Сознание боится пустоты.

Сыплются льдинки. Снега белая занавесь В мелких узорах.

В день, когда все это началось, зимнее Чикагское утро встретило Криса Хемсворта колючим ледяным порывом в первую же секунду. Этим утром он проснулся с головной болью, сжег тосты, обнаружил муравьев под раковиной, но все это не лишило его оптимизма. Воздух дрожал вокруг его мустанга, окрашиваясь в красный цвет. Замерзший асфальт скрипел под тяжелыми колесами, а низкое небо придирчиво оглядывало крышу. Выходя, Крис услышал телефонный звонок. Ругнувшись, он положил портфель у открытой двери и вернулся ответить. Звонили из «Чикаго Тэтлер», предлагая подписаться на ежедневную газету. Крис отказался. Он даже удивился: раньше на такие предложения он отвечал что-то типа: «Я подпишусь, только если в вашей газете никогда не будут использованы слова, начинающиеся на гласные». Но сегодня он просто отказался. Кладя трубку, он подумал, что не помнит пола звонящего. Даже не помнит, что именно говорили. Коврик с портфелем успели слегка намокнуть от снега. Это было странно, ведь не прошло и пяти секунд. Но это событие вмиг забылось. Крис мягко влил свой транспорт в череду других, и не спеша направился на работу. Он был частью команды молодых людей, которая организовала свой автомобильный бизнес. Попав именно в пик продаж, они быстро на этом заработали и смогли позволить себе расширение компании. Приехав, Крис оставил на парковке мустанг и пешком пошел до офиса. Это было не совсем высокое здание, но смотрелось оно тяжело и внушительно возле современных построек. Всего имелось пять этажей, три из которых были автосалоном, а выше располагались офисы разных агентств. Крупные окна почти не отражали света, издалека казавшись черными дырами идеально квадратной формы. Пошел мелкий снег, наплывая пылью по земле и капотам автомобилей. Часть машин на продажу еще находилось снаружи и от снега они приобретали менее привлекательный вид. Крис подошел ближе, замечая, что все консультанты решили находиться снаружи. Это было странно, ведь зимой они не любили этого делать. Повернувшись, один из них заметил Криса и тут же подбежал к нему. - Сэр, Лиам… Лиам, он на крыше… уф, - задыхаясь, выкрикнул толстяк, которого звали Этьен Мозер и бегать ему, скорее всего, было крайне противопоказано, - Он там. Крис нахмурился. Он знал своего младшего брата, которого все особо не жаловали. Если бы он решил прикончить себя, то уж точно не стал бы прыгать с крыши. - Лиам? Что он там делает? - Вы не поняли… - все еще тяжело дыша, Этьен харкнул на землю, - Он прыгать собрался. - Прыгать? Точно? – пытаясь успокоить истерию, спокойно отозвался Крис, где-то внутри понимая, что начинает паниковать. - Он говорит, что «точно прыгнет до вашего приезда, чтобы вы не видели». Крис опустил голову, массируя пальцами переносицу, словно услышанное его не беспокоит. - Скажи остальным, чтобы убеждали его, что меня еще нет. Я войду в запасной вход и поднимусь на крышу. - Вызвать полицию? - Что? Нет, не вызывай. Крис сорвался с места, держась за машинами, чтобы его заметило как меньше людей. Подойдя ближе, он увидел, что все взгляды были прикованы к крыше, но с его стороны Лиама не было видно. Они что-то кричали ему. Крис расслышал, что Ричард Медоуз, огромный детина, типичный «парень с фермы», ругнулся. Он никогда не любил Лиама. Крис перебежал через двор к запасному выходу, открыв небольшую железную дверь, оказался у лестницы, с которой можно было попасть на крышу. Недолго думая, он побежал вверх, молясь, что консультанты и помощники удерживают Лиама. Лиам в детстве был наимилейшим созданием. Будучи старше его на шесть лет, Крис чувствовал большую ответственность за него. Он знал, что у них все было бы хорошо, если бы у них был нормальный отец. Их биологический папаша, Крейг Хемсворт, сбежал вскоре после рождения Лиама. Криса вообще это обрадовало, потому, что он был жестокий человек, изменявший матери с кем угодно. В шесть лет Крис набрал собачье дерьмо и отправил ему по почте. Но его радость длилась не долго, через месяц мать притащила Говнюка Спэнсера. Псевдо-психолога, литературоведа, у которого были свои взгляды на воспитание детей. Крис ему не дался, будучи уже довольно взрослым. Но Лиам… Говнюк был уверен, что таблетки лучше воспитают ребенка, чем родительское внимание и любовь. И уже с пеленок младший брат был в плену, из которого не был в состоянии вырваться и по сей день. Он был таким худым, что можно было принять его за кожу, обернутую вокруг кучи железок и проволоки. Крис любил его и искренне хотел помочь, но это у него плохо получалось. Последний этаж, прыжок, он вышиб хиленькую дверь на крышу, и тут же содрогнулся от ледяного порыва прямо в лицо. Снег продолжал идти, напоминая больше порошок для стирки, нежели кристаллизовавшуюся воду. Лиам сидел на краю с фронтовой стороны здания, свесив ноги, и что-то кричал тем, кто внизу. Кажется, он сказал: «Я точно это сделаю». Крис остановился, переводя дыхание. Он пошел тихо, ничем не давая знать о своем присутствии. А Лиам сидел так опасно, что достаточно даже девчонке толкнуть такого дистрофика, достаточно порыва этого режущего ветра, чтобы он упал. Крис подошел достаточно близко, чтобы дотянуться до него рукой. Ближе он побоялся. Вот он тянет руку, еле касается ворота его черного свитера, и резко тянет на себя, опрокидывая назад и притаскивая еще пару метров. Опасность миновала, но еще не полностью, Лиам еще мог вырваться и прыгнуть. Но пока этого было достаточно. - Ты идиот? Ты что делаешь? – как можно спокойнее, насколько позволяла ситуация, спросил Крис. - Ва, Крис. Отстань, - слишком отрешенно ответил младший. Крис внимательнее взглянул на него. - Ты под кайфом? Что принимал? – Крис сел возле него так, чтобы в случае, если он попытается прыгнуть, перегородить ему путь. - Коктейль. Пилюли и порошки. - Возбуждающие или успокоительные? - Наверно и те и другие. Но я хорошо себя чувствую. Я больше не кажусь дерьмом. Словно жив. - И все же мне бы хотелось знать, что ты принял, - не уступал Крис. - Зачем? Это было мое лучшее творение, но тебе испробовать его не удастся, - Лиам легко толкнул в плечо, - Ты не такой, как я. Крис некоторое время молчал, задавая себе вопрос: все-таки, в ком больше вины в таком состоянии брата, в нем, в матери или Говнюке? Мог ли он что-то с этим сделать? - Тебе холодно, - сказал спустя некоторое время Лиам. - Нет, - возразил Крис, - Со мной все в порядке. - Ты дрожишь. - Я боюсь. - Ты же ничего не боишься. Крис снова замолк, боясь своих мыслей, но не в состоянии остановить их давящий и разрушающий поток. Перед его глазами снова предстал маленький брат, его таблетки, зависимость и жизнь. Виноват ли Крис? Сбежав из дома в шестнадцать, испортил ли он будущее Лиама? Лиам посмотрел вниз. - Ха, как глупо. Где они матрас достали? Это не поможет. - Ты и правду собираешься прыгать? - Да. Мне нечего терять, зато по ту сторону меня ждет слава. Я точно знаю, - Лиам сдул с рукавов налипшие крохотные снежинки, - И это не потому, что я под кайфом. Ко мне приходил ангел. Лиам походил на маленькую птицу. Зимой она худая и дрожащая. Его голова казалась несоизмеримо большой с его исхудавшим телом. Его руки напоминали грабли, обернутые грязной тряпкой, а глаза потемнели, почти не шевелясь и не фокусируя взгляда. - Ты же атеист. - Уже нет. - Как у тебя все легко: проглотил пилюлю и нашел бога. - Ну, так вот. Ангел сказал мне, чтобы я прыгнул. Тут Лиам сорвался с места, обогнул Криса, и уже оттолкнулся от края крыши, под возглас группки людей внизу. Крис немедленно подскочил на ноги, успев ухватить за край свитера брата, который висел на нем как мешок и в мгновение прыжка со всей силой притянул на себя. Лиам попытался дернуться, больно дав ему острым локтем по ребрам. Но Крис уперто продолжал тянуть его, и дотащил до середины крыши и встряхнул. - Я везу тебя в «Свободу», - сквозь зубы сказал Крис, чувствуя, как краснеет от гнева. Он с силой толкнул Лиама в дверь, которую сломал, и внимательно следя за ним, довел его до выхода, где уже собрались люди. Многие шумно вздохнули, увидев Лиама живым, но не Ричард Медоуз, который осыпал его оскорблениями и послал сдохнуть в другом месте. Полицию звать не стали. - Как выглядел этот ангел? – спросил Крис уже в машине, немного отъехав от парковки. - Я не думал об этом, - сокрушенно ответил Лиам. - Но ты же видел его. - Да… нормально он выглядел, - нахмурившись сказал он. Казалось, он сейчас напрягает все участки мозга, пытаясь выдать самому себе, как же выглядело мифическое существо. Он был уверен в его реальности. - Он был похож на Брэда Питта? - Скорее на Билли Кристала. - Ты поверил ангелу, который выглядел, как Билли Кристал? – Крис рассмеялся, но это у него получилось очень скомкано и нервно. Его руки до сих пор дрожали, он все время поворачивался к Лиаму, дабы убедиться, что он не отпер дверь, чтобы сбежать. - Он мне понравился! «Свобода» это наркологическая клиника, пользовавшаяся большой популярностью. Бытовало мнение, что тут действительно люди излечиваются от зависимости, но Лиам уже тут бывал дважды, но ему явно не помогло. Широкая аллея, по бокам засаженная деревьями, светлый кирпич и большие окна действительно вселяли надежду. - Ты ненавидишь меня, - словно утверждение сказал Лиам. - Нет. - Не знаю, выдержу ли программу еще раз. - Сможешь. Ты сегодня совершил попытку самоубийства. Пройти курс лечения в реабилитационной клинике для тебя должно быть не труднее, чем выпить банку колы. Лиаму дали комнату на третьем этаже, отсюда открывался прекрасный вид на сад, с засыпанной пылью первого снега еще зеленой травой. Папоротники покачивались в такт дыханию ветра. Весь вид комнаты говорил, что тут созданы все условия для комфорта. Мебель напоминала скорее домашнюю, чем больничную. Справа от входа была приоткрытая дверь в ванную. Можно было разглядеть тесную душевую, под зеркалом бросалась в глаза надпись «закаленное стекло». Но это все равно не вселило надежду в Криса. Прекрасно зная, что его брат не первый раз лечится, он пожелал бы видеть не врачей, а колдунов и ведьм. Сколько он здесь проведет? Шесть недель? Это было не важно. Крис выложил бы любые деньги, в отличие от их отчима, лишь за надежду на избавление от зависимости. За ним должны круглосуточно наблюдать. - Ты пока располагайся. Я привезу тебе одежду, и остальные необходимые вещи. Сейчас придет медсестра. Крис развернулся на каблуке, и вышел, столкнувшись с медсестрой, о которой говорил. Он жестом попросил ее отойти с ним поговорить. - Послушайте, никаких транквилизаторов, никаких успокоительных, никаких антидепрессантов. Его пичкали этим дерьмом с самого детства. Он плохо учился в школе, считая это задержкой развития, в него пихали лекарства, они давали побочные эффекты. Тогда в него впихивали другие медикаменты против побочных эффектов, которые сами давали побочные эффекты и так далее. Он вырос на медикаментозном рагу, и оно его отравило, - Крис пытался скрыть волнение, но это ему не удавалось. - Я понимаю, - улыбнулась сестра, - Он не будет получать даже тайленол. - У него настолько подорвано здоровье, что нельзя точно знать: какая будет реакция даже на самые заурядные препараты. - Доктор Ричардс согласен с вами. - Однажды он чуть не умер от таблеток кофеина: так пристрастился к ним. Развился психоз, с фантастическими галлюцинациями. - В мое дежурство с ним все будет в порядке, - заверила его женщина. Убедившись, что Лиама будут лечить безмедикаментозным путем, Крис почти выбежал из клиники, словно это избавит его от беспокойства. Он некоторое время стоял, подставляя лицо колющему снегу, пытаясь охладиться. Он отправился домой к Лиаму. Попадая к нему, Крис всегда удивлялся. Три небольшие комнаты пребывали в идеальном порядке, а братик был физически и психологически такой развалиной. Он вошел широкими шагами в ванную и положил в первый найденный пакет нужные вещи, затем пошел в спальню и, открыв ящик с бельем, переложил все в маленькую сумку брата. Затем он нашел несколько чистых маек и носки. Теперь он вошел на кухню, открыл холодильник. Он напоминал имущество человека, страдающего анорексией. Крис съел единственный йогурт, не давая ему шанса дожидаться хозяина. Молоко и кусок батона стали пищей мусоропровода. Уходя, его привлек столик в прихожей. На ней в беспорядке лежали обрывки блокнотных листов. Они не соответствовали порядку во всем доме, чем бросались в глаза. Взяв одну, Крис прочел единственную запись «профессор Линн Шей». С каждой записью линии становились все резче, вырываясь за пределы листка. Последняя надпись была сделана настолько размашисто, что с трудом можно было понять написанное. Будто Лиам с каждой записью все больше впадал в страх, панику, или наоборот злость. Непонятно. Крис собрал разбросанные листки и положил их в карман. Когда Крис приехал в «Свободу», Лиам уже приспособился к обстановке и болтал с медсестрой, с которой говорил перед уходом Крис. Увидев улыбающегося Лиама, Крис впервые за день задвинул на задний план беспокойство. Медсестра кивнула и покинула братьев. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Крис. - Как после неудавшейся попытки самоубийства, - честно признался Лиам, еще больше напоминая скелет на этой широкой кровати. Крис прошел и сел на край кровати, положив свою большую ладонь на ладонь Лиама. Она была теплой, что также было хорошим знаком. Так они молчали, просто глядя на контраст между их руками. Крупная, наполненная пульсирующей кровью и жизнью Криса, и сухую, сероватого оттенка Лиама. - Братец, кто такой профессор Линн Шей? – внезапно прервал это единение Крис. Лиам, словно под мгновенным ударом тока, выпрямился, понял голову и замер, глядя перед собой пустым тупым взглядом. - Лиам? Кто такой профессор Линн Шей? – переспросил Крис, хмурясь, не понимая, почему так реагирует брат. - Я слушаю. - Что ты слушаешь? - Что я слушаю? - Что ты делаешь? - Что я делаю? – снова переспросил Лиам. - Я спросил тебя, что ты слушаешь. - Тебя. - Ладно. Скажи, кто такой профессор Линн Шей. - Это ты. - Я? Я твой брат, ты понимаешь? - Нужно, чтобы я понимал? - Но это ведь правда? – Крис придвинул свое лицо к лицу Лиама, вглядываясь в него. Лицо Лиама было застывшим, словно восковая маска. - Я в растерянности, - сказал Крис. - Я тоже. А что с тобой случилось? – с неподдельным интересом спросил Лиам. - Брат? - А? - Где ты сейчас? - Где я сейчас? - Ты не знаешь? - Я должен знать? - Ты можешь посмотреть вокруг? - А я могу? - Оглянись, - раздраженно сказал Крис. Лиам словно робот, поворачивая лишь шею, отсутствующим взглядом осмотрел комнату. - В клинике «Свобода», - Лиам снова смотрел перед собой. Крис убрал руку с ладони Лиама, и сел перед ним, смотря в его лицо. Зрачки нормального размера. Тут его глазные яблоки активно задвигались, затем снова замерли. - Д-да, - выдохнул Крис, - Ты каким-то образом протащил наркотики? - Я протащил? – его глаза снова задвигались, снова замерли. - Скажи правду. - Нет. - Скажи, тогда, что с тобой? – в голосе Криса появились нотки паники, его пугало состояние брата. - Все должно быть так. Ты знаешь правила. - Какие правила? – Крис вскочил с кровати, продолжая внимательно следить за Лиамом. - Опала листва. Я – листва. - Что еще? - Весь мир одноцветен. Ты – мир. - И? - Лишь ветер гудит. Ветер – это поручения. - Это все? - Да. - Черт, Лиам, я ничего не понимаю! Ты спишь? – Крис нервно сел в кресло напротив кровати. - Я сплю? – переспросил Лиам. - Я так от тебя устал! – с чувством сказал Хемсворт, - Поспи что ли. Лиам покорно закрыл глаза и откинулся на подушки. Все напряжение исчезло с его тела, он снова стал похож на мешок костей. Он всхрапнул. - Что за черт? – вслух спросил Крис. – Лиам. Лиам! Медсестра измерила пульс Лиама, послушала сердце и измерила кровяное давление. Прикосновение холодной головки стетоскопа никак не подействовало на Лиама. - Сорок шесть ударов. - Это опасно? - Скорее всего, нет. Возьму кровь на