Подарок Зимы

Все мои внутренности сделали сальто назад, когда я увидел Рукию, а это была, несомненно, она. Однако это была совершенно другая Кучики, нежели я видел до этого, и, честно признаться, эта она мне нравится много больше. Я отошел на шаг назад и бегло осмотрел ее сверху вниз. Неудивительно, что я принял ее за ребенка: в этой Рукии не было больше ни грамма той надменности, которая была в ней, когда рядом сидел Кучики-старший. Это была обычная девушка, и одета она была по-обычному: светло-голубые узкие джинсы, теплый голубой свитер и белый пуховый жилет с капюшоном, на ногах окутывающие сапоги из черного материала, а на голове смешная белая шапка с помпоном и ушами, закрывающими щеки; губы немного потрескавшиеся, смазаны гигиенической помадой, на щеках румянец то ли от холода, то ли от злости на меня. — Это теперь вместо «спасибо»?! — За что? За то, что обозвал меня «малявкой»? — Не называл я! — Называл! Мы кричали громко, наверное, на полмагазина, не замечая, однако, взглядов посторонних, пока кто-то не крикнул: — Молодой человек, ну купите вы уже своей девушке печенье! – я чуть было не задохнулся от этого заявления! — Да! Купи мне уже это дурацкое печенье! – что за чушь она несет? Не выдержав, я выхватил у нее из рук пачку печенья и положил в свою тележку, еле-еле пересилив желание запихнуть и маленькую нахалку туда же, взял ее за запястье, и мы пошли к кассе. Рука у Рукии оказалась еще меньше, а запястье еще уже, чем я предполагал; я старался выглядеть обиженным, хотя все так и было, но было тяжело держать такую маленькую руку так грубо, как это делал я; меня преследовал страх, что я могу ненароком сломать ее, причинить боль. Прощаясь с деньгами из кошелька, я все еще держал холодное женское запястье, но больше меня удивляло то, что Рукия совсем не пыталась вырвать свою руку из моей хватки. Упаковав все продукты в два пакета, я вручил Рукии пачку печенья и вышел из магазина; градус заметно упал за время моего пребывания в магазине; выпустив изо рта облачко пара, я зашагал в сторону ближайшей остановки, на которой надеялся сесть на автобус до автовокзала, а оттуда уже до Сакуры. Остановила меня маленькая рука, больно ударившая по спине: я аж согнулся пополам от неожиданности. — И это твоя благодарность за печенье? – я поставил покупки на землю и хотел уже было схватить наглую девку за грудки, но вовремя опомнился. – Чего тебе еще надо? — Успокойся, Куросаки. – Она даже не шелохнулась, хотя отлично видела мой замах. – Благодарность там. – Рукия кивнула в сторону автостоянки, там среди немногих машин стояла красная Тойота Камри. Она с ее-то ростом водит? – Ты же водить умеешь? Я сдавленно кивнул и не стал отказываться; подхватив пакеты, мы направились к машине. Рукия выключила сигнализацию и открыла багажник, куда и были помещены покупки; обойдя машину, я сел на водительское место; Рукия уже сидела рядом; настроив руль и сиденье под свой рост, поправил зеркало заднего вида, на котором, кстати, висел маленький Чаппи; включив печку и местное радио, я завел машину, и мы поехали. — Эмм… Спасибо, в общем… Сам бы я нескоро до станции дошел… – говорил я, не отвлекаясь от дороги и прямо смотря перед собой. — Угу. – Мы молчали минут пять, пока Рукия снова не заговорила. – Я живу в нескольких минутах ходьбы от автовокзала, завезешь меня, оттуда пешком, сойдет? — Да. — Отлично. – С этими словами девушка открыла упаковку печенья и с удовольствием начала слизывать розовую глазурь с мордашки кролика.

***

Доехали мы в тишине, лишь припарковавшись на стоянке около одиннадцатиэтажного дома, Рукия поблагодарила меня. — Не люблю я водить, но машина есть, и есть такие, как ты. – Она выбросила пустой пакет из-под печенья в стоящую рядом урну. – Я попросила соседку меня довезти. — Ну да. – Я кивнул. – Тебе настроить сиденье и руль? — Нет необходимости, у меня каждый раз новый водитель, они сами настраивают. – Голос у Рукии был сонный и, как мне показалось, печальный и немного обреченный. – Сегодня. В полдвенадцатого. – Сказав это, она быстро развернулась и побежала к подъезду, прижала магнитный ключ к двери и исчезла за нею.

