Сознание боится пустоты.

Прощальные стихи На веере хотел я написать,- В руке сломался он.

После дня волнений Крис Хемсворт проснулся разбитым. Не было как вчера головной боли, но все же это утро не подарило ему теплой радости. Тосты не сгорели и муравьи исчезли, но скребущее беспокойство не покидало отяжелевшей головы. Он старался не думать о Лиаме. Малыш не любил, когда о нем слишком много пеклись. Обычно Крис по утрам бегал, но по средам и пятницам ему приходилось отказываться от этого, были особые дела. Крис сделал звонок и начал собираться. Крис оделся легко для зимы, но он был на машине, а большую часть времени проводил внутри здания, поэтому это мало беспокоило. Накинув лишь черную кожаную куртку поверх серой футболки, он вышел. Заурчал мотор мустанга. Замерзший воздух просачивался под одежду, сквозь кожу прямо к костям. Крис вздрогнул и включил печь. Вдруг по его позвоночнику вверх прошла такая волна дрожи, что холодом это было сложно назвать. А сам Крис почувствовал страшную, неминуемую опасность прямо здесь и сейчас. Будто что-то надвигалось на него с ужасной скоростью и появится сзади. Страх нарастал, и стал таким, что Крис плюнул на все и выскочил из машины. Вокруг ни души, и страх исчез. Решив, что это минутное расстройство от усталости, Крис сел обратно в теплую машину. Через четверть часа он приехал туда, куда ему было нужно. Он припарковал машину на подземной парковке стеклянного гиганта. Он поднялся до восьмого этажа, подошел к нужной двери. Металлическая дверь тут же открылась. Его встретил не очень высокий мужчина, с черными с проседью волосами. «Соль с перцем». - Марк. - Привет, Крис, - дружелюбно сказал он. - Готов? – так же ответил Крис. - Да, заходи. Раньше Марк жил со своей бывшей женой Элис. Она съехала, и квартира стала великовата для того, кто страдает агорафобией. Марк был в одних джинсах, видно, когда пришел Крис он искал что надеть. - Слушай, мне сегодня что-то нездоровится… - с кислым выражением сказал Марк. - Да? Мне кажется, ты выглядишь здоровым. - Я подхватил грипп. - Где термометр? Давай измерим температуру. - Крис! Посмотри на меня. Я никуда не пойду, - Марк оперся боком о стол. - Нормально выглядишь. Для твоего возраста, - съязвил Крис. - Я тебе в отцы гожусь! – эмоционально выдал Марк. - Да, если бы в двенадцать у тебя были дети. Крис прошел в спальню, открыл шкаф, оглядел вешалки с висящими возмутительно чистыми и поглаженными рубашками. Он выбрал одну наугад и принес Марку. - Все, не тяни время. Марк недовольно принял рубашку и нехотя натянул на себя. - А если что-нибудь случится? Вдруг бензин кончится? - У меня полный бак. - А если… - Марк. Ты должен идти. Марк обреченно вздохнул и, накинув пальто, показал, что готов. После того, как Марк покинул свою квартиру, он вцепился в локоть Криса так сильно, что обычно после такого даже на грубой коже Хемсворта оставались синяки. Когда они вышли из лифта на парковку, Марк уже висел на Крисе, еле переставляя ноги. Сев в машину, он опустил голову и плечи, вжался спиной в сидение, прикрыв голову руками, словно на него вот-вот упадет что-то сверху. Крис привык к этому. «Фаза извлечения» как называл он, была окончена. Выезжая с парковки, из лобового стекла открывался вид на деревья, полностью закрывавшие обзор того, что может быть за ними. Крис снова испытал это чувство бессмысленной паники. Он ожидал, что сейчас из-за угла появится нечто, что убьет его. Он впился взглядом в эти деревья, выискивая в них монстров. Его руки сжали руль, а сам он напрягся, что Марк, который сидел в позе выживающего во время землетрясения раскрылся и выпрямился. - Ты чего? Крис продолжал смотреть, но тут страх снова отступил. - Нет, ничего, - меньше всего ему хотелось, чтобы Марк, который ищет в нем поддержку, увидел, что у самого Криса проблемы. - Может обратно? – несмело предложил Марк. - Нет. - А если мы в аварию попадем? - Я хорошо вожу машину. - А если с машиной что-нибудь случится? Вчера снег выпал, а если потеряешь управление… - А может, нас иностранные шпионы похитят, - закончил за него Крис. - Ненавижу себя, - сказал Марк. - Это пройдет. Глаза Крису словно заволокло туманом, он несколько раз моргнул, избавляясь от него. Казалось, что все вокруг дышит ужасной опасностью, о которой он никогда не знал. В приемной доктора Тома Хиддлстона были два кресла с кожаными сидениями, серый гранитный пол, и стеклянные журнальные столики с «Ярмаркой тщеславия». Стены украшали множество картин в стиле «арт-деко» и несколько акварельных портретов. У входа в кабинет стояла клумба с пышными глоксиниями. Крис ввел Марка, замечая, что его оставляет тревога. Будто дверь в приемную – проход в другое измерение. Секретарша говорила по телефону, и, заметив их, лишь помахала рукой. Открыв дверь, вышел доктор Хиддлстон. Казалось, что он обладал сверхъестественным даром, и увидел пришедших заранее. Безупречно одетый в черный костюм-двойку; он идеально вписывался в комнату, добавляя в нее элемент профессионализма. Ему было, видимо, лет тридцать, практически не тронутая загаром кожа, светлые, приглаженные назад кудрявые волосы. Хоть его глаза и пристально смотрели на собеседника, в них не было ни капли вызова. Он был скорее очень успокаивающим, впрочем, как и у многих врачей. Он подошел к пациенту легкой походкой. Психолог не стал интересоваться, как Марк пережил поездку, словно избегая упоминания агорафобии. Вместо этого он начал восхищаться первым снегом, выдавшимся ненастным утром и умирающей природой. Слушая его, Марк снял пальто и вручил его Крису. Страх покинул его лицо, заменяясь спокойствием, уверенностью. В такие минуты было сложно поверить, что Марк боится улицы, и вообще, что у него есть психологические проблемы. Том жестом пригласил Марка в свой кабинет, заверив, что скоро присоединится к нему. Марк зашел, оставляя психолога и Криса наедине. - Доктор, меня беспокоит его состояние, - немедленно сказал Крис. - Дела у него идут хорошо, мистер Хемсворт. - У него такое же состояние, что и год назад. Если не сказать, что хуже. - Это хорошо, - убеждал его Хиддлстон. - Хорошо? – Крис возмутился, но постарался не показывать насколько. - На самом деле, фобии - это крайне загадочные явления. Они могут развиваться постепенно или в ускоренном темпе. Ухудшение не всегда значит плохое. А то, что степень страха пациента меняется, значит, что на фобию можно влиять. - Даже если они увеличиваются? - Особенно когда увеличиваются. Мистер Хемсворт, я не могу нарушить врачебную тайну, обсуждая с вами детали конкретного случая. Надеюсь, я вас успокоил? - Э… да. Спасибо. - Надеюсь, вы не считаете меня болтуном? – Том улыбнулся, слегка наклонив голову. - Нет, скорее всего, болтун тут я, - Крис отступил, и сел в одно из кресел. - Верьте в успех. - Я верю. Том кивнул, и, развернувшись на каблуке, пошел в кабинет. Крис еще несколько минут смотрел на захлопнувшуюся дверь из красного дерева, мысленно радуясь, что его лучшего друга лечит такой специалист. Он повесил пальто Марка на вешалку, а свою куртку положил рядом с собой. Чтобы скоротать время