Подарок Зимы

Какое-то время мы молча лежали, восстанавливая дыхание. Рукия лежала сверху, удобно устроившись на моей груди и что-то рисуя на ней; я перебирал слипшиеся от пота волосы цвета воронова крыла; где-то в области живота чувствовалось частое сердцебиение девушки. — Устала… — тихо сказала Рукия, выдохнув. Девушка положила руки мне на грудь и опустила подбородок на ладони, пристально смотря в мои глаза. – Что дальше? — Как хочешь. – Не хотелось нарушать этой приятной тишины, и я старался говорить как можно тише. – Я абсолютно свободен. – С этими словами я убрал прядь с лица Рукии, завернув за ухо мокрые волосы. — Вопрос-ответ? — Мм? Ты об игре? — Ага. – Девушка взяла мою руку и начала рассматривать ладонь, мягко массируя фаланги пальцев. – Ты задаешь вопрос, я отвечаю и задаю вопрос тебе, и так далее… — Ладно… Кто был у тебя до меня? – Рукия напряглась и, кажется, нахмурилась, но точно утверждать я не мог. — Шиба Кайен. Хватит? – ответ был быстрым и резким, стало ясно, что она желала закрыть тему как можно скорее. — Может быть. – Мне вдруг стало интересно. – Твой вопрос? — Ты говорил, что твой отец – врач. – Кивок в ответ. — И говорил, что ты даже учился в мединституте. – Опять кивок. Удивительно, я говорил эти вещи просто так, вскользь упоминал, а она помнит. — А почему бросил? Не отчислили же тебя, а? — Если я скажу, что я бесчувственная сволочь, которой плевать на людей и которая пошла в мед, лишь бы порадовать папочку, ты не поверишь, да? — Неа. Ты не так сильно папочку любишь, сам говорил. — Ну, тогда скажем так: медицина никогда не была моей заветной мечтой. — А что было? — Эй, моя очередь! — Задашь два вопроса. Ну? — Не знаю я… Нет ее у меня. — Как так? Человек без мечты? — Это уже третий! — Да забей ты! – эта фраза прозвучала громко и еще с минуту эхом отдавалась в пустой квартире. — Ну как-то так. Раньше была мечта – жизнь для матери, она исполнилась. Что еще? Есть квартира, машина, не очень стабильный, но довольно приличный заработок, интересная работа, круг хороших друзей, любимая девушка… — на последней фразе Рукия как-то странно, шумно вздохнула и, кажется, улыбнулась. — Мне больше ничего не нужно… Расскажешь о нем? — Зачем? – Рукия перекатилась на бок и повернулась спиной ко мне, я тоже перевернулся и, подложив локоть под голову, стал рассматривать узкие плечи и выступающие позвонки. — Мне интересно узнать об этом идиоте, который отказался от такой девушки. – Сказал я, немного поразмыслив над тем, в какие слова завернуть свой интерес. — Не смей говорить о том, чего не знаешь! – девушка резко села на кровати, прикрываясь одеялом. – Ты ничего о нем не знаешь!.. – последние слова она говорила, шумно дыша, прерываясь на всхлипы. — Тогда расскажи. – Тихо ответил я, положив подбородок на плечо Рукии, посматривая на нее, лохматую и красную, с припухшими губами и глазами. – Я ни разу не спрошу о нем, обещаю. – Девушка пробежала глазами по комнате и устремила взгляд в окно, будто оно показывало картинки прошлого. — Мы встретились лет пять назад, я тогда училась в архитектурном. Он общался со всеми на равных: с однокурсниками, со старшими, даже с преподавателями… И тем не менее был всеми любим. Работы у него были отличные, не всегда сделанные в срок, но каждая была лучше другой, хотя по нему невозможно было сказать, что он усердно занимался, это было больше развлечением, нежели учебой, да и… — Ты же знаешь, что мне не это нужно. – Рукия поерзала под одеялом и высунула одну руку, разглядывая на ней линии. — Мы познакомились лично, когда я была, кажется, на втором курсе, а он степень бакалавра получил. Я тогда мучилась над одним из проектов: ничего в голову не шло, вот и сидела целыми днями на улице, надеясь на внезапное озарение. А он просто подошел и спросил тему, я назвала. Через полчаса