Один день из жизни великого магистра

Роммат и не предполагал, что однажды вознесет Солнцу хвалу за вызывающее у него раздражение и недоумение этасово паталогическое миролюбие. Вот уже четыре года он постоянно отчитывал Этаса на тренировках за неуместный в критических ситуациях гуманизм. Причем Этас проявлялся этот гуманизм инстинктивно, а не только в результате осознанного выбора. Непозволительная роскошь для чародея, который постоянно крутится в центре политических событий, оказывается в зоне боевых действий и водит дружбу с опасными личностями. Роммат про себя поминал нелестными словами Краса, заморочившему ученику голову. Этим оторванными от реальной жизни идеалам Красных драконов только Алекстраза и следует! Но ничего поделать Роммат не мог. Этас делал вид, что слушает его объяснения, безропотно отрабатывал новые заклинания и приемы, но упорно не перевоспитывался. — Вы сначала обезвредьте противника, убедитесь, что вам ничто не угрожает, а потом уже думайте, как дальше действовать погуманнее! — саргерас знает в который раз разжевывал ему Роммат прописные истины. Не убивать же предлагал! Просто сделать неспособным продолжать бой или совершить единичную атаку. Да, это не всегда можно провернуть без риска для жизни противника — но в реальном, не дуэльном сражении не место… глупостям. Тут уж либо чужой жизнью рискуешь, либо своей. Этас же начинал разглагольствовать о том, что использование потенциально смертельных заклинаний в бою еще опаснее. Вроде как, обостряет конфликт и побуждает противника применять все более жестокие приемы. Бред! То есть, против такого «бойца» как сам Этас, с колоссальной магической силой, но использующего лишь малую ее часть, потому что «ой, а вдруг кто-то случайно погибнет» — да, такая тактика эффективна. Но много ли в мире таких гуманистов? Любой другой противник без лишних сомнений воспользуется любезно предоставленной ему форой. И не обязательно быть опытным боевым магом, чтобы это стало очевидно. Этас предлагал начинать с заклинаний дуэльной концентрации. И если враг не отступает и по-прежнему пытается именно убить, только тогда приступать к более действенным методам. Это вообще смехотворно! Этас, правда, приводил еще один аргумент. Уделяя больше внимания защите и не подвергая риску жизнь противника, можно тянуть время. А там уже подоспеет помощь или вмешается какая-то иная третья сила. Резонно, конечно. Но ведь Этас действовал таким образом всегда, а не только в ситуациях, когда знал, что помощь на подходе. Или когда знал, что противнику все равно не хватит сил пробить его щиты. Поступать так во всех случаях подряд — глупо! И все же обстоятельства однажды сложились так, что эта идиотская, необоснованная и рискованная тактика оказалась самым лучшим решением. Да что там — единственным вариантом, который не привел бы к трагедии… Роммат редко признавал свою вину вслух, но, будучи эльфом ответственным и предпочитая извлекать из прошлого уроки, он старался подмечать и запоминать свои ошибки. В случившемся в Фиолетовой Цитадели точно была доля его вины: непозволительно расслабился. Каэль’Тас успешно защитил диссертацию, готовился к экзамену на получение ранга архимага. Перестал много времени проводить со своей коварной наставницей. Увлекся изучением свойств энергии Света, вместе с дедом исследовал воды Солнечного Колодца. Вместе с Ромматом тренировался в боевой магии и артефакторике. Дружил с безобидным штормградским принцем, писал черновик учебника по основам защиты разума, занимался государственными делами. И ни в какие союзы и опасные истории не ввязывался. Только пару лет назад заставил поволноваться, надолго исчезнув, но там была не его вина. Словом, вел себя идеально. Со времен Третьей войны для Роммата связь между понятиями «Даларан» и «опасность» была очевидной и нерушимой. Но ожидал он удара в политическом аспекте, со стороны недостойных каэль’тасовых союзников: Модеры, Праудмур, Верисы Ветрокрылой, — или давнего противника, Кадгара. Но Кадгар больше поднимал шуму, чем создавал реальные проблемы, а с Верисой и Модерой его величество общался мало и только по делу, опасаясь доверять им. Джайна же ушла с поста главы Кирин-Тора, занялась далекими от интересов Квель’Таласа делами синих драконов и заботами о своем младенце, поэтому виделась с Каэль’Тасом больше просто по-дружески. В мировой политике все было тихо и спокойно. Разумеется, это не оправдывало потерю бдительности. Собственно, опасную ситуацию создали доходящее до авантюризма любопытство Каэль’Таса и желание хитрой сучки Модеры подлизаться к его величеству, потворствуя его рискованным инициативам. Да, редкая неприятность обходилась без этой гадины! Роммат старался контролировать каждое мгновение встреч Каэль’Таса с ней, но этого оказалось недостаточно — ей необязательно было видеться с его величеством лично, чтобы оплести его своими интригами. Она просто предоставила ему доступ к закрытой лаборатории, привезла из Пандарии монстров — и пожалуйста, ваше величество! Изучайте на здоровье и помните, кому следует быть благодарным за эту возможность. И снова Роммат упрекнул себя в том, что не подумал о чем-то подобном. Знал же, что Каэль’Таса интересовали ша, но считал, что убедил его не включать в диссертацию еще и это исследование, чтобы не затягивать процесс и не распылять тему. В диссертации — что в итоговом, что в черновых вариантах, — слово «ша» не упоминалось вообще ни разу. Его величество не стал ни разрабатывать специализированные щиты к их воздействию, ни даже проверять эффективность стандартной ментальной защиты. Однако не изучать и не включать в диссертацию — это разные вещи, и Роммату следовало обратить на это внимание раньше. Но ему в голову почему-то даже не забрела такая мысль, хотя теперь казалось, что первым делом надо было заподозрить такого рода хитрость. Не просто так же этот закоренело любознательный исследователь решил уступить его уговорам. Но вместо этого Роммат самонадеянно подумал, что сумел переубедить его. А еще предположил, что Каэль’Тас пошел на уступку в этом вопросе, чтобы возмущенному советнику было проще смириться с… продолжением связи юного короля с демоном. Фел и Верре’Тас слишком балуют ребенка! Опасные исследования, опасные связи в столь нежном возрасте — а они и слова не говорят против. И к чему это приводит?! Если бы полукровки могли седеть, как люди, то голова Роммата уже могла бы сравниться белизной с церемониальными одеяниями жрецов Солнца. Особенно после сегодняшнего дня, когда ему, сходящему с ума от беспокойства, пришлось бежать от телепортационного зала к Фиолетовой Цитадели. Он получил пугающее сообщение из Даларана: большой пожар магического происхождения в одной из восточных башен. И, как назло, именно в этот день Каэль’Тас решил посетить союзный город, пообщаться со знакомыми чародеями. Роммат тут же послал ему вестника, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но ответа не получил. Конечно, его величество мог увлечься экспериментом или еще каким-нибудь делом и попросту не заметить магическую птичку. Но у Роммата уже выработалось чутье на происходящие с ребенком неприятности. Он понял: беда. Каэль’тасов демон был в другом мире — а ведь мог бы хоть какую-то пользу принести, открыв портал к самой башне. Разумеется, Роммат прибыл, когда уже все закончилось, и пожар был почти потушен. Этас и Каэль’Тас, взъерошенные, с ошалелыми глазами, еще толком не пришедшие в себя, все рассказали Роммату, как только он притащил их обоих в Элун’аран. Оказалось, что Модера еще четыре года назад, после войны против Владыки Грома, привезла в Даларан несколько экземпляров ша в зачарованных контейнерах. Каэль’Тас потихоньку, когда позволяло время, изучал их, оставляя в Даларане все записи об экспериментах. Но сегодня о секретной лаборатории совершенно случайно узнал Этас. Ему хватило ума потребовать, чтобы Каэль’Тас сообщил об экспериментах Роммату — в противном случае Этас намеревался сделать это сам. Однако его величество прямо запретил ему это, воспользовавшись правом короля. Как будто своевольную Рыжую Занозу это бы остановило! Вместо того, чтобы сразу отправить вестника Роммату, а потом извиниться перед его величеством, Этас решил остаться в лаборатории и лично проследить за безопасностью эксперимента. Вроде как — компромиссное решение. Толку там от него! Да, Этас закончил аспирантуру, а сейчас у него была своя ученица — но этого совершенно недостаточно для столь рискованных опытов! Что, прошлый раз ничему не научил? Что именно в ходе эксперимента пошло не так, горе-исследователи даже не