он принес книжку, триллер. Ему было сложно сосредоточится на сюжете. Ничего из происходящего в книге не волновало его так, как волновали вчерашние и утренние события. Крис попытался воссоздать то чувство накрывающей тревоги, ужасного страха за свою жизнь, но в приемной доктора это плохо получалось. Более того, весь вид на полированные столики, гранитный пол и на картины вообще не позволял совмещать чувство спокойного восхищения и иррационального ужаса. Секретарша принесла кофе. Он оказался идеальным, именно таким, какой предпочитал Хемсворт. Черный, крепкий, без сахара, с горьковатым запахом. Крису нравилась эта ненавязчивая любезность. Ему приносили кофе каждый раз, как он приходил с Марком. Выглядело очень по-детски, но один кофе смог вернуть покой и удовлетворенность в мятущуюся душу. Крис смог наконец-то вникнуть в то, что читает. В целом книжка ему понравилась. Интересный сюжет, яркие и живые персонажи, простой язык изложения. Роман действительно ему понравился. После сеансов с доктором Хиддлстоном Марк всегда возвращал самообладание. Он снова был похож на того Марка, который не страдал агорафобией. Покинув офис доктора, он предложил Крису выпить у него. Марк шутил и улыбался, но по мере приближения к выходу терял свое остроумие, а на парковке уже хватался за плечо Криса. Когда он сел в машину, то снова сжался в сидение, словно у него болел живот. - Наверху я чувствовал себя так хорошо, - ныл он, - Мне казалось, что я снова нормальный. Я думал, что выйдя, мне будет лучше. А оказалось, что мне хуже, чем когда мы пришли. - Тебе не хуже. - Но я чувствуя себя хуже. - Это из-за снега. - Это не из-за снега. - Тебе нужен хороший виски. - Мне нужна бочка виски. Ты хороший друг. - Посмотрим, когда вместе от алкоголизма лечиться будем. Они приехали домой к Марку. Его прихожая сразу перетекает в столовую, поэтому зайдя, Крис сразу наткнулся взглядом на нож Трамонтина, предназначенный для рубки мяса. Он лежал единственным прибором на лакированном черном столе, отражая свет, словно маленькая луна. Крис не мог перестать на него смотреть, словно, переведи он взгляд на что-то другое, то нож исчезнет, чтобы самостоятельно воткнуться в спину кому-нибудь. Он снял куртку и, не отрывая взгляда, подошел к столу. Что-то мешало ему касаться ножа, словно он был раскален. Марка удивил вид друга, склонившийся над столом. - Эй, ты чего там делаешь? - А? – Крис обернулся, - Можешь нож убрать? Марк пожал плечами. - Ладно, нет проблем. - Не придавая этому значение, под пристальный взгляд Хемсворта, Марк убрал нож в специальную задвижку. - Я пойду переоденусь, а ты виски налей. Марк ушел, а Крис продолжал смотреть на задвижку, словно она сама откроется. Что-то внутри не позволяло ему брать стаканы, которые располагались прямо над этой задвижкой. Она казалось ему опасной. Опасной. - Ты какой-то рассеянный, - сказал Марк, сам разливая виски. - Устал просто. - Что-то случилось? Крис на секунду задумался: говорить ли про попытку самоубийства Лиама или нет? Марк находился на пороге излечения, если верить доктору Хиддлстону, поэтому не стоило его в ненужный раз волновать. - Нет, ничего. - Причины моей агорафобии могут крыться в проблемах, накопившихся за несколько лет жизни с Элис. - Это тебе доктор Хиддлстон сказал? - Не совсем. Он намекал на это. - Ты не говорил, что у вас были проблемы. - Полагаю, что все-таки были. На самом деле, их дружба была глубока. Марк раньше работал на Криса, пока у него не появилась фобия. Крис лично позаботился о нем. Затем, это переросло