Клуб

Пока Брэндон ходил из угла в угол, Хантер сидел у порога в позе пса, боясь даже поднять голову. Сейчас ему было по-настоящему страшно. Прошлый раз, когда он не выполнил приказ, обернулся для него поркой. Жутко болезненной. Сегодня, подготовленный для показа новому Хозяину клуба, Хантер, едва заметив приближающегося Кинни, понял, что шансов нет ни у кого, тем более у него. Этот новый Хозяин был довольно молод, но на представших перед ним парней даже не взглянул, легко мазнув взглядом, застенчиво пытался ни на кого не смотреть. А вот Хантер с любопытством ученого рассматривал его. Ничего особенного. На него у Хантера даже не встал бы. Однако слухи вокруг нового Хозяина разрастались с огромной скоростью. Якобы он имел какую-то власть над Кинни, или шантажировал его. Сам же Хантер был наслышан о Кинни предостаточно, чтобы понимать, что все это пустые домыслы. Знал он также, что между ним и Брэндоном очень давно было заключено пари на лучших парней Питтсбурга. Победителем оказался