Подарок Зимы

Сказать, что я плохо спал – ничего не сказать. Почти всю ночь я думал о том, зачем Рукия дала свой номер и прямо-таки заставила позвонить ей. Не просто ведь поделиться впечатлениями о кофе?! Примерно так я и провалялся в кровати, переворачиваясь с одного бока на другой; уснул под утро, а проснулся в начале одиннадцатого: Ренджи никогда не умел тихо ходить. Первое, что предстало перед моим взором – штукатуреный потолок светло-бежевого цвета и небольшая люстра, в стеклянной поверхности которой отражается кровать. Я лениво потянулся, смачно зевнул и с шумом выпустил воздух; потер слипающиеся, не желающие открываться глаза, запустил пятерню в волосы и посмотрел на часы, лежавшие на тумбочке. Пару раз моргнув, я понял, что не так: я забыл про перевод на местное время. Быстро исправив проблему и нацепив на левое запястье часы, я поднялся со смятой кровати, наскоро заправил ее и вышел из комнаты в одних пижамных штанах. На диване, раскинув руки-ноги-голову в разные стороны, лежал не кто иной, как мой сосед – Абарай Ренджи; его волосы сейчас еще более растрепанные, нежели обычно, а повязка, которая и держит всю его абракадабру, висит на волоске – в прямом смысле. Не стараясь ходить тихо, я прошел в кухню и нарочно уронил сковороду, которая звучно стукнулась о кафельный пол; громко открывая-закрывая ящики, я искал продукты питания, причем озвучивая каждое свое действие вздохами и ахами типа: «Ну где же масло для жарки, где же, где же, где?...» После невнятных, но весьма непристойных выражений и подушки, полетевшей мне в голову, я понял, что отомстил соседу и что можно приниматься за приготовление завтрака. Достав из холодильника запечатанную пачку бекона, я выложил половину содержимого на сковороду, где уже шипело масло. Поглядывая на золотеющие кусочки мяса, и иногда переворачивая их, я нарезал помидоры и лук, натер немного сыра; убрав со сковороды бекон и положив его на отдельную тарелку, на ту же сковороду я отправил добрые шесть яиц. Когда до готовности завтрака осталось около пяти минут, к яйцам присоединились овощи с зеленью и сыром, а после и чуть остывшие ломтики бекона. После того, как блюдо было посолено и закрыто крышкой, я выключил конфорку под печкойи начал «сервировать стол»: поставил на барную стойку, разделявшую кухню и гостиную, две тарелки, вилки и деревянную подставку под горячее, выудил из навесного шкафа чашки с хмурыми клубникой и ананасом, — подарок от Иное на Рождество, — и разлил только что заварившийся чай. Поставив сковороду на подставку, я снял крышку: большое облако пара с ароматами бекона и яиц мгновенно разлетелось по квартире и заполнило собой все, ну и, само собой, разбудило моего соседа. Пока он, просыпаясь, тер глаза, зевал и разминал уставшие от лежания в неудобной позе конечности, я разделил яичницу пополам и разложил по тарелкам, поставил на стойку кетчуп и разные приправы. — Ммм… Мамочка вернулась… — еще немного сонный Абарай уселся на высокий стул и носом чуть ли не уткнулся в тарелку, вдыхая запах свежеприготовленной еды. – Я не буду больше голодать! — Эй! У меня есть горячая сковорода, и я не боюсь ей пользоваться! – проворчав это, я сел напротив него. — Да ладно тебе! – щедро поливая кетчупом и посыпая перцем блюдо, ответил Ренджи. – Как давно я не ел твою фирменную яичницу! — Я безумно рад, что ты скучал по мне так сильно. – Я наколол на вилку кусок глазуньи, намотал сыр, отправил это в рот, прожевал и направил вилку на Ренджи, – Настолько, что не в силах был даже заглянуть в холодильник и потратить пять минут на завтрак. — Зачем? У меня есть матушка, ну или ты на крайняк, ну а если вообще плохо, то можно и к Иное завалиться в качестве подопытного кролика. — Ну да… — минуты три мы молча пережевывали пищу. – Про свадьбу… Это правда? — Ага. Не век же ей тебя ждать, а? – поймав мой взгляд, Ренджи шумно сглотнул. – Не смотри на меня так! – он ткнул вилкой в мою сторону, примерно на уровне глаз. – В общем, Улькиорра сделал предложение около месяца, может полутора, назад. Мялся долго, думал, что торопит события… Ну ты знаешь его… Он же никогда не был романтиком… Иное тоже в этих делах не особо понимает, поэтому из его вяков она устроила нечто вроде шарад для самой себя. Мы с Тацке сидели в той же кафешке, но за несколько столиков от них, так мы с ней чуть ли не в истерике бились! А когда наконец прозвучало: « — Боже! Ты мне так напомнил одного персонажа из сериала! Он тоже очень туманно выражается, прям как ты! И однажды, когда он захотел сделать любимой девушке предложение… — Да. Вот и я хочу сделать тебе предложение, жен… Орихиме.» Господи! Да вся кафешка просто вздохнула с облегчением, когда эти двое разобрались! – Ренджи съел последний на его тарелке кусочек помидора с запекшимся сыром. – Ну а сейчас невеста придумывает, как помучить женишка. – Абарай помакал чайный пакетик в чашку. – Выбирает платья, в общем. Себе, подружкам… Вроде бы у Исиды проблемы на работе, вот он и взялся за пошив одежды. А еще Иное и слышать не хотела о том, чтобы выходить замуж без тебя, вот так вот. – Ну надо же. – Я задумался, глядя в чашку и рассматривая свое отражение. – Ну а как же! Ведь формально ты их и познакомил…