в настоящую дружбу. У Хемсворта была необъяснимая тяга к обиженным, и сейчас эта тяга действительно принесла ему пользу. В юности Марк мечтал стать скрипачом, хотя скрипки в руках никогда не держал. Хотя сам факт игры на этом инструменте он находил очень притягательным. Сам его вид наталкивал на мысли, что он, скорее ветеринар или даже священник. Его внешность ни у кого не вязалась с искусством. Но вместо осуществления мечты, он стал торговать автомобилями. У Криса никогда не было четкого желания по этому поводу. Его критерием служил «лишь бы не быть как Говнюк Спэнсер». Они сидели в тишине. За год общих тревог они успели обсудить все прошлое и настоящее и будущее, и молчание было большей степенью доверия, чем клятвы. Крис почти не пил, ему нужно было еще заехать на работу, затем к Лиаму. Они распрощались в дверях, Марк дружески ударил его в плечо. - Крис, - вдруг серьезно сказал Марк. Крис с ожиданием посмотрел на него. - Мне кажется, что ночью сюда кто-то приходит. - Сюда, к тебе домой? – Крис развернулся, и уперся руками по обе стороны прохода. - Да, ночью. Это Элис. - Постой, зачем она сюда приходит? - Не знаю. - У нее есть ключ? - Я не давал ей. - И ты замки сменил. - Но она приходит, - Марк ссутулился, и свет падал так, что он напоминал печального гнома из мультика. - Ты находишь следы ее пребывания? - Д-да. - И какие? Марк молчал. - Марк? - Синяки. Я точно знаю, что не получал их, но по утрам я обнаруживаю синяки. Иногда вещи лежат не так, как я их оставлял. - Ты думаешь, что твоя бывшая приходит, эээ… вредит тебе и уходит? – в голосе Криса звучала некая насмешка. - Я не знаю! Ты мне не веришь. - Я верю. Но я не думаю, что твоя бывшая ниндзя или еще кто-то. Она учитель младших классов. - Но это она. - Хорошо. Я подумаю над этим. - Спасибо. Крис одарил друга улыбкой и быстрее сбежал, пока его не накормили еще какой-нибудь историей. В ночные приходы Элис он не верил. Марк живет в одиночестве уже год, и от безвыходности и тоски придумывает всякое. Крис надеялся, что хороший знак, о котором говорил доктор, правдив. Сначала ему нужно было заехать домой за кое-какими бумагами. Зайдя домой, он сразу нашел то, что ему нужно и, не задерживаясь, вернулся в автомобиль. Он вытащил ключ из кармана куртки и бросил на него мимолетный взгляд. В его сознание ворвалось ужасное видение, перевернувшее его состояние в мгновение. Длилось оно буквально секунду, но этого было достаточно, чтобы содержимое желудка пожелало оказаться на тротуаре. Видение было таким настоящим, что Крис был уверен, что оно произойдет прямо сейчас, в эту же секунду. Он схватился за капот машины, стараясь не упасть от неожиданной тяжести своего тела. Неизбежное будущее казалось совсем рядом, оно искало его, вбивалось ему в мозг, разрывало разум. Дрожь не позволяла твердо стоять, заставляя оседать и слабеть. В момент, когда Хемсворт заметил ключ, то явственно увидел, как его зазубренный конец входит в глаз, разрывая его зубчатой бородкой. Пройдя через глазницу, он погружался в мозг, поворачивается прямо в глазу. Светлая жидкость вылилась из рваной дыры. Не сознавая, что делает, Крис сел прямо на землю, и обхватил руками голову. Мимолетный вызов, и он, сжался как испуганный ребенок, ищущий убежища в собственном разуме. Видение мелькало как туман, как плотный, ядовитый, едкий туман. Придя в себя, он увидел, что его завтрак и виски медленно растекаются под машиной. Он просидел так достаточно долго, чтобы замерзнуть, чувствуя, что его дыхание вместо того, чтобы разогревать