, как он остановился – как следствие, я в него врезался. — Что за черт? — Да тут дорогу перегородили… Я взглянул на мужчин в черных костюмах. Их было четверо, они шли, окружив кого-то, вроде девушка. Точно! Она летела со мной из Москвы. Мелкая такая, видимо дочка какой-то важной шишки вернулась с учебы. Они вышли из здания аэропорта через стеклянные двери, девчонку посадили в черный Мерседес шестисотой модели и быстро уехали. — Ты глянь. – Ренджи присвистнул. – Прям Бьякуя номер два. Тот такие же себе прилеты устраивает. — И не говори… — Я заметил, как Ренджи подошел к автомату с горячими напитками. — Держи. Не хватало, чтоб тебе в машине стало еще хуже. — Твоя забота не знает границ. – Я глянул на банку, предложенную Ренджи, и прочел название. – Lotte let’s be Americano… О да… Кофе в баночке спасет мне жизнь… — Баночка издала тихое «пшик», теплая жидкость смочила глотку и согрела внутренности. Мы сели в нашу Субару и покатили до ближайшего кафе «для полуночников». По дороге и в кафе я рассказал Ренджи об очередном путешествии, о том, как я окончательно потерял себя и решил вернуться в Японию. — Девушка тебе нужна, вот что… — Да знаю я… — Я стал изучать содержимое моей чашки, однако ничего кроме кофе там не оказалось. Ни подсказки, ни совета, ни той же самой девушки… — …можно конечно завалиться в Квартал Красных Фонарей, но я не о том. В кармане запищал телефон. Я достал его и посмотрел на экран, медленно притянул к уху и нажал зеленую клавишу: — Да, мам. — Ичиго, ты где? Как долетел, все нормально? — Мам, все в норме. Я просто решил не будить вас в такую рань и решил поболтаться с Ренджи. — А меня значит можно будить?... – Я ткнул его в плечо. — Я еще к себе заеду, закину вещи. Потом к вам, — я посмотрел на настенные часы, — ближе к одиннадцати ждите. — Хорошо, ждем. И Абарай-кун пусть тоже приходит. — Ладно-ладно. Держите холодильник, а то идет его смерть. Пока. — Я все слышу… — Ренджи нервно постучал пальцами по столу. Я сунул мобильный в карман и допил содержимое чашки. — Полетели. Закинь меня домой, потом к моим, они тебя откармливать будут. — Этому я всегда рад. – Абарай вскочил со стула и полетел к машине, я оставил деньги и вышел за ним.

***

От родителей я съехал едва мне стукнуло 18. Нельзя сказать, чтобы я шибко рвался жить один. Просто в доме становилось тесновато, да и случайно заходить в душ к сестрам уже не так просто – им к тому моменту уже было почти по 14. Против моей самостоятельной жизни никто не был против: для Карин освободилась комната, да и нормально учиться мне никто не помешает. В общем, на пару с Ренджи мы сейчас снимаем неплохую квартиру, сделанную на западный манер: с двумя спальнями, гостиной-столовой перетекающей в кухню, с совместными туалетом и ванной. Завалившись в квартиру, я удивился как здесь то ли чисто, то ли заброшенно. Плюхнувшись на диван и тем самым подняв жутчайшую пыль с дивана и с кофейного столика, я понял, что скорее всего верно второе. Вволю начихавшись и натерев глаза я уставился на Ренджи: — Ты тут вообще был или нет? — Неа. Тут скучно. Через пару недель после твоего отъезда я смылся отсюда к матери. — Надо бы тут убраться… — Я оглядел гостиную и мысленно составил список, что нужно сделать. Списочек вышел не маленький, а желания проводить генеральную уборку не было, хоть убей. – Ты б подружку завел на время моего отсутствия… — Пошел ты… — Абарай поставил мой чемодан в центр гостиной и пошел на кухню, пооткрывал ящики и видимо нашел своего любимого Dr Pepper’а, потому что скоро послышался «пшик» банки и шумные глотки моего соседа. Взяв чемодан и рюкзак, я зашагал в свою комнату, открыл дверь с тихим скрипом, кинул вещи и плюхнулся на кровать, свесив ноги. Не люблю это чувство. Знаете, когда приезжаешь откуда-то и ждешь, что по возвращении произойдет грандиозное изменение, а тут бац… И все тоже самое. Никакого тебе «та-дам!». Просто моя комната. Бежевые стены с деревянными плинтусами, такой же потолок с небольшой люстрой – вытянутая лампочка под стеклянным выгнутым квадратом. Двухместная кровать, стоящая напротив двери, сделанной под дерево. Слева небольшая тумбочка, на ней недочитанная книжка, запечатанная бутылка воды и пара пачек того что помогает при похмелье. Напротив окна письменный стол. На нем много словарей, папок, обргызанных карандашей, прошлогодний календарь со щенками, пара писем от издательств, где были бы не прочь иметь такого переводчика-литератора как я, очки и футляр, еще распечатка письма из волонтерской фирмы, которая