у меня на руках лежал набросок – аккуратный, но заметно сжатый, дающий возможность додумать. За работу получила отлично, но злилась долго. Даже не знаю почему, но это его легкое отношение ко всему жутко бесило и выводило из себя. И так повторялось каждый раз: его наброски, прикрепленные к дверной ручке, совместные обеды, разговоры в коридоре. На мое агрессивное отношение к нему никак не реагировал, лишь больше обращал на себя внимание. Так и прошел второй курс: он продолжал давать мне советы относительно моих работ, что-то стирал и исправлял, а я дулась на него, не замечая, что влюбляюсь. – Рукия перевела взгляд тяжелых глаз на меня. – Ты уверен, что тебе это нужно? – сдавленно кивнув, я передвинулся к спинке дивана и сел, облокотившись на стену; Рукия устроилась у меня между ног, спиной прижавшись к груди. – Мы встречались долго – он успел получить степень магистра, а я – бакалавра. Целыми днями мы могли просто сидеть и смотреть фильмы, по несколько в день, а ночью выходили на улицу и бродили. Он создал маленький мир, только для нас, ни от кого не зависящий. Но так казалось только сначала. Он построил этот мирок, пропитав каждый его уголок собой, и исчез. Подарив мне целый новый мир, он превратил его же в клетку... – последние фразы Рукия говорила тихо, повернув голову в сторону окна; иногда я чувствовал, как по коже скатывались капельки слез. – Он погиб в автокатастрофе. В тот день шел дождь, поэтому дорога была скользкой. На одном из поворотов столкнулись три машины; выживших не было. В одной была пожилая супружеская пара, в другой мужчина, недавно обзаведшийся сыном, в третьей – Кайен. – За все время рассказа Рукия впервые назвала его по имени, и чувствовалось, что это далось ей очень трудно. Около пяти минут комнатная тишина прерывалась лишь тихими всхлипами Рукии, которые она пыталась скрыть, уткнувшись лицом в одеяло. – Спасибо. – Сказала девушка после долгой тишины и вновь прижалась к груди, запрокидывая голову на мне плечо и вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Я никому не говорила об этом, мне стало легче. Спасибо. — Угу. – Ответил я и поцеловал Рукию в висок, отчего та тихо засмеялась. — Ты колючий! – аккуратная женская ладонь погладила меня по щекам и подбородку, которые покрылись слабой щетиной. — Я не специально. – Тихо усмехнулся я. – Ты из-за него жила в Лондоне? — Угу. – Голос Рукии вновь стал тихим, но уже не таким грустным. – Училась в Осаке, магистратуру закончила в Лондоне, там и жила. — Понятно… А почему Хисана ничего о тебе не говорила? — После смерти матери мы не общаемся. – Когда речь зашла о сестре, голос Рукии мгновенно стал сухим и отрешенным, безо всяких эмоций. – Нам тогда было… — Рукия задумалась, вспоминая. — Ей семнадцать, а мне десять. Уехав в другой город, она сказала, что вернется за мной, но я понимала, что была для нее лишним балластом. Поэтому даже не ждала ее возвращения, так что ты можешь представить себе мое удивление, когда через пятнадцать лет мне позвонил ее муж и сказал, что она упомянула меня в завещании. – Закончила свой монолог Рукия тяжелым вздохом. – Все, хватит грустных воспоминаний на сегодня! – тихий шорох простыней и слабый скрип кровати сообщили, что девушка встала. В кромешной тьме, к которой глаза немного привыкли, бродил маленький силуэт, собирающий разбросанную по полу одежду и бросающий ее в одну кучу. Приподнявшись на локтях, я попытался найти выключатель от настольной лампы; когда темнота комнаты разбавилась теплым светом, я увидел Рукию, успевшую надеть мою футболку – на ней она висела как платье. — В душ? – я хотел поступить как настоящий джентльмен, пропустить даму вперед, но кто ж знал, что мне попалась такая дама! — Ага! – Рукия резко потянула меня за руку и, стащив с кровати, увлекла за собой в сторону ванной.