анализ, вдруг он просто пронес наркотики. Крис смотрел на спящего младшего брата, и его беспокойство усиливалось. Сейчас он как никогда считал себя виновным в том, что с ним происходит. Это он бросил его Говнюку. Он мог бы сделать что-нибудь. Но тогда его беспокоила лишь свобода. Сейчас он ощущал всю горечь и тяжесть того выбора. Лиам ведь такой слабый, беззащитный, и если бы не было Криса, который устроил его на работу, вытаскивал из разных переделок, то, что с ним случилось бы? Он вспомнил слова Лиама на крыше: « Ты не такой, как я». Крис прижался лбом к кулаку. Бедный малыш, решил, что мешает. Он решил, что не дает спокойно жить Крису. Ради этого он придумал историю про ангела, даже запланировал сделать это до его приезда. В груди танцевала ноющая тревога. Подошел лечащий врач Лиама, доктор Ричардс. - Анализ крови не может солгать. Он не принимал ничего, кроме того, что он принял утром. Если только не сделать повторный анализ крови, но я уверен, что он тоже ничего не покажет. Внезапно Лиам дрогнул всем телом, зевнул и сел в кровати. - Эй, у вас тут у всех свидание? – спросил он с большим недоумением. Лиам сидел в кровати, опершись о спинку кровати. Выглядел он как всегда. Но сейчас он не был похож на наркомана, а скорее на ракового больного, или возможного, средневекового ученого, умирающего от туберкулеза. - Ты помнишь, о чем мы говорили? - Мы вообще говорили? Я помню, что ты пришел и все, - растерянно ответил Лиам. - Похоже, ты уснул, потому, что я велел тебе. - Когда это я тебя слушался? - Опала листва. - Что? - Весь мир одноцветен. - Крис, ты о чем? - Лишь ветер гудит. - Я тебя не понимаю, - как ребенок обидчиво сказал Лиам и скрестил руки на груди. - Ты сам сказал мне это. Не знаешь, что это? - Я такого тебе не говорил. Но похоже на хокку. - Хокку? - Ну, такие обрезанные японские стишки. Ты послушай:

Опала листва. Весь мир одноцветен. Лишь ветер гудит.

Послушав, Крис создал на лице гримасу некого страдания. Звучало слишком драматично, чтобы поверить. Словно брат был в трансе. Но после того как он понял, что эти правила являются хокку, то уловил хоть какую-то логическую связь. Он увидел жухлые, опавшие листья, почти как сейчас. Коричневые, влажные. Вся земля усыпана умирающей жизнью, и осенний ветер время от времени поднимает в воздух несколько листьев. Доверив брата врачам и медсестрам клиники «Свобода», Крис поехал домой. Заходя, у него зазвонил телефон. На этот раз сотовый. Это была его девушка Эльза. Крис был уставшим, ему не хотелось говорить, поэтому, взяв трубку, он сразу сказал ей об этом. Затем, уже сам позвонил своему секретарю и сообщил, что на работу сегодня не приедет. Носясь с Лиамом, он не заметил, как прошло четыре часа. Он так устал, что хоть и был разгар дня, ему хотелось спать. Крис прошел в спальню и разделся. Ему был нужен горячий душ. Закинув на плечо черное махровое полотенце, он прошел в ванную, которая раз в шесть была больше той, которая была у брата в клинике. Выключатель находился в ванной, и чтобы включить свет нужно войти. Крис вошел по привычке не закрывая за собой дверь, но это было кстати, потому, что наступив на что-то острое, он отскочил к открытому проходу и на ощупь дотянулся до выключателя. Холодный, почти голубоватый свет энергосберегающих лампочек показал маленькие капельки крови под ногами Криса и то, что зеркало над раковиной было самым нещадным способом разбито. Скорее всего, была использована хрустальная пепельница, которая как украшение стояла на кофейном столике. Крис не заметил, что ее нет на месте. Если в доме кто-то был, то почему это единственное и очень странное доказательство? Матерясь, Крис вернулся в спальню, где вытер порез влажной салфеткой «Клинекс» и заклеил пластырем. Он быстренько просмотрел места, где у него лежали более-менее ценные вещи. Они были не тронуты. Это очень озадачивало, но и успокаивало. Похрамывая, Крис взял совок и щетку для пола и сгреб все осколки и выкинул. В душ он все-таки сходил.