воздух, будто охлаждало его. Он вернулся домой и прополоскал рот. Отвратительное чувство не покидало его, будто влилось в кровь, и течет вместе со всей его жизнью. Очень властно и неотделимо. Сейчас Крис не мог сидеть на месте. Ему нужно было двигаться. Двигаться, чтобы не позволить жуткому туману дать себя вспоминать. Крису необходимо поехать на работу. А оттуда к Лиаму. Что угодно, лишь бы не попасть под пугающий обстрел видения. Не зная почему, Крис был уверен, что это глаз близкого и дорогого ему человека. На работу Крис ехал крайне осторожно и медленно, вызывая гневные гудки. Но сейчас это было последнее, что его беспокоило. Глаз. Глаз, пронзенный ключом. Этой маленькой штукой можно совершить зверское преступление. Застряв в пробке, Крис вытащил сотовый и связался с доктором Олдином, его терапевтом. - Это срочно. Нет, речь не о нестерпимых болях, но мне нужен совет. - Какие симптомы? – спросила секретарша доктора. - Это хм… личное. Я хотел бы обсудить непосредственно с доктором. - Он завтра занят. Я втисну вас на девять утра. - Спасибо. Холодное полотно снега уродливыми надрывами оголялся на дороге. Будто адская чернь вылезала наружу. Кишки бесов тонкими линиями копились у обочин дороги, вызывая тошнотворное чувство. Крис изогнулся в сухом спазме. Подъехав к офису, тошнота и тревога успокоились. Крис мог даже думать, словно это в прошлом. Он дошел до своего кабинета, оставил бумаги секретарю, отдал распоряжения. Спустился вниз и осмотрел главный зал. Похоже, тут ничего не требовало его вмешательства. Теперь нужно ехать к Лиаму. Во второй раз ключ зажигания не вызвал такой острой реакции, хоть Крис и опасливо поглядывал на него, ожидая очередной приступ паники. Нет, сейчас это был обыкновенный ключ. Холодный и безопасный. - Братик, ты выглядишь хорошо, - оптимистично сказал Крис. - Думаешь? Не мог же я за один день измениться, - Лиам сидел на кровати, свесив ноги и счастливо поедая вишневый йогурт. - А изменился. Кажешься счастливее. - Я не стал счастливее. - Может быть. - Ты с мамой не связывался? – с какой-то долей отвращения спросил Лиам. - Нет, это не ее дело. И уж точно не Говнюка. - Я помню, он мне до пятнадцати лет не разрешал есть мясо, - он зачерпнул особенно большую ложку. - Хорошо, что теперь он только маме голову парит. - А я бы хотел узнать своего отца. Я имею ввиду биологического. Крис изобразил гримасу боли и обиженного достоинства одновременно. - Я тебе говорил, что это ни к чему хорошему не приведет. Он был таким же ублюдком как Говнюк. - Да, но… не значит ли это, что мы сами на него похожи? – Лиам смутившись, опустил лицо. - Я не знаю на кого ты или я похожи. Какая разница? Лучше думай о будущем. Например, о новых идеях на работе. - Знаешь, кем бы я хотел стать, если вылезу из этого дерьма? - Кем? Лиам выпрямил спину, выпятил худую грудь и ударил в нее кулаком. - Диктором на радио. Представь, я бы каждый день рассказывал о том, как бороться с проблемами и как их решать. Меня бы слушали. Крис усмехнулся и ткнул его кулаком в плечо. - Ты сначала свои реши. Просидев еще немного, Крис попрощался с братом. После посещения, он чувствовал очищение и успокоение. Интересно, реабилитационная клиника всегда так действует? Даже снег казался теперь мягким и стерильно чистым. Вернувшись домой, Крис долго мыл руки. Он хотел смыть с себя жуткое воспоминание, оттереть его с грязью, смыть в раковину с мыльной водой и забыть. Хоть в желудке было пусто, но он все еще ощущал позывы тошноты. Он достал из холодильника пиво. Он стоял в одних