посылает меня в разные части света. Слева от двери шкаф с одеждой, на нем три фотографии в рамках: одна – семейная, другая – школьный выпускной, третья – посиделки с друзьями из университета в кафешке. Вот и все. Когда я уезжал, все было так же. Этому самому «та-дам!» развернуться негде. Размышляя о «та-дам!» и почему же его нет в моей жизни я, видимо, задремал – разбудил меня звонок домашнего телефона. Ренджи взял трубку и что-то пробубнил. Я глянул на часы – десять часов. Вытащив из чемодана полотенце и свежую футболку, я пошел в ванную. Видимо, акклиматизация дает о себе знать – либо я шатаюсь, либо комната. Прямо перед тем как включить воду я услышал обрывки телефонного разговора Ренджи: — Ты вообще как, в порядке? – не помню, когда в последний раз голос моего друга был настолько обеспокоенным. Примерно через двадцать минут я вышел из душа, силясь найти зубную щетку и потерпев крах, я понял, что все-таки не вытащил ее из чемодана. Было до безобразия неприятно выходить из пропаренного теплого помещения в эту холодную и пыльную квартиру, но перспектива ходить с нечищеными зубами и с рыжей щетиной улыбалась мне не больше. Натянув на мокрое тело трусы и узкие джинсы, я вышел в эту вечную мерзлоту, которая решилась назвать себя моей квартирой. На диване вальяжно развалился Абарай и бездумно щелкал каналы. Я проскользнул в комнату и выудил зубную щетку и пасту из рюкзака; бритва находиться отказалась. — Кто звонил? – Чистя зубы, я зашел в гостиную и уставился на Ренджи, тот лишь махнул рукой, мол, не мешай. Я прыснул и снова вернулся в ванную. Осмотрев себя любимого в зеркале и почесав начавшую появляться рыжую щетину, я снова выглянул из ванной и посмотрел на диван, в смысле на своего соседа. — Не одолжишь бритву? Ренджи лишь молча встал и поплелся в свою комнату, через пару минут вернувшись с бритвой, пеной и бальзамом. Поставив принадлежности передо мной, он вышел из ванной, но не закрыл дверь, а встал, облокотившись спиной к стене. Начав мазать щеки и подбородок пеной для бритья, я ждал, когда начнется разговор – когда знаком с человеком столько, сколько мы с Ренджи, нехотя понимаешь любые жесты. — Бьякуя звонил. — Да неужели?! – Я провел бритвой по левой щеке. – С чего это он… — Хисана умерла. – После паузы сказал он. — Черт! – Я порезал себе правую щеку и уронил станок в раковину, оная быстро окрасилась капельками крови. – Ч-что значит умерла? — Кто из нас сын врача?! Мне тебе объяснить, что значить смерть?! – Ренджи с шумом ударил кулаком о стену. – Бьякуя хочет похоронить ее здесь, в Сакуре, он приедет завтра. Поговорить. Ты пойдешь на встречу? – Это звучало как вопрос, но ответ был ясен, и поэтому Ренджи его не дождался, а просто ушел к себе в комнату. Хисана Кучики была женой Бьякуи уже как два года. Добрейшая женщина, работала в местном хосписе, после появления Бьякуи переехала к нему в Токио, но прожила в городе не долго. В 16 лет у нее обнаружили туберкулез, который лучшие врачи мира все же не смогли вылечить. Не смотря на то, что Хисана была старше своего мужа на шесть лет, они были идеальной парой: такие отношения, такое понимание и полное совпадение характеров как у них встречаются очень редко. Смотря на них, понимаешь смысл легенды о «двух половинках» — Хисана была идеальной половинкой для Бьякуи. Не знаю, что так выбило меня из колеи. Я никогда не общался с Хисаной очень близко, но тот факт, что теперь Бьякуя будет приезжать один, что теперь у него не будет лишнего повода улыбнуться, что теперь я никогда не посажу себе на шею маленькую копию Кучики… Я быстро добрился и прикрепил на щеку пластырь. «Каково ему сейчас…» — пронеслось в голове. Действительно, каково? Бьякуя, это человек, который никому не показывал своих эмоций и слабостей, просто взял и позвонил Ренджи и попросил помощи? Если у такого как Бьякуя нервы сдают, то я отказываюсь понимать этот мир… Неужели, можно так любить? Можно испытывать настолько сильные чувства? Я вышел из ванной и посмотрел на Ренджи. Он сидел, запрокинув голову на спинку дивана. — Может, не поедем к моим? — Ага, конечно. Давай еще сейчас начнем биться головами об стенку! – Ренджи вскочил и начал активно жестикулировать. – Поехали! – Он стащил с кресла свою куртку и вышел из квартиры. — Ну поехали, так поехали… — Я быстро натянул первую попавшуюся футболку из чемодана, нашарил в шкафу в коридоре свою спортивную ветровку, выключил везде свет, взял ключи со столика и закрыв дверь, побежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки.