Клуб

— Выпьешь? Бен вздрогнул от неожиданного вопроса и оглянулся. Комната Брэндона. Он зачем-то пришёл сюда. Хотел что-то спросить, но что? Ещё раз огляделся в поисках подсказки. Клуб был оборудован комнатами для сессий и проживания. Временного. Вряд ли у кого-то появилось бы желание жить здесь постоянно, ведь ни одна комната клуба не выходила окнами на улицу. Изначально это был заводской склад. Огромное здание на острове Lower Lawrenceville. Это было разумно, особенно когда клуб только начинал своё существование. Подпольно и для ограниченного круга людей. Находился он в таком неприглядном месте, что заподозрить его существование было практически невозможно. Мост через реку был тупиковым, и просто так обычный горожанин сюда не поедет. Даже парочки, любящие уединение, обходили стороной это место. И виной тому была свалка машин, соседствующая с клубом. Скрежет металла и неожиданные включения огромного пресса, перемалывающего ржавые останки, отгоняли всех любителей приключений. Здание клуба, кирпичное и мрачное, лишь добавляло пугающих элементов в пейзаж острова. Однако внутреннее убранство клуба давно уже завоевало репутацию самого продвинутого и удобного во всех извращённых фантазиях заведения. Внутренние комнаты были похожи между собой, чего нельзя было сказать об игровых залах. Там тематика задавала образ стилю игрушек и предлагаемому образу. Комната Брэндона имела неуловимое общее сходство с той комнатой, которую арендовали Бен с Эмметом. Пара диванчиков и журнальный столик, мягкие, удобные пуфики и небольшой мини-бар. Но больше всего в комнатах приковывали взгляды картины. С гротескно увеличенными частями тела, уродливыми лицами и с изображениями пыточных станков средневековья. Эдакий мир уродов в картинках, напоминающий каждому, что в какие бы одежды они не рядились, души каждого члена клуба несли на себе печать непохожести, именуемой в светском обществе — уродством. Бен всмотрелся в картины, висящие на стенах этой комнаты, и его передёрнуло. Они с Эм сменили их сразу, как только зарезервировали комнату за собой. Здесь же пугающе красовались готически-мрачные полотна. Брендон, так и не дождавшись ответа рявкнул в игровую комнату: — Скуби, неси нам кальян. Бен, не ожидавший, что в комнате есть кто-то ещё, выпрямился на диване и с удивлением узнал мальчишку. — Это же Хантер, почему ты зовёшь его Скуби? Брендон, внимательно следивший за старательно выполняющим его приказ мальчишкой, словно нехотя пояснил:  — Ты посмотри на него внимательно, он же вылитый Скуби-Ду. Заинтересованно оглядев голое тело мальчишки, Бен подметил и разбитые губы, и синяки-метки. Тот, кто не знал Брэндона, мог бы решить, что этим прозвищем он пытается унизить парня, но это было не так. Этот человек не удосуживался запоминать имена тех, кто работал на него, не говоря уже о тех, кого трахал. А тут прозвище. И метки. Это говорило о многом. Вдохнув расслабляющего дыма, из услужливо протянутой трубки, Бен наконец вспомнил, зачем пришел, но спрашивать в лоб не хотелось. Брендон, посасывающий трубку, взглянул на него из-под длинных ресниц и усмехнулся.  — Кажется, наш новый Хозяин свалил из клуба на пару дней.  — Это хорошая новость? — Бен придает голосу безразличие, радуясь, что Брэндон сам заговорил о Джастине.  — И да, и нет. Хорошо то, что у меня будет время всё обдумать. Плохо то, что он может свалить раньше времени.  — Раньше времени? — не понял Бен.  — Ну, да. Пока я не трахнул его. Очень уж он, — Брэндон замолчал, втягивая дым и выпуская его через нос, — гей. Чувствую я это. Думаю, все это чувствуют, кроме самого Тейлора. Вот мне и не хочется, чтобы он сорвался с крючка. Бен помолчал обдумывая услышанное. — Хочешь трахнуть. Джастина? — И не только. — Тебе от него ещё что-то надо? Брэндон вытянул ноги, закидывая их на пуфик. Неспешно затянулся, выпустил облако дыма и внимательно посмотрел в лицо Бена.  — Не может быть, чтобы ты не видел в нём этого. Тейлор идеальный саб. Послушный, спокойный, управляемый. Как красиво будет оставлять на его белоснежной коже свои следы плеть. Как великолепно его губы будут обхватывать член. У меня сводит яйца, когда я вижу перед собой его задницу. Которую, заметь, ещё никто не распочал, — он застонал и расстегнул ширинку, — я уже представил несколько сот способов, которыми трахну его. Заставляя умолять меня. Бен поёрзал, поправляя напрягшийся член. — Вот видишь, и ты возбудился, — Брендон хохотнул и стал активнее гонять шкурку, — пиздец, даже разговоры о нём заводят меня, словно я принял Е, а что же произойдёт, когда я буду трахать его? Скуби! Хантер тут же появился из учебной комнаты, нахмуренный, но покорно следующий приказам Брэндона, который, поднявшись, подвёл его к диванчику, на котором сидел Бен. Занервничав, он заёрзал на месте, не зная, куда смотреть. Мальчишка был худощав, но хорошо сложен, а еще неплохо оснащён. Глаза сами собой сосредотачивались на его гениталиях.  — Давай, Скуби, встань так, чтобы ты мог отсасывать у Мастера, пока я тебя трахаю, — Брэндон стал раскатывать презик на своём члене. Бен попробовал отказаться.  — Не нужно, Брэндон. — Не ломайся, у парня отличная глотка. И пока Бен смущенно размышлял, стоит оно того или не стоит, мальчишка расстегнул его брюки и стал лизать крепнущий член.  — Ох, черт! Прикрыв глаза, он запустил пальцы в отросшие пряди Хантера. Брендон задал общий ритм и застонал.  — Ты только представь, что это Тейлор. Весь такой недотрога и ломака. Но придёт время, и я поставлю его раком.  — А как же Кинни? — вопрос давно вертелся на его языке.  — Кинни? Он мне не конкурент. — Но однажды, он уже сделал тебя, — напомнил ему Бен. Брендон зло глянул в ответ и, вцепившись в бедра мальчишки, стал неистово трахать того.  — Глупое пари. Я уже отомстил за то, что тот был так пренебрежителен со мной.

***

Бен вошел в комнату, бросил куртку на пуфик и, не скрывая раздражения, обратился к подошедшему Эммету.  — Что он опять здесь делает?  — Мастер Джес исчез, и мы не знаем, вернётся ли он.  — Пусть он спросит управляющего. Мужчина, о котором говорили в столь пренебрежительном тоне, услышав последнюю фразу, поднялся с табуретки.  — Ты что-то знаешь? Эммет встал рядом с Брайаном, не спуская внимательного взгляда с Бена.  — Мастер, он не может спрашивать у Брэндона, и ты это знаешь. Скажи нам, что тебе известно о Джастине.  — Мне известно лишь, что он позвонил Брэндону и пообещал вернуться. Но когда и куда — не знаю. Возможно ты переборщил с наказанием, — он сердито посмотрел на Брайана, не желая смягчать свои слова.  — Брайан, ты куда? — Эм схватил друга за плечо, как только тот направился к выходу.  — Эммет, ну куда он может пойти? — Бену совсем не нравилось, что Кинни стал много времени проводить у них. Да и сам мужчина ему не нравился. Хотя и поддерживать Брэндона в его злобной ненависти он не собирался. — Пошёл за новой дозой. У наркоманов всегда найдутся для этого причины. Брайан, стряхнув руку Эммета и смерив прожигающим взглядом его Дома, молча вышел из номера. Эм сердито повернулся к Бену, требуя объяснений.  — Он держится! И совсем не нужно его провоцировать. К тому же, я не понимаю, где он здесь может брать дозу?  — Ему не нужно об этом заботиться, Брэндон давно прикормил его. У Эммета перехватило дыхание от этого известия. Он, конечно, подозревал Брэндона, но Бен был с ним дружелюбен больше, чем со всеми, поэтому Эм старался не накручивать себя и не думать о нём плохо.  — Бен, почему ты, зная это, ничего мне не сказал? Мужчина развернулся на дрожащий голос своего саба и притянул его к себе.  — Ты ведь, на самом деле, не удивлен? К Кинни по-прежнему выстраивается очередь из желающих трахнуться, но его не любят. Он для всех просто отличный способ разрядиться. Я просил Брэндона не трогать его, но когда тот кого слушал? К тому же, Кинни уже второй раз перешел ему дорогу.  — Второй раз перешел? — заинтересованно всхлипнул Эммет. — Ты же не хочешь сказать… о мой бог! Джастин?  — Ну, а кто бы не хотел заполучить такого саба? Он идеален! Словно создан для этого.  — Мастер Бен, я ревную! — Эм игриво шлепнул его по бицепсу.  — Не нужно. Я ведь не слепой и вижу то же, что и каждый, а говорю тебе это только потому, что ты волнуешься за своих друзей. Но скажу честно. У Кинни есть всего один шанс. Если же он облажается, Брэндон больше не подпустит его к этому парню. Уж поверь, у него есть рычаги давления на Кинни. Эммет задумчиво замолчал, помогая раздеться. Бен наблюдал за ним из-под ресниц, прекрасно понимая, что его саб сейчас слишком волнуется за друга, чтобы как обычно заигрывать с ним, провоцируя на всевозможные игры. «Кажется, с сексом сегодня облом», — едва Бен это подумал, как Эммет расплылся озорной улыбкой.  — А что, Мастер, почему бы нам не попробовать потрясающее новое дилдо, что я получил сегодня с доставкой? Бен облегченно засмеялся. Вот в этом был весь Эммет. Он легко отбрасывал проблемы в сторону, правильно расставляя приоритеты.

***

Поездка к Дафне без предупреждения была плохой идеей, к тому же, сорвавшись в путь, Джастин под письмами и рисунками забыл на столе телефон. Сообразив, что никого не предупредил в клубе, он позвонил Брэндону из автомата и сообщил, что ему очень важно увидеться с Дафной. Управляющий почему-то обрадовался этому звонку, и у Джастина заскребло где-то под ложечкой. Странное дело, этот клуб был почти силком навязан ему, хотя, конечно, Джастин мог и отказаться. Но стоило только услышать в голосе Брэндона плохо скрываемую радость от того, что он, возможно (!), хочет оставить клуб, всё внутри Джастина стало сопротивляться и требовать возвращения на своё законное место. Ебучее упрямство. С другой стороны, интересовал бы его, Джастина, этот клуб, не познакомься он там с Брайаном? И вот тут он спотыкался на булыжнике под названием «честность». С одной стороны, хотелось громко и упрямо заявить: «Без Брайана — никогда!» Но другая робкая часть, глубоко спрятанная под слоями одежды, там, где сейчас ноющей болью отдавалась кожа, содранная плетью, подавала застенчивый голосок. И если на миг замолчать и прислушаться к нему, то можно было услышать сквозь пугающе громкое биение сердца: «Хочу. Желаю почувствовать чью-то власть над собой. Отдать ему всего себя без остатка. И пусть бы этот кто-то, кому я был нужен со всеми своими недостатками, был — Брайан». Только вот никто не желал слушать этот робкий голосок. Ведь признаться даже себе в желании подчиниться — сродни признанию в слабости. А он и так каждый день жил с мыслью доказать отцу, что он мужчина. Перелет в Ганновер и поездка до университетского городка промелькнули незаметно, в каком-то полусне-полуяви. Не замечая ни людей, ни обслуживающий персонал аэропорта, Джастин двигался, словно на автопилоте. Комната Дафны, несмотря на поздний вечер, была пуста. Он прошёлся по ней, осматривая её новым взглядом. Неожиданно подмечая, что из всех совместных фотографий, где они вдвоем, стояла только одна. Со злополучного выпускного... Когда Крис Хоббс напал на него с битой в руке, и только случайность, что на парковке отеля оказался какой-то мужчина, спасла его. Этот день был полностью стёрт из памяти Джастина ударом биты. Дафна же всегда плакала, вспоминая выпускной, и утверждала, что он был самым красивым на этом вечере. А еще она просила прощения у него в такие моменты. Джастин был не в силах видеть боль в глазах своего лучшего друга, поэтому разговоры об этом дне полностью сошли на нет. Подойдя к кровати, он осторожно присел на край, затем улёгся, подгребая под себя подушку. И, едва закрыв глаза, провалился в сон. Солнечный лучик игриво щекотал его заросшую щёку, прыгал на глаза и обратно, меняя свое направление в зависимости от колыхания штор. Нехотя открыв глаза, Джастин огляделся и первое, что заметил — взбитое облако тёмных кудрей, расположившихся рядом. Он улыбнулся и протянул руку, чтобы пригладить непослушные волосы. Даф пахла пивом и чипсами. Явно была удивлена, найдя его в своей кровати, но, как обычно, не стала будить, а просто завалилась рядом. Голова на подушке зашевелилась под его прикосновениями, и к Джастину развернулось заспанное лицо подруги, с прикрывающей рот ладошкой.  — Привет.  — Привет.  — У тебя что-то случилось? Ты приехал без звонка, это совершенно не в твоем стиле.  — Разве я не могу сделать тебе сюрприз?  — Джастин. Я знаю тебя лучше, чем ты сам, — голос Дафны был серьёзным и грустным одновременно.  — Знаешь, я всегда думал, что, говоря так, ты хочешь выпендриться, а сейчас считаю, что это истина, к которой мне следовало прислушаться давным-давно.  — Ты что-то вспомнил? — её глаза стали круглыми, и Джастину даже показалось испуганными. Но чего бы ей бояться?  — Нет, я не вспомнил. Но я встретил одного парня, который уверен, что знает меня. Тебе ни о чём не говорит имя Брайана Кинни? Даф сглотнула и осторожно кивнула головой, однако говорить ничего не стала.  — Дафна, прошу, расскажи мне всё, что ты знаешь! Раздражённый её молчанием, Джастин поднялся с кровати, и Дафна вслед за ним. Только вот он стал расхаживать по комнате, а девушка забилась в угол, сложив на груди руки. Когда она начала очень тихо говорить, он пропустил момент.  — Что? Я не расслышал!  — Я говорю, — Дафна прокашлялась, — что обещала твоим родителям и врачу, занимавшемуся тобой, молчать до тех пор, пока ты сам не вспомнишь.  — Ну уж нет! Либо ты мой друг, каким я тебя считал, либо манипулятор, обманывающая меня все эти годы!  — Я не заслуживаю твоих обвинений! Достаточно того, как я сама себя чувствую! И между прочим, это ты настоял на помолвке!  — К помолвке мы ещё вернемся! — Он быстрее заметался по комнате, и тут до него дошёл смыл её фразы. — Так ты не хотела?  — Стой! Джастин, сядь, пожалуйста, я не могу так разговаривать с тобой. Джастин послушно сел, крепко сжав губы и отзеркалив её позу со скрещёнными руками. Дафна подошла к столу и схватила бутылку воды, разом осушив её. Обреченно вздохнув, она села на край кровати и начала разговор, к которому готовилась три года. Но сейчас вдруг почувствовала, что не готова отпустить Джастина.  — Когда в семнадцать лет ты объявил всем, что гей, твои родители долго сопротивлялись, но затем твоя мама смирилась с этим и даже разрешила тебе жить у Брайана, — она подняла предупреждающе руку, как только он открыл рот, — дай мне договорить! Ты стал весь такой: «я гей и поэтому живу как хочу!» Сознаюсь, меня это жутко бесило, но я смирилась, что мой лучший друг нашёл себе друзей на стороне и стал жить взрослой жизнью. А потом. Потом Брайан пришёл на выпускной, — Дафна вдруг полезла в стол и достала оттуда коробочку, торжественно поставив её на колени, — Джастин, пообещай, что не будешь злиться на меня! Джастин закрыл лицо руками, чувствуя, как у него начинается мигрень.  — Обещаю, только дай мне мои лекарства. Дафна обеспокоенно соскочила и, порывшись в аптечке, сунула ему в руки две капсулы и бутылку воды.  — Продолжай. Девушка кивнула, хотя Джастин и не смотрел на неё.  — Мужчина, что «случайно» оказался на подземной стоянке отеля, и был Брайаном. Это он спас тебя. И Хоббс напал на тебя с битой не потому, что приревновал ко мне, а потому что он гомофобный ублюдок. Ты действительно пробыл в коме две недели и, когда очнулся, сперва ничего не помнил. А затем твой отец нашёл одного доктора, — она замолчала теребя коробку, — это был доктор Хесус, профессор психологии гипноза. Для чистоты эксперимента тебе требовалось полностью сменить обстановку. Трудность заключалась в том, что ты первое время никого к себе не подпускал. Даже Дженнифер, даже меня. Мы догадывались, что ты ждал Брайана, просто ты не помнил о нём. Ты лежал неподвижно почти три дня. Молчал и ни с кем не желал общаться. Мы с Дженнифер даже испугались, что этот профессор повредил тебе мозг. А потом ты заговорил со мной. К тому времени я уже была так рада, что ты жив, что ты говоришь, что мне было плевать на Брайана, который так ни разу и не появился в больнице. Твой отец оплатил твою и мою учебу в Дартмуте, и сразу после реабилитации мы уехали в штат Нью-Гемпшир. Дафна замолчала, ожидая хоть какой-нибудь реакции от Джастина, но он вдруг резко поднялся и бросился в ванную комнату. Там его почти вывернуло наизнанку и Даф, схватив бутылку воды, ринулась следом. Такие приступы головной боли случались у Джастина крайне редко, но были очень сильными, сопровождаясь тошнотой. Когда он, обессиленный, лёг на кровать, Дафна протянула ему в руки коробочку, что до этого сама держала. Но Джастин, прежде чем взять коробочку, схватил девушку за руку, заставляя взглянуть в глаза.  — Почему, Дафна, почему ты помогала отцу, а не мне?  — Я считала, что делаю это ради тебя. А потом всё так обросло ложью, что я уже сама верила в неё.  — Угу. Повисла нелёгкая тишина, и Джастин открыл наконец ящичек. Там лежали две фотографии. Он и Брайан. Невозможно красивые. Танцующие на выпускном. Глядящие друг на друга с любовью… И он не помнил ничего из этого. Никаких чувств. Только разочарование, что этот мальчик, так похожий на него, был когда-то так любим этим мужчиной…  — Ты знаешь, что стало с Брайаном?  — Твой отец подал на него в суд. Больше я ничего о нем не знаю. Мы же уехали сразу из штата и оборвали связи со всеми знакомыми.  — Когда я его повстречал, он был конченым наркоманом. А потом вдруг завязал. Сам. Я помогал ему, не зная, кто он. Дафна уставилась на него расширенными от ужаса глазами.  — Наркоманом? Ты же знаешь, что бывших наркоманов не бывает.  — Как бывших геев? — с сарказмом заметил Джастин, чувствуя, как тяжелеют его веки.  — Ты хочешь расторгнуть помолвку?  — Но ты же не предлагаешь продолжать эту ложь?  — Я могу надеяться, что мы по-прежнему останемся друзьями? — робко спросила Даф, не надеясь уже, что её услышат. Джастин молча протянул руку, нашарил её горячую ладошку и сжал в своей.