трусах на кухне и залпом осушал алюминиевую банку. Краем глаза его взгляд коснулся набора ножей над стенным столиком. Рука стиснула банку, что оставшееся содержимое хлынуло Крису прямо на лицо и в ноздри. Он загнулся и шумно откашлялся. Холодная жидкость мгновенно прошибла чувствительные рецепторы в носу, вызывая обильное слезотечение. Он вытер тыльной стороной ладони лицо и еще раз взглянул на ножи. Они играли светом, блестели, отражали свет так, словно сами были его источником. Тонкое лезвие и внушительная рукоять, они идеально вписывались в свое место. Крис не был способен на насилие. Он не такой. Он не был способен причинить вред даже себе. Он не мог оторвать глаз от ножей, гулко ждущих прикосновения. Хемсворт заставил себя отвернуться, затем вообще уйти в гостиную. Он стоял там несколько минут. Сердце колотилось, словно при беге, оказывая ощутимое давление пульса на висках. Весь мир дрожал и бился в такт. Можно было уйти. Убежать на улицу. Подальше от висящих лезвий. Наружу, в холод и разорванные хребты вечерних духов снегопада. Крис знал, куда бы он ни пошел, непременно столкнется с острыми предметами, наточенными краями. Инструментами, предметами, приборами, представляющими опасность в неправильных руках. Мысли метались со скоростью пуль. Мир сжимался, обнажал свои режущие, зубчатые края, извивался, словно змей, погружался в мимолетный хаос. Крис не будет в состоянии владеть собой, пока не вернется на кухню и не взглянет на ножи. Пока он не столкнется с ними лицом к лицу. Он должен увидеть их немедленно. Пока страх не стал паникой. Ножи. Крис повернулся и замер в нерешительности. На его лицо падал не выключенный свет с кухни. Ножи. Он сделал несколько шагов, и вошел в проем. Они висели как прежде. Сверкая, играя светом, своими наточенными туловищами. Крис сорвал их со стены вместе с крючками, стараясь не касаться их. Он положил их в задвижку с салфетками. Нет. Оттуда их легко достать. Нельзя, чтобы они были в поле зрения. Нужно ножи спрятать так, чтобы до них было сложно добраться. Он нашел в кладовке старую спортивную сумку и скотч. Крис положил ножи в сумку и обмотал ее несколько раз скотчем. Вытащив из выдвижного ящика ножницы, он содрогнулся. Ножницы. На человеческом теле так много уязвимых мест. Живот, пах, горло, лицо. Крис с грохотом задвинул ящик. Он попытался отогнать ужасные мысли. Начиная с ножа Трамонтина Марка, им овладевает ужасное, поглощающее чувство. В нем просыпается некто. Другой человек, другое существо. Крис боялся причинить в таком состоянии кому-нибудь вред. Он взглянул на сумку. Он мог бы отнести ее на помойку и забыть о них. Но это так неэффективно. Он мог бы вернуться и разорвать сумку и вытащить ножи. Нет, нужно, чтобы их забрали сразу. Он понятия не имел, где находится свалка. Где-то на отшибе, или вообще за городом. То, что надо. Крис вышел на улицу, накинув лишь хлопчатобумажный халат. Холод мгновенно вгрызся под кожу. Он притащил мусорный бак и поставил его прямо под окном кухни. Ножи, вилки, терки, штопор – это все представляло опасность. Ошарашенный своим открытием, Хемсворт побоялся входить на кухню. Но нужно было избавиться от всего. Громко сглотнув, он вошел, испытывая тревогу всей поверхностью кожи. Крис выбросил сумку с ножами. Вытащил ящики со столовыми приборами вперемешку, и чтобы не касаться их, выкидывал прямо с ящиком. Ящик с разделочными ножами, с молотком для отбивания, картофелечистка, термометр для мяса. Любой душевно больной, решивший стать инквизитором, был бы в полной готовности, если