Подарок Зимы

Когда мы с Ренджи подъехали к дому, было начало двенадцатого. Юзу смотрела в окно, стоя на диване на коленях, и только заметив машину (а может она это делала при любой проезжающей мимо) она начала энергично размахивать руками и что-то кричать в сторону кухни. В Сакуре шел снег. Мелкий, но в большом количестве. Хотя мы с Ренджи прошли не больше десяти метров, но зайдя в дом мы «обтекли» по-крупному. Стащив с себя куртку, я попал «под раздачу» приветствий-обниманий-ударов со стороны отца. К слову, это все тот же бородатый мужик-доктор, каким я его помню лет с пяти – отец никогда не менялся. Собственно это всегда и выдавало Санта-Клауса в нем. С дивана мне кивнула худющая девушка с черным волосами, собранными «крабиком». Карин никогда не была любителем обниматься, так что такой «холодный» прием меня не удивил, и уж точно не обидел. Со стороны кухни доносился вкусный запах чего-то жаренного и стук ножа по деревянной дощечке. Едва дверь за Ренджи закрылась стук по дощечке и перемешивание «чего-то жаренного» прекратилось. Из кухни показалась инвалидная коляска, в ней моя мать. Сзади ее, весело улыбаясь, катит Юзу.

***

Я, кажется, лишь вскользь упомянул о несчастном случае в Каракуре, городе, где я родился. Дело в том, в Каракуре мы жили в многоэтажном доме, в не самом благополучном районе – зимой часто не работало отопление, вода шла через раз, а уж о ремонте лучше вообще помолчать. Это случилось весной, снег уже начал таять и шли дожди с грозами. Как я уже говорил – это было местечко, забытое не только Богом, но и всеми возможными службами по уборке. Мы жили на четвертом этаже, квартира над нами пустовала вообще. И вот, в один из дождливых вечеров крыша не выдержала и прогнулась, а пол пятого этажа вконец размок и упал. Тогда мама желала мне спокойной ночи. Я мало что помню из того вечера, только то, что меня накрыли одеялом и все окутало облако белой пыли. На шум прибежал отец и вытащил меня. Потом приехали спасатели. Маму еле нашли. Из-под обломков ее вытащили в плачевном состоянии – перелом половины ребер, тяжелая травма позвоночника, слабое сотрясение и почти полная неспособность видеть. Через месяц мы уехали из Каракуры и временно поселились у папиного коллеги Урахары Киске. Тот помог отцу устроиться в крупную больницу, находившуюся под владением его друга – Исида Рюукена. Все в том же доме у Урахары моя мать окончательно реабилитировалась, и даже забеременела – Киске до сих пор смеется и всем рассказывает историю о том как «он оставил на столе баночку виагры…». После рождения близнецов мама потеряла способность ходить окончательно. Мы все стали ее ногами. Ее руки стали ее глазами. И мы продолжаем жить.

***

Чтобы обнять маму пришлось наклониться. Я сел на корточки и положил голову на колени, позволяя ерошить жесткие волосы. Мама была все та же. Юбка до середины колена, тонкий свитер теплого оранжевого цвета, каскад золотых волос, родная улыбка и веселые глаза. Хоть они и потеряли способность видеть, но те веселые складочки вокруг делали их живыми.

***

На обед была свинина в вине, овощной салат, вареная рыба и рис. Потом чай — Юзу долго училась чайной церемонии, но толку от этого не вышло, зато Карин отлично заваривала чай. Я достал из чемодана коробку с конфетами и печеньем в виде красных автобусов, солдат королевской армии, красных будок, кружек пива и прочей английской атрибутики. Все это время мы болтали, обсуждали новости… Я говорил о своих целях, хотя раньше этого не делал – у меня никогда не было целей, я только и делал, что и плыл по течению. Ренджи поддерживал беседу, разбавляя ее какой-нибудь шуткой, но как только все снова углублялись в разговор, Абарай будто исчезал из этого мира – вроде с нами, но вроде и где-то далеко отсюда. Когда Юзу начала убирать со стола, Карин по-новой заваривать чай, а отец рассматривать подаренный ему виски, я предложил Ренджи поехать домой. Он посмотрел на меня, потом на часы, запрокинул голову к потолку и запустил пятерню в волосы. — Через пару часов, голова разболелась.

***

Вернулись мы за полночь. Голова Ренджи так и не прошла, и отец дал ему лекарство со снотворным, как следствие Абарай уснул. Вести машину пришлось мне, а я прилично позабыл, как это делается. Слава Богу, нас никто не остановил, ибо мои права находятся в местечке «фиг его знает».