Долго и счастливо.

      Любимый диванчик оказался очень твёрдым и неудобным. Вчера вроде нормально добрались до квартиры, хоть и дипломы обмывали с ребятами. Где-то в час ночи хихикающей толпой из пятерых разведчиков, на цыпочках, чтоб не беспокоить бдительных соседских бабулек, мы, пригибаясь, «пробрались на базу для стратегического планирования». Потом я напоила однокурсников чаем, засунула в холодильник минералку, накидала на ковер одеял и подушек — ну а что делать? Комната одна, зато своя и никто «пилить» не будет. После чего радостно рухнула лицом в подушку на свой обожаемый диван.       Сейчас лицо болело. Нет, болела вся голова и везде. Проклятая шипучка! Шея, спина, руки и ноги затекли и чертовски замерзли. Неужели какой-то придурок открыл балкон проветриться? Убью вилкой! Затыкаю нафиг… в биологически активные точки и по меридианам циркуляции ци. На улице минус 25 и снега по колено.       Таак... План есть: поднимаемся, закрываем балкон, минералка, убийство. Три, четыре и… Айблять!!! Болезная головушка оторвалась от поверхности и потом со всей дури приложилась о неё же затылком. Рученьки и ноженьки даже не пошевелились. К боли добавились гул, шум и яркие разноцветные круги. Разнообразие ...ять! От полноты ощущений глаза широко распахнулись и чуть не вывалились. Потолка не было.       Высоченный свод пещеры скалился хищными сталактитами, на остриях которых отражались блики от факелов. Сами чадящие кованые чудовища (тоже высокие) окружали по бокам. Приплыли, называется. Мама.       Темнота.       Бу-бууубу. Бу-буу-бу-уууу! Убу-бууу буууу… Да заткнитесь вы нахер! Голова болит! Сказать ничего не получилось, зато в поле зрения попали смутно знакомые факелы и завывающие чудики в белых и золотых плащах с капюшонами. Верхушки их топорщились, как шапочки гномиков.       Надо же, кошмарики с продолжением. Серия вторая. Сейчас невинную девицу (ну да, есть такой грех. Вернее, нет. Тьфу, блин, ну вы поняли) будут приносить в жертву. Иначе нахер раскладывать на подозрительной (и холодной!) каменюке в подозрительной пещере и окружать подозрительными факелами и личностями в балахонах. Тоже подозрительными, кстати. И подозрительнее всего были грибы в омлете. Говорят, если съесть «волшебных грибочков», то именно такие яркие глюки и будут. А что? На завтрак был омлетик с шампиньонами и сыром. Грибочки были замороженные и порезанные, в запаянном пакете из ближайшего магазина. Но мало ли? Может, контрабандная пачка с мухоморами (или как их там) попалась.       Во время размышлений голова прошла (все-таки холодный камень компрессиком поработал), а тело вообще не ощущалось — отморозилось до полной бесчувственности, за что тоже спасибо холоднющему камню. Такими темпами простыну, заболею и умру. Ах, да! Меня же сейчас в жертву будут приносить те подозрительные.       Жертвоприноситься не хотелось категорически. Даже во сне или под глюками от контрабандных шампиньонов. Тем временем подозрительные перестали заунывно выть, и золотистый протянул в мою сторону продолговатый предмет. Глаза резануло разноцветными зайчиками.       АААААААА аааааа!!! Мааааатьтвою сдохни!!!       Искрящееся лезвие немного отодвинулось. Золотистый осел на землю (то есть медленно уполз вниз из поля зрения) и, продолжая угрожать моей ладошке своей искристой штуковиной, которая заметно дрожала, из невидимых глубин сдавленно прохрипел: — Чистейшая из девственных душ на грани и за гранью желает немедленной смерти мне и моей матери? — Нет, блять! Через сто тысяч лет! Чтоб вас всех!!! Отпустите меняаааа!!!       Окружающие капюшоны начали медленно оседать — кто плашмя исчезая из поля зрения, кто очень драматично, цепляясь за мою каменюку и сползая лизунами. (Те, которые жидкие такие, в баночках разноцветные сопли.) — Щедрость даров Ваших затмевает только Ваша чистота, — реплика золотистого закончилась глухим стуком — видать, тоже отрубился и башкой об пол приложился. Ха-ха.       Шикааарно! Лежу тут, жопу отмораживаю, а вокруг куклусклан в отрубе. Какие чувствительные — разок обматерила и все, готовы, как крендельки. Велика сила мата русского. А что, прикольный глюк! Живёёём. — Ебать ту Люсю некому и мне некогда! С какого хера я ещё тут лежу! Освобождай меня, мой приииинц!!!       Ик… ик… ыыыы… ик…аууууыыы… В поле зрения появилась заплаканная мордочка… подростка? Хотя нет, парень. Жемчужные кудряшки копной ниспадали вниз, бледная кожа, весьма широкие плечи и он выше тех, капюшонов. И это… дитё от души старалось подавить горькие рыдания, но потоки слез и соплей можно было собирать тазиками, нежная кожа покраснела, даже веснушки проступили. Нижняя губа была закушена, в уголках губ начали появляться кровавые капельки.       Прозрачные зеленые глаза уставились на меня, из них хлынули два водопада слёз. Ниагарских.       Гадкое чувство, будто ребёнка избила. Младенца. — Не плачь, хороший мой. Все будет хорошо.       Банальная до банальности фраза помогла. Ресницы радостно захлопали, искусанную губу выпустили на свободу, а на щёчках появилась пара ямочек. Муррр. Такую лапочку хочется тискать и жмамкать, а не в пещерах держать. И кстати, почему парня держат тут голым? До пояса одежды не наблюдалось — факт. Ниже не видно, жаль. И тощий такой, что рёбра торчат. — Дружочек, как тебя зовут? Что ты тут делаешь? Можешь отцепить меня от этой каменюки? У меня уже всё отморозилось, как в морозилке лежу. Молчание. Личико бледнеет, зеленеет, сереет… Светофор блин! — Имя моё Айлюэслеллем Аис но айле Аис но беле Аис но гимле … дермурнерро. Дракон. Я тут для того, чтоб спасти… всё, дорогое мне. Если ты сейчас уйдёшь, то все они погибнут, — и совсем тихий шепот. — Если пообещаешь остаться, я соглашусь на все твои условия, — тихо сказал кучерявый. Жемчужные бровки нахмурились, из глаз четыре Ниагары.       Блин, приплыли. Такими темпами нужна будет лодка. Обидчивые глюки пошли, хоть жалобу «грибникам» пиши! Ладно, продолжаю беседу. — Солнышко мое кучерявое, а ты знаешь, где мой принц и спаситель? — Я твой принц и защитник, о драгоценнейшая из душ, — он рухнул на пол и разрыдался как… очень горько, в общем. — Отвяжи меня немееедленно!!! — ору я из последних сил и погружаюсь опять во тьму. На этот раз самую глубокую и нежную. Сил нет. Ничего нет… Только тьма. Здравствуй, родная, я вернулась. Вспомнила! Я тут уже была, когда в коме после ДТП «отдыхала». Врачи потом по-доброму ругали — замучались вытаскивать, говорили. Такая молоденькая, красивенькая и за жизнь не боролась.       Слишком много для человека… Слишком. Даже под шампиньончиками контрабандными. Пещеры, ктулху, драконыши кучерявые… Задрали, ухожу.       Темнота. Уютная такая… полная темнота и ничто. Так хорошо… так легко… красиво… правильно… — Вааайййсяян! Вааайсилисяяян! Ваасилсииссяя!!! — потустороннее эхо бесит. Вопли ввинчиваются в уши. Гулким эхом отдаются по всему телу. Бесит. — Василиса, выродок ты недовыебанный! Василиса, чтоб я тебя… — аррр… Как моё имя только не коверкали! Бесит. — Для тупых: Ва-си-ли-са.       Резко замутило, закружило и здравствуй, пещера. Свод и сталактиты заслонила зарёванная мордашка в кудряшках. Навис надо мной и слезы роняет. — Вааи-си-илиссс! — восторженно мне выдохнули в лицо. Запах морского бриза и лимона. Такое счастье на мордашке! Ахахахахах… Приятно. Какой же он трогательный, что ли. Обнимаю костлявые ребрышки и притягиваю к себе. Такой славный! Утыкаюсь носом в кудлатую белую макушку. Опять этот запах, ещё сильнее.       Кучерявый оболтус подсунул мне поднос со стаканами. Из каждого торчала серебряная трубочка. Нет, лежать на холодном камне явно не айс, но сервис… — Солнышко, ты просто чудо! От всей души чмокаю куда попало. — Попало в губы. — Спасибо, что позвал, мой принц, защитник и герой. Там было скучновато.       Опять взгляд счастливой добродетели. Мне в губы услужливо ткнулась первая трубочка — сладкая сладость сладости. Беее… Сдерживаю «позыв»… Не дышу… раз два три… пронесло. В губы уткнулась вторая трубочка, пью. Лимонный сок… нормально. Третья трубочка — физраствор с солью. Фуу. Четвертая — васаби. Полыхаю обожжённой пастью. Последняя трубочка, толстая, червлёная, с вычурной гравировкой. Жадно тяну… О, кайф! Прохладная, сладковатая водичка! Такая вкусная! — Всем бы такую водичку пить!       Кучерявый и заплаканный уткнулся лбом в мой живот (весьма болезненно, смею заметить) и завыл побитой собакой. — Почему всем, всем, всем незнакомым Великая душа благо даёт безмерное, а мне, последнему из драконов, даже рабство подарить не может! Все, и маги, и я отдали полжизни за ритуал!!! Чтоб возродить драконов! И спасти весь мир. За что! Ыыыы… ЫЫЫЫ… уууу…       В живот очень сопливо разрыдались. Раз я сплю, что стоит кучеряшку порадовать? — Ты не раб, солнышко. И если тебе это нужно — никому не дам тебя так огорчать. И помрем мы в один день, когда померкнут все солнца (откуда такая велеречивость?) — обе мои руки легко запутались в воздушных белобрысых куделях. Каюсь, очень хотелось пощупать это облако. Попалась.       Шкодливая улыбка. — Обещаю быть твоим солнышком. О Великая благочестивая душа, позволь мне быть твоим, как и тебе моей, и, пока горит огонь, заботиться и любить.       Ну… что тут сказать, если в тебя светят два зеленых фонаря влюбленным светом. — Сколько угодно, — тяну за подбородок сладкие губки ближе… Люсам… как его там, не помню. Буду Юми называть. Краснеет, как… очень быстро. Потом бестолково тыкнулся своими губами в мои. Пауза. …Поздравляю, госпожа Василена! Ты защитила диплом, что с однокурсниками не понятно, но сейчас ты «злобный злодей» обматеривший ктулху и совративший малолетку (ему же лет 18 всего!) на каменюке в фиолетовую искристую прожилочку. — Благочестивейшая из всех душ повелевающих, разреши мне спасать души заблудшие, увязшие серые и светлые?       Кучеряшка явно задрожал, пришлось погладить по узкой спинке и ласково чмокнуть в макушку. Приятно, увлеклась. Всегда хотелось такую ласковую красотулю нежить и баловать. Жалко, младшими братиками и сестричками не обзавелась. — Не думай о них сейчас. Ты не обязан всех их спасать. Но если хочешь, то пожалуйста. И вообще, зачем ты на мне уселся? — к тому же одежды ни на нем, ни на мне не ощущалось.       Попытка сесть успехом не увенчалась. Юми вообще лег на меня, учитывая, что ноги до сих пор были намертво присобачены к алтарю. Да и руки опять прилипли. — И что дальше? — парень начал робко целовать шею, ключицы… Приятно. Глаза сами закрылись, а осмелевший парень начал нежно гладить тело. Поцелуи становились все смелее и ниже. — Арргх… что это? — поднимаю голову и вижу у Юми во рту член. Мой!.. Блондин перестал двигаться и удивленно посмотрел снизу вверх, не выпуская члена изо рта. Обзору ничего не мешало, сисек нет. Зато есть член. Напряжение в паху стало невероятно сильным, очень захотелось продолжения. Очень. Пофиг на все. — Не останавливайся, — плавные движения продолжились и когда показалось, что я сейчас взорвусь, нежный ротик исчез. Но зато парень оседлал бедра и начал сам насаживаться на стоящий колом член. Ох… все удовольствия. Если бы не алтарь, который крепко держал… Ну, быстрее же, двигайся!       Когда Юми кончил, забрызгав мой живот, его тело так напряглось и сжалось внутри, что он получил порцию семени в себя.       Руки и ноги больше ничего не удерживало, но шевелиться совершенно не хотелось. Кажется, каждая мышца дрожала сама по себе. Сил хватило только обнять своего… хмм… парня. Он, кажется, вообще уснул.       Мыслей особо никаких не было, настроение вполне радостное, самочувствие приемлемое. Спать. Пожалуй, еще поем тех шампиньонов, там еще почти полная пачка осталась.       Просыпаться было очень приятно. Удобно и тепло. Тут сон как рукой сняло! Удобно было потому, что я по-хозяйски обнимаю руками и ногами красивого парня, а тепло, потому что его длинные волосы укрывали нас обоих таким барашковым пледом. — Ты кто? — да, вопрос гениальный. Парень завозился и сонно заморгал своими жемчужными ресничками. — Я твой супруг до тех пор, пока светит солнце. Дракон. Уже не последний, — на этих словах он хитро прищурился. – Все, как и пожелала чистейшая душа.       Ага. Ясно, понятно. — А где я? — На камне сотворения мира. Он есть только на нашей Земле. Остальные — просто варианты нашего мира. Более грязные, злые. Твоя земля для нас, мир порока- если угодно ад, как у вас говорят. — Ооо… — информационно. — Все сильнейшие маги и я провели ритуал, чтобы призвать чистую душу из вашего порочного мира. Камень сотворения держал тебя на грани, чтоб ты не ушла и прижилась в этом мире. И исполнил все твои желания. — Дык… — о, да я просто образец красноречия. — Я-же матюгалась по-черному сначала… — На каком языке были высказаны первые желания? Я не понял, но сначала ты пожелала сто тысяч лет жизни магам и матери архимага, потом признала меня рабом без права продолжения рода, но потом передумала и взяла меня в младшие супруги. Надолго. И еще разрешила всем пить живую воду. У нас теперь её целый водопад, а раньше по капле в сто лет собирали. И ещё у вас такие сложные имена, но я постараюсь выучить... Лиис. — Ик. — Да, теперь ты мужчина… и очень красивый, — меня чмокнули куда-то в район шеи. Похоже, придется жить теперь тут. И по всему выходит, что долго… и очень счастливо.