бы располагал тем, что сейчас у Криса перед глазами. Скалка. С такой силой, как у него, скалкой можно было бы спокойно убить. Крис некоторое время смотрел на скалку, убеждая себя, что она безопасна, но видения изувеченных тел с раздробленными суставами от ударов тупым предметом говори обратное. На очереди холодильник. Бутылка вина. Разбив бутылку, взяв ее за горлышко, можно превратить острое стекло в смертоносное оружие. Нераспечатанная бутыль тоже полетела в окно. Зазвонил телефон. Крис не хотел брать, поэтому продолжил исследовать холодильник на предмет опасных орудий. Телефон продолжал звенеть. Прошипев, Крис отошел к телефону. - Да? – нервно выкрикнул он. - Крис? – ответил обеспокоенно Марк. - О! – Крис нахмурился, не зная, что сказать. - Ты в порядке? - Да. - У тебя голос хреновый. - Все нормально. - Крис, мне неловко, - запинаясь сказал Марк. - А, что? - Я не параноик. Я знаю, что она приходит, - он выделил слово «знаю». - Элис? - Это может быть только она. Иногда я нахожу синяки, которые не мог получить. И вещи не на местах лежат. Но я не понимаю… - Оу. - Это ужасно. Я чувствую, что в мою жизнь вторгаются. - Ты считаешь, что Элис приходит к тебе домой, переставляет вещи, наносит тебе удары и… уходит? – Крис смотрел из окна на гараж. Там лежат секатор, пилы, газонокосилка. - Я не знаю. - А что говорит Элис? - Она все отрицает. Я не говорил ей подробности. - Боже. Если она избивает тебя во сне, то ты должен был ей сказать, - в гараже лежат молоток, топор, дрель, ручная пила… - Я не могу. Это запрещено. Я не могу этого сделать. В темном гараже лежат еще более серьезные вещи, чем на кухне. Крис словно слышал жужжание пилы, дрели и газонокосилки. Звук удара молотка о череп. Хруст. Топор. - Я подумаю, Марк… - Я, конечно, страдаю агорафобией, но я не сумасшедший, - истерически сказал Марк. - Решу, что делать, и перезвоню тебе, - он повесил трубку. Крис вздохнул, как телефон снова запищал. Это выбило его из колеи, если он еще держался спокойно, то сейчас его накрыло волной раздражения. - Что? - Это Эльза. - Я занят. Отстань от меня, пока я тебе чего-нибудь не сделал. Я опасен. - Крис? Ты чего? – тоненький голосок извивался, выдавливая нотки беспокойства. - Ничего. Не звони мне, вообще забудь. Поняла? Я могу убить тебя, если ты подойдешь слишком близко. - Это не смешно. - Я не шучу. Я убью тебя. Я размозжу тебе голову топором, вскрою твое брюхо столовыми ножами, вытащу твои мозги и размажу ими стены. Я убью тебя, я могу. - Прекра… - Заткнись! Не поняла еще? – Крис выкрикнул последние слова, - Я опасен, я могу убить тебя. Если хочешь жить, забудь обо мне. Не дослушав последние слова, девушка бросила трубку. А Крису стало легче. Гараж мог бы быть настоящей массовой могилой с тонко продуманными орудиями пыток. Увидев обилие таких опасных предметов, его охватила паника. Он не мог себя заставить даже войти. Гвозди, запасные лезвия ручной пилы, грабли, кирка, плоскогубцы, отвертки, сверла. Тут Крис осознал количество действительно опасных вещей. Каждая комната его дома кишит орудиями убийства. Ни одна из комнат не безопасна. Кривой садовый нож, лопата. Вилы, мотыга. Кувалда. Крис съежился. Тут опасно, слишком опасно. Дом относительно не так напичкан инструментами пыток. Страх. Зыбкий, ледяной страх. Липкий, густой, недвижимый, статичный. Глубокий страх впитался в Криса, в каждую клетку его тела, разрывая изнутри. Нарастающая паника. Он боялся не за себя, а за тех, кого мог УБИТЬ. Крис вбежал домой, нашел сотовый с номером Тома Хиддлстона.