***

Когда я дошел до автовокзала, автобус уже собирался отъезжать. Я быстро залез в него, уселся на свободное место у окна, – сейчас автобус был заполнен, – и поставил одну сумку под ногами, а другую на колени; за день плеер окончательно разрядился, так что я просто надвинул капюшон на голову и уснул. Снились мне дерущиеся кролики. Приехав в Сакуру, я сразу же пересел на автобус до своего дома и набрал Ренджи. — Ты где? — Да я тут одноклассников встретил, поболтали немного. Через пару остановок дома буду. — Понял. Подожди меня там. — Сам не дойдешь, темноты боишься? — Будешь умничать, сядешь на добровольно-принудительную диету. — Ладно. – Протянул Абарай и отключился.

***

Выйдя из автобуса, я сразу увидел Ренджи, ибо он один стоял в такую холодрыгу на остановке и потягивал пиво; в руках у него был пакет еще с тремя бутылками. Передав ему одну из сумок, я взял одну бутылку хмельного напитка — так мы и пошли домой; смачивая глотку холодным пивом, я слушал, как Абарай провел день со своими одноклассниками – Кирой Изуру и Хисаги Шухеем.

***

Зашли мы домой в начале десятого, быстро сбросили куртки и ботинки и принялись готовить обед, ужин и ночной перекус одновременно. Ренджи я приставил мелко нарезать зеленый перец и лук, сам же занялся подготовкой сковороды (Ренджи все-таки помыл ее): налил на нее масла, кинул порезанное кусочками мясо и бобы; одновременно с этим поставил рис в рисоварку. Дорезав овощи, Абарай добавил их на сковороду, полил все это соевым соусом и остатками недопитого нами пива. Этот странный рецепт риса с зажаркой знают, наверное, все студенты, потому что стоит это недорого, а блюдо сытное и довольно вкусное. Пока я раскладывал рис по чашкам и готовил место, куда можно было бы поставить сковороду, Ренджи достал из пакета еще две бутылки пива, открыл их и поставил на барную стойку – к слову, столом мы с ним почти не пользуемся, только если гости. Мы быстро нашли палочки и принялись за еду. Абарай все продолжал рассказывать про сегодняшний день, а я гадал, сказать ему про Рукию или нет. — Ну а ты чем сегодня занимался? – Ренджи отправил в рот кусочек мяса, с которого аппетитно капал сок. - Да так… Бродил по городу, кофе зашел попить, потом в магазине на Рукию наткнулся… — Ренджи, который до этого мерно жевал себе еду и кивал в ответ, подавился и постучал себя кулаком в грудь; проглотив кусок еды, он запил его пивом. — Рукию? В городе? Да она из дома не выходит, Бьякуя ее на ту нашу встречу еле вытащил. — Ну захотелось человеку печенья! – я отпил пива и с шумом поставил бутылку. — Она даже в Японию приезжать не хотела, а он ее в магазине встретил! – Абарай доел свой рис и направился к рисоварке, чтобы взять еще. – В любом случае, я тебе советую держаться от нее подальше. – Взгляд моего друга вдруг стал очень серьезным. – Я ничего плохого не подразумеваю, просто совет. По крайней мере, пока, сейчас Бьякуя не спустит глаз со своей новой сестры, а учитывая его теперешнее состояние… — Ты вообще что имеешь в виду? Я ж не женюсь на ней! Ты вообще знаешь ее характер? Я с ней говорил пару раз, и поверь, у меня был опыт общения с женским полом и поприятнее! – я попытался завернуть все в шутку, но мысленно очень тщательно обдумывал слова Ренджи. — Ничего я не имею в виду, но поверь, у Рукии прошлое состояло отнюдь не из единорогов. – С этими словами Абарай опустошил рисовую чашку и доел остатки еды со сковородки. – Я спать, мне завтра рано. – Поставив грязную посуду в раковину, он потянулся и пошел в свою комнату. — Что завтра? – Ренджи вообще-то должен работать в фирме, защищая компьютерные системы – ну такую профессию он выбрал, но после того, как съездил со мной по волонтерской путевке в голодающие провинции, привязался к детям и теперь он «разнорабочий в