Подарок Зимы

Когда я проснулся, автобус был уже на подъезде к Токио; бегущая строка сообщила, что на улице минус восемь, а время — три часа ровно. Потянувшись и зевнув в кулак, я почесал затылок, выключил плеер и уставился в окно. Тут и там мелькали небольшие серые дома. В таких живут мелкие сошки, работающие в больших фирмах на больших людей. А ведь, поступая в университет, каждый из них думал, что «никогда не будет таким, как другие», что именно ему улыбнется леди Удача и он вырвется в большой мир, где правят бал большие люди. А что в итоге? Ты являешься одной из этих n-ых овец, бегущих за пастухом, обещающим много сочного клевера, а оказываешься где? Верно, на скотобойне, где сначала с тебя срежут шерсть, а потом забьют, как и других. Именно такие мысли руководили мной, когда я отбрасывал любые профессии, связанные со счетом, экономикой и большими людьми. Так я и поступил на факультет иностранных языков. Английский и французский у нас преподавали еще в школе, немецкий выучил, будучи студентом, а совсем недавно познал испанский – волонтерская организация послала меня помогать терпящим бедствие от засухи фермерам, а так как язык этот очень легкий, мне хватило двух недель с самоучителем на компьютере и полутора месяцевна испанских фермах; также я немного знал русский, так как каждая моя поездка своим маршрутом затрагивала столицу России.

***

Выйдя из теплого автобуса, я надел на голову капюшон, вновь включил музыку в наушниках и начал бродить по улицам Токио, оставляя на снегу большие следы; узор подошвы очень напоминал шины какого-нибудь внедорожника. А снег все падал и падал, накрывая собой машины, деревья, здания и людей. Засунув руки в карманы, я смотрел по сторонам; в глаза сразу же кинулось двухэтажное здание кофейни Starbukcs. Огромные окна открывали все помещение: теплого желтого цвета стены, деревянная мебель и несколько человек с книгами и картонными чашками, от которых поднимался парок. Разглядывая посетителей кофейни, я вспомнил вечер, когда звонил Рукии. «Сегодня был вкусный кофе. Молока больше половины, так и надо», — кажется, так она говорила. — Ей бы понравился местный фраппе… — я посмотрел на парочку школьников, которые из трубочки попивали этот напиток и что-то разглядывали в журнале. «Чего это я думаю о том, что должно ей нравиться?! Она вообще заставила меня позвонить ей глубокой ночью, а потом еще и оскорблять начала! Встречу – залью в глотку самый крепкий кофе в городе! Без молока и сахара!» Мысленно браня себя, я еще и пнул попавшийся на дороге небольшой сугроб, который быстро разлетелся в разные стороны и угодил в пару мамаш с детьми – детки рады, а мамы в бешенстве. Не обращая внимания на крики обернувшихся людей, я пошел дальше и поскользнулся, головой попав в то место, где пару секунд назад был сугроб. За спиной послышались тихие смешки и два громких звонких детских голоса; какой-то парень в солнцезащитных очках и огромных, больше, чем у меня, наушниках помог мне встать и попросил сигарету. Я похлопал себя по карманам и нашел старую пачку красных мальборо, оставшихся с прошлой зимы; внутри оставалось три сигареты, поэтому я отдал парню всю пачку и начал отряхивать снег с плеч и джинсов. «Чертова Рукия. Умудрилась уронить меня, даже не будучи рядом…» Если задуматься, то каждая наша встреча с Рукией происходила в снежную погоду: и первая встреча в ресторане, и тот звонок ночью, и вспомнил я ее именно сегодня. Я вернулся немного назад и зашел в Starbukcs, заказал большой стакан кофе и какой-то сладкий рогалик, уселся за стойку около окна и постарался вспомнить Рукию, какой я запомнил ее во время первой встречи; постепенно в оконном стекле начала вырисовываться она: невысокая, не выше 150 сантиметров, хрупкая, ступни по-детски маленькие, угловатые кисти рук и длинные, немного грубоватые пальцы; слабо вьющиеся волосы ниже середины спины, выбивающаяся прядь, подколотая невидимкой; глаза невыразимого цвета, очень большие и глубокие, с длинным густыми ресницами; аккуратные рот и нос. Сейчас передо мной в окне стояла голая оболочка, я даже отвернулся и слабо покраснел, представив эту женщину обнаженной; чтобы лишний раз не смущаться, постарался вспомнить ее наряд и «одеть». Черное платье-футляр чуть выше колена, на аккуратной талии тонкий пояс; ноги обтянуты телесными колготками, маленькие ступни кажутся еще меньше из-за высокой танкетки ботильонов; на руках болтается пара металлических, возможно серебряных браслетов, в ушах такие же небольшие колечки. Я посмотрел на свое «творение» в окне: никогда не думал, что мои мысли может занимать такая вот девушка. Допив и доев, я выбросил мусор в специальный контейнер и вышел на улицу: часы на большом экране показывали почти половину пятого. И снова мои ноги повели меня бороздить токийские джунгли; народу уже было много, поэтому мне пришлось идти по дорожке для велосипедов,а когда на горизонте начинали маячить патрульные, резко перескакивать на тротуар. Когда где-то вдали показалась светящаяся вывеска супермаркета, я направился прямо туда. Быстро перебежал дорогу, немного проскользил по льду около входа и уперся прямо в тележки; взяв одну из них и опершись на нее всем телом, я поехал внутрь магазина, в котором оказалось довольно немноголюдно.

***

Вообще, я не люблю затариваться в Токио: тут всегда много народу, да и ехать потом до дома долго, а сумки, к сожалению, со временем не теряют в весе. Но сегодня было решено накупить продуктов именно в этом магазине, все равно дома еды нет, а любой супермаркет в Сакуре к моему приезду будет уже закрыт. Медленно бродя между торговыми рядами и лавируя между другими покупателями, я кидал в тележку разные продукты: много пачек риса, пара упаковок яиц, маринованный имбирь, бобы, помидоры, салат и другие овощи, молоко, хлеб, несколько упаковок бекона, еще какое-то мясо, пара морских языков, разное масло. Потом покатил в отдел, где продавались вещи для уборки, и закупил моющего средства, салфеток и пару новых полотенец. Когда тележка была заполнена, а мои мышцы начали ныть в предвкушении груза, я как раз проходил мимо отдела с едой быстрого приготовления. Положив в тележку несколько пачек рамена и чипсов, я обратил внимание на ребенка, который тщетно пытался достать упаковку печенья с верхней полки. — Держи. – Я достал с полки печенье в виде кроликов Чаппи и протянул ребенку, даже не взглянув на него. – Еще вырастешь. — Ты чего, совсем офанарел? – откуда-то снизу послышался немного грубоватый голос. Стоп! Где-то я его уже слышал. Я медленно посмотрел вниз, и наткнулся на холодный взгляд огромных темно-синих глаз.