***

Чтобы избежать мытья посуды, Абарай благополучно смылся в неизвестном направлении, оставив уборку на меня. Выругавшись, я принялся за работу; перемыл все, кроме “любимого” – сковороды, ибо мыть ее отказывалась даже моя привыкшая к чистоте и порядку личность. Я быстро принял душ и почистил зубы; надел джинсы и рубашку, закатал на ней рукава. Влез в мощные ботинки, которые не носил с прошлой зимы; с непривычки обувь показалась безумно тяжелой. С шумом, с треском, с расстановкой я доковылял до окна и посмотрел в него: земля, машины, деревья и все, насколько хватает взгляда – благо с нашей стороны нет высоток, — покрыто небольшим слоем снега, оный же сыпался с неба крупными хлопьями. Ветра не было, и снег летел прямо, не меняя своей траектории. Вернувшись в коридор, накинул куртку, засунул во внутренний карман бумажник, где было около пятнадцати тысяч йен*, надел на уши заранее найденные в рюкзаке большие наушники фирмы Sennheiser и подключил их к плееру; название фирмы на ободке наушников почти стерлось от времени, а на дисплее плеера уже красовалось несколько царапин. С первых же секунд в ушах звучала милая моему слуху альтернатива, первыми в плей-листе стояли ребята из Breaking Benjamin, и под их «I will not bow» я вышел из квартиры, закрыл ее и полетел вниз, перескакивая через несколько ступенек. Выйдя из подъезда, я почувствовал, как мне в лицо ударил несильный ветер – похожее чувство бывает, когда за раз съедаешь две-три мятных жвачки. Оставляя большие, 30* размера следы, я пошел к ближайшей станции и сел на автобус до Токио; заплатив 180 йен за проезд, я уселся на последнее место, хотя в автобусе от силы было пятнадцать человек: в это время все уже на работе. Уперевшись лбом в окно, я закрыл глаза, постукивая пальцами по колену в ритм Nickelback; путь предстоял часа в полтора, сейчас почти час дня, приеду где-то в три. С этими мыслями я и уснул. Привет от автора :D *точный курс йены я не скажу, но 15000 на наши деньги около 5000 *30 размер ноги у японцев – у нас это 45