детской сфере», как он сам себя называет. — Школьный марафон, вся организация на мне! – гордо заявил он. — Ну иди, спи. – «Небось, будет опять рисовать на поле белые линии, за которые забегать нельзя». Когда Ренджи улегся и из его комнаты послышалось мерное посапывание, я принялся мыть посуду, после разобрал покупки и разложил все по ящикам. Я посмотрел на часы: они показывали без чего-то одиннадцать; звонить нужно в половину. Я перелил остатки пива в один стакан и выкинул бутылки; уселся на диван и закинул ноги на столик, поставил рядом стакан и включил телевизор, убавив звук. Крутили международные новости, что— то про Норвежскую спиральную аномалию, а я пилил взглядом часы на экране, веря, что время испугается и побежит быстрее, но тщетно: светилось все тоже – 23:07. Я выключил телевизор и окунулся с головой в темноту, накрыл лицо ладонями и расслабился, слушая тишину. Просидев так несколько минут, я взял телефонную трубку, стакан с пивом и ушел в свою комнату, по пути набирая номер, который уже успел выучить путем длительных смотрений на листик. Не включая света, я улегся на кровать, свесив ноги; единственным источником света была маленькая лампочка, которая сообщала, что ноутбук на подзарядке. Я стал ждать, пять гудков, восемь, десять… Нет, она не ответит. Уже прозвучало двенадцать гудков, у нее было достаточно времени, чтобы ответить, но как бы просто это ни было, она этого не сделала. Я уже хотел нажать «отбой», но тут произошло то, от чего мое сердце забилось медленнее. Телефонную трубку сняли, на другом конце послышалось шуршание и какой-то щелчок. — Алло? – музыка для моих ушей! Ее грубоватый, немного хриплый, тихий и сонный голос. — Половина двенадцатого. – Я и сам не обратил внимания, как мое лицо растянула улыбка. — Неправда, — на том конце сладко зевнули. – Только двадцать минут. — Ты спала? — Нет, с парашютом прыгала! — Эй, эй! Сама время назначила! – я резко замолчал, вспомнив, что за стеной спит Ренджи. На том конце тихо дышали в трубку. – Рукия? — Я… Я не думала, что ты позвонишь, вот и уснула. — Ну ты же сама сказала. — Не думала, что ты воспримешь всерьез. – Она помолчала. – Опять кофе пьешь? — Сегодня нет. – Я посмотрел на уже опустевший стакан. — Можно нескромный вопрос? — Зависит от степени нескромности. — Очень нескромный вопрос, нарушающий всякие этические нормы. — В самый раз, давай. — Почему ты никуда не выходишь из дому? – послышалось шумное дыхание, с минуту она молчала. – Можешь не отвечать, если… — С чего ты взял? Почему ты решил, что я никуда не выхожу? — Из всех магазинов ты выбрала самый дальний от тебя, то есть ты не знаешь города, в котором будешь жить, Бьякуя бы не оставил тебя без инструктажа. — Ну… Там просто… Это… Ну… Там печенье лучше всего… — Ну конечно, – я усмехнулся. – Только твой поход в магазин больше похож на побег, сама за рулем не сидишь, меняешь водителей каждый раз… — Он меня не выпускает. – Слышалось, что эти слова дались девушке нелегко. — Что? — Бьякуя… Он думает, что я сразу же улечу обратно в Лондон. — А зачем ты ему здесь? — Она так попросила, ну ты знаешь кто. До вскрытия основного завещания я должна находиться не дальше чем в ста километрах от Кучики, а основное завещание вскроют в январе-феврале. — Не дальше ста, говоришь? – да Хисана фактически привязала ее к брату! – Ты катаешься? — Ты о чем? — На чем можно кататься зимой в городе? На коньках, конечно! — Ну да, пару раз была на катке. — Вот, а я не умею, так что завтра в час дня будь готова. — Что? Куросаки, ты чего удумал? — У меня имя есть — Ичиго. — Ичи… — я ее оборвал. — Именно, завтра в час дня мы поедем нарушать законы Бьякуи Кучики. – И отключил телефон. Все так же лежа, я стянул с себя одежду и надел серые пижамные штаны, залез под одеяло и быстро уснул.