поняли. Просто в какой-то момент Этас сообщил, что чувствует нечто похожее на воздействие темной энергии ша. И прежде чем защитное поле контейнера было активировано на полную мощность, ша успел вырваться на свободу. Разработанный Каэль’Тасом щит оказался неэффективен. Совсем. Про телепортационные артефакты не вспомнил ни один. Будь рядом с Каэль’Тасом в этот момент кто-то другой, все благополучно бы не закончилось. Сам Роммат, потеряв самоконтроль от страха, принялся бы атаковать все, что попадает в поле зрения — особенно, если оно шевелится и использует магию. Да любой чародей поступил бы так! И не только чародей. Роммат помнил истории о гибели разведывательных отрядов в первые месяцы изучения Пандарии. Под действием ша, в том числе и тех, что вызывают неконтролируемое чувство страха, бойцы нередко убивали друг друга сами. Вот и Каэль’Тас с перепугу набросил на себя стандартный щит из маны и залил все вокруг мощным и концентрированным Огнем. Этас уступал его величеству в магической мощи. Но ему легко хватило бы сил при атаке убить бестолково мечущегося, раскидывающего боевые заклинания и забывшего об адекватной защите Каэль’Таса. Но Этас, убежденный гуманист, предпочел использовать всю силу для создания непробиваемого щита. И короля не убил, и сам от его атак не погиб. Огненные заклинания его величества превратили лабораторию в раскаленный ад. Хорошо хоть стены башни были зачарованы на устойчивость к магическим выбросам и устояли. Ша вскоре был сожжен, действие страха прекратилось, и два юных… исследователя пришли в себя. Позвали на помощь, приступили к тушению пожара. — Но признайся, Этас, это был незабываемый опыт, — заявил не особо раскаивающийся Каэль’Тас с нервным смешком, когда они выбрались из задымленной Цитадели. Вот как раз к этому моменту Роммат и примчался. Сразу не понял что к чему, но потом воспоминания об этой фразе подогревали его ярость на протяжении всего пути до дворца и последующего разноса. Устроить бы этим обалдуям еще более незабываемый опыт! Влетело обоим. Этасу больше, потому что далеко не все, что думаешь, можно высказать королю. Впрочем, сосредоточившись на головомойке преимущественно рыжему, Роммат добился даже лучшего результата. Каэль’Тас очень расстроился, что у Этаса теперь неприятности из-за него. Они не были близкими друзьями — и хвала Солнцу! Они и по отдельности те еще любители вляпываться в неприятности, а уж объединившись и вовсе свели бы Роммата с ума. Но два молодых и талантливых чародея, к тому же политические союзники, всегда найдут общие темы для разговора. У них были хорошие отношения. Поэтому Каэль’Тас вместо того чтобы изображать раскаяние и печальный взгляд, пропуская мимо ушей воззвания к ответственности и дисциплине ученого, сейчас отчаянно защищал своего подельника. — Наставник Роммат, честное слово, Этас хотел все рассказать вам! Мне даже пришлось угрожать ему и шантажировать, чтобы взять с него клятву молчать! Поверьте, все так и было, — уверял Каэль’Тас. О, Роммат верил! Вот только Этас был обязан сообщить ему, невзирая на угрозы, шантаж, запреты и клятвы. У Роммата внутри все холодело при мысли, что могло случиться, если бы Этас не стал все силы бросать на создание щита, а тоже стал атаковать. Погибли бы оба! Или если бы Каэль’Тас тоже решил только защищаться и не убил случайно ша — оба сошли бы с ума от ужаса, если бы их кто-нибудь вовремя не спас. Или если бы в этот раз все прошло мирно, и следующий эксперимент его величество решил бы провести уже с ша ненависти. Хвала Солнцу, что все обошлось… Но ведь в следующий раз может так не повезти! Великий магистр продолжил испепелять взглядом старшего и — теоретически, — более ответственного мальчишку, поэтому Каэль’Тас снова стал заступаться за него. — И я не говорил Этасу, что буду испытывать щит против ша страха впервые. Он думал, что это рядовой эксперимент, неопасный! Ну откуда он мог знать… Под разъяренным взглядом Роммата, его величество стушевался. Это неплохо, что он хоть немного почувствовал себя виноватым. Но для пущей эффективности хорошо бы еще с каждым пообщаться по отдельности. — В мой кабинет, живо! — рявкнул великий магистр, обращаясь к Этасу. Тот бросил на Каэль’Таса полный скорби по своей безвременно заканчивающейся жизни взгляд и с видом идущего на казнь направился к переходу в здание Ассоциации. — Ваше величество. Я надеюсь, вы извлечете уроки из сегодняшнего случая, — объявил Роммат строго. Каэль’Тас кивнул, не поднимая глаз. — Больше никаких экспериментов с ша. — Я буду осторожнее! — встрепенулся он. — Я… под дедушкиным контролем буду все проводить, ладно? — Никаких. Экспериментов. С ша, — мрачно повторил Роммат, чеканя каждое слово и игнорируя умоляющий взгляд. Его величество вздохнул, несчастно и обреченно сгорбил плечи и, едва переставляя ноги, уныло побрел к своему креслу. — Не думайте, ваше величество, будто я не заметил, что вы мне не ответили. Каэль’Тас пожал плечами и, отведя взгляд, упрямо поджал губы. А потом вскинул голову и посмотрел на своего советника уверенно, решительно и спокойно, как хоцзиньский монах. Роммат тихо скрипнул зубами. Провал. Он препирался с ним не первый раз и сейчас точно знал, что продолжать давить бесполезно, только поссорятся. С разрешением или без — его величество продолжит эксперименты. Роммат уважал и поощрял его интерес к науке, но надо же меру знать! Верре’Тас — никаких сомнений! — засыплет неосторожного внука ядовитыми насмешками, но встанет на его сторону. Похоже, Роммату теперь придется ломать голову, как все это организовать так, чтобы свести риск для короля к минимуму. Но не так быстро! Его величеству придется хорошенько постараться, доказывая, что сделал правильные выводы и больше не будет игнорировать меры предосторожности. Ну почему ему нужно обязательно руководить опасными исследованиями лично?! Сухо напомнив королю о запланированной на вечер встрече, Роммат направился к выходу, но остановился, услышав тихую просьбу. — Наставник Роммат, не ругайте Этаса, пожалуйста. Он же не… — Может, мне еще и Модере не мстить? — едко отозвался Роммат, обернувшись. — Но Модера тоже не виновата! — Каэль’Тас распахнул глаза, в которых едва заметно сияла Скверна. — Она просто выполнила мою просьбу! — Серьезно, ваше величество? Вы чуть не погибли и надеетесь, что никто за это не ответит? — удивился Роммат. Каэль’Тас вздохнул. — Ладно. Пусть крайней будет Модера. — Все получат, — пообещал Роммат и направился к своему кабинету устраивать казнь. Этас терпеливо дожидался его в коридоре, прислонившись спиной к стене. Смиренный вид слетел с него, как только закрылась дверь в кабинет, отрезая их двоих от любопытных взглядов чародеев Ассоциации. Вот и славно, что не пытается разжалобить. Роммат, наконец-то, выскажет ему все. — Ваша задача, Этас, — ядовито процедил великий магистр, удовлетворенно замечая, как краснеют кончики ушей рыжего, оскорбленного его тоном, — это следить, чтобы с его величеством не случилось беды. А не влезать вместе с ним в опасные ситуации. Вы до сих пор этого не усвоили? Может, мне следует… — Может, вам следует сначала разобраться в ситуации, магистр Роммат, а потом уже грозить карами? Этас произнес эту фразу бесстрастно, благоразумно воздерживаясь от надменных интонаций в разговоре с разъяренным начальником. Но Роммат все равно заметил вызов в выборе слов, в манере держать голову и даже ровно стоять посреди его кабинета во время разноса. — О, так к вам все-таки вернулся дар речи? Во время отповеди, которую они с Каэль’Тасом выслушивали на пару, Этас едва заметно вжимал в плечи голову, не смел поднять глаз от пола и не произнес ни звука, позволяя его величеству оправдываться одному. А тут надо же, осмелел. Роммат мрачно усмехнулся, предвкушая наведение порядка и дисциплины. Мальчишка, как правило, соблюдает субординацию, но временами случаются сбои — и тогда уж начинается светопреставление. Сверкает глазами, пылает праведным гневом, обличает кровожадных негодяев и обеспечивает Роммату головную боль своими байками о цивилизованных эльфах и бредовыми аргументами. Однако сейчас случай другой. Громкие лозунги не уместны — напортачил, так пусть отвечает. Этас вздернул подбородок и без тени страха посмотрел великому магистру в глаза. Наглый мальчишка. Очень хотелось подойти к нему ближе, подтолкнуть к ближайшей стене, намотать огненные пряди на кулак, а потом… Роммат напомнил себе, что его цель — не сорвать на ком-нибудь злость и, уж тем более, не заняться посторонними вещами на работе, а предотвратить подобные риски в будущем. — Сядьте, — рыкнул он. Этас подчинился. Роммат сел напротив него в свое кресло и мрачно добавил: — Я слушаю. — Его величество взял с меня обещание не рассказывать вам об экспериментах, но он не уточнял, что никому другому тоже нельзя говорить. Я собирался все рассказать Аллерии сразу же, как только он проведет сегодняшний опыт. Не нарушая приказа и данного слова, чтобы потом не было никаких… конфликтов, — Этас запнулся, подбирая выражение, и стало заметно, что он все-таки нервничает и обижается, несмотря на деланно безразличный вид. — И тогда уже были бы варианты, каким образом лучше все это пресечь. Роммат кивнул. Аллерия не стала бы забивать себе голову чародейскими проблемами, сразу доложила бы ему. И Роммат нашел бы способ обставить дело так, словно узнал об экспериментах не от Этаса, а от своих шпионов, наблюдающих за Модерой. — Хорошее решение, — признал он вслух. Не улегшиеся до конца гнев и беспокойство побуждали рявкнуть, что все равно надо было сразу же, игнорируя угрозы и приказы, послать ему вестника, тогда ничего бы сегодня не случилось. Но это было бы несправедливо. Этас, действуя по своему плану, сохранял хорошие отношения с королем и его доверие, а риск, исходя из имеющейся у него информации, был минимален. Вот это уже больше похоже на него, чем глупое потворство опасным занятиям его величества. Роммат знал каэль’тасову тягу к знаниям достаточно, чтобы предугадать, что тот, наплевав на технику безопасности, решит без должной подготовки провести самый важный эксперимент, пока у него не отобрали такую возможность. Но Этас с Каэль’Тасом в лаборатории не работал, ему такие его склонности знать неоткуда. И внезапная робость во время разноса тоже становилась понятнее — зная, что потом все объяснит начальнику наедине, Этас позволил Каэль’Тасу глубже осознать, в какие неприятности втянул подданного. Этас сухо кивнул в ответ, но заметно расслабился, поняв, что на него не сердятся. Воздух за его плечом дрогнул, впуская полупрозрачного серебристого феникса — королевского вестника. — Его величество интересуется, жив ли я еще, и не надо ли организовывать команду спасателей, — натянуто улыбнулся рыжий. Роммат хмыкнул. Все закончилось благополучно, а его величество, возможно, даже немного научится осторожности. Раз уж упорно игнорирует напоминания об опасности, которой подверг себя, так пусть сполна ощутит вину за последствия для Этаса. Великий магистр ответил королю сам, тщательно подбирая слова, чтобы создать впечатление продолжающегося разноса на грани дипломатического скандала. — Вы правильно догадались усилить защиту и переждать опасность, — сообщил рыжему Роммат. Ни саргераса он не догадался, разумеется, действовал инстинктивно. Но раз отругал его незаслуженно, значит, надо теперь похвалить. Это же Этас: виду не подаст, а обиду затаит. Начнет потом чудить в самый неожиданный момент. Не хотелось бы. И в любом случае его чрезмерный, нелогичный, нерассуждающий гуманизм сегодня спас жизни им с Каэль’Тасом обоим. Проигнорировать этот факт было бы неблагодарностью. Этас улыбнулся куда более искренне и бросил на Роммата открытый, радостный взгляд. Следуя введенной Каэль’Тасом моде, Огонек втягивал Скверну редко и малыми дозами — впрочем, он и раньше не злоупотреблял. Из-за этого вглазах за изумрудным пламенем стал пробиваться исходный синий цвет. Красиво. Роммату нравилось смотреть ему в лицо и, особенно, в глаза, в которых можно прочитать множество оттенков эмоций, всегда очень ярких и сильных. В том числе и во время секса. И именно этим Роммат займется сегодня вечером, когда закончит с делами во дворце. Или прямо сейчас. Смахнуть со стола все бумаги, опрокинуть рыжего на спину, избавить его от лишней одежды и, не разрывая контакта глаз… Этас то ли догадался, о чем он думает, то ли ему самому подобные мысли пришли в голову. Засмущался, зарумянился, отвел взгляд. Саргерас! Так еще сложнее сдерживаться, когда знаешь, что он думает о том же, и что он вовсе не против. Роммат подавил желание схватить Этаса за ворот мантии, подтащить к себе, заставив приподняться и перегнуться через разделяющий их стол, и впиться жадным поцелуем в его рот. Все это потом. Дома. Роммату нередко приходили в голову такие мысли, особенно когда они препирались за запертыми надежными чарами дверьми. Но не будет же он нарушать свои же правила и расхолаживать дисциплину! Огонек совсем не желал понимать смысл выражения «в виде исключения». Один раз позволь — потом уже на принцип пойдет, чтобы добиться постоянного разрешения. Вот потому и сидели они в кабинете Роммата молча, не глядя друг на друга, как два идиота, и делали вид, что думают о работе. А повисшая тишина лишь еще больше усиливала напряжение. Иногда собственные правила, за соблюдением которых Роммат строго следил, казались ему глупыми и бессмысленными. Кому он делает лучше, отказывая себе в удовольствии? Самый эффективный способ остудить неуместное сексуальное желание — вспомнить о Модере. Злорадно усмехнувшись, Роммат проинструктировал Этаса как аккуратно создать ей максимум неприятностей. Надо вынудить ее единолично нести расходы на восстановление лабораторий и отвечать перед Квель’Таласом, не пользуясь защитой Совета Шести. Скользкая гадина, конечно, выкрутится, но хоть часть проблем надо ей обеспечить. Да, быть наставницей его величества — это не только политическая выгода и престиж, это еще и ответственность. Пусть потратится, пусть понервничает, пытаясь доказать, что не покушалась на жизнь короля, притащив опасных тварей в Даларан. И это будет только первым этапом ее наказания. У Роммата уже крутились в голове первые строки послания для Фелориэль. Он подробно опишет ей, какой опасности все это время подвергала ребенка двуличная тварь, притворяющаяся подругой леди. Отпустив Этаса, Роммат снова погрузился в дела и не заметил, как провозился до конца дня. Нудная встреча с гоблинским послом, на которую они с его величеством возлагали много надежд, не принесла ничего кроме разочарования из-за впустую потраченного времени. Так ни о чем и не договорились. А еще говорят, шустрый и деловой народец! Оставаться во дворце на ужин Роммат не стал, пошел домой. Выходя из дворца, он отправил вестника хозяйке небольшой таверны, расположенной неподалеку от его дома: как раз пока дойдет, ужин будет собран. Нормальная, простая еда без лишних изысков. А то попробуйте уговорить королевских поваров приготовить обычный шашлык с обычными овощами, будь вы хоть три раза великий магистр и второе лицо в государстве. Они подобострастно кивают, обещают все сделать, как сказано — и приступают к созданию очередного шедевра. Вкусно, конечно, но надоедает же. Прохладный ветер, пробившийся сквозь климатический купол над Квель’Таласом, заставил Роммата наложить согревающие чары на мантию, чтобы не замерзнуть по пути до дома. Зима в Квель’Таласе почти не ощущается, а вот за Талассийским перевалом земля покрыта толстой, по колено, шубой снега. Скоро уже Зимний Покров. Раньше Роммат и Фел на праздники выезжали за границы климатического купола Даларана к озеру Лордамер. Смена обстановки, зимние забавы, ни капли не интеллектуальный, но оттого не менее увлекательный вид отдыха. Они частенько брали с собой друзей; потом, когда родился Каэль’Тас — и его тоже. Нет, Роммат не скучал по даларанской жизни — по крайней мере, не признавался себе в этом. Просто даже сейчас, когда город переместился, оттуда до настоящей зимы было ближе, чем из Элун’арана. В прошлом году, одному Солнцу известно каким колдовством, Этас уговорил его отправиться вдвоем в Лес Хрустальной Песни встречать Зимний Покров. В этом году они обойдутся без такой радости, хотя повалять рыжего в снегу было забавно. И затем согревать его, вымокшего, замерзшего, отчаянно жмущегося к нему в поисках тепла… Но ничего, Роммат сегодня и дома найдет возможность Этаса повалять на чем-нибудь. Они не встречались почти неделю, Огонек был загружен делами в Даларане, но сегодня обещал быть. Тихий мирный вечер вдвоем — именно то, что нужно Роммату после сегодняшнего беспокойства и сдерживаемого гнева. Этас пришел почти сразу же за ним, Роммат успел только отлевитировать пакет с едой на кухню и переодеться. Огонек обнял его за шею, задрал голову и подставил губы, требуя приветственный поцелуй — он почему-то практически никогда не изменял этой своей традиции. Роммат привлек его к себе ближе, запустил пальцы ему в волосы и приник к его рту глубоким медленным поцелуем. Огонек тоже, наверно, еще не ужинал. И, скорее всего, хотел поделиться впечатлениями от сегодняшней встречи с ша. Но для всего этого будет время позже.