Любовь во время репетиций

-Олег Клевакин и Митя Стаев. Хореограф я и Александра Ильина. Звучит, как приговор. Смотрю на улыбающегося Егора. Он светится счастьем, ведь мы должны поставить любимый джаз. Перевожу взгляд на Олега. Тот подмигивает мне. Будет ли доволен Стаев? Во взгляде юноши читается привычное спокойствие. Не могу понять, рад он или разочарован. Теперь я боялась умиротворения Мити. Пока мы с частью семьи репетировали, Димитрий обходился со мной довольно легко и тепло. Шутил, улыбался, старался исполнить все нужные движения. Как-то раз даже признался по секрету, что работать с Егором – ответственно и сложно, но Мите это очень нравилось. Он действительно его считал вторым отцом, а команду – второй семьей. Видимо, у нас с ним было все в порядке. Но поцелуй и наши отношения мы не обсуждали. Через несколько концертов произошло невероятное. Митя был номинирован на выбывание из проекта. Но его спас Мигель, взяв к себе в команду. Из нашей семьи вылетел птенец, став совсем взрослым, в другую команду, более дерзкую и свободную. И что с нами станет теперь? С Митей мы будем видеться намного реже, у нас не будет времени на близкое общение. Если только когда наставники поменяются командами. Теряю частичку своей души. Поздний вечер. Звонок в мою дверь. Кого ночь в свои объятия не забирает? Смотрю в глазок. Кто-то закрыл его руками, чтобы я не видела лица гостя. Рискуя, открываю дверь. И меня резко толкают назад, возбужденно целуя, закрывая за собой большой кусок металла. Это был Митя. Из него снова вырывается что-то необычное, непривычное. На мысли не хочу даже отвлекаться. Охватывает страсть. Юноша прислоняет меня к стене, изучая пальцами мое тело. Я освобождаю его от джинсовой куртки, затем от футболки. Стаев пробегается по моим бедрам, желая приподнять платье. Я фокусируюсь на его брюках, расстегивая их. Чувствую возбуждение Димитрия. И это меня заводит еще больше. Мгновение, мы оголены полностью. Мгновение, я обвиваю его бедра ногами, опираясь спиной о стену. Мгновение, мы начинаем любить друг друга физически. И так полночи. Наутро мы проснулись на диване, прикрытые одной лишь простыней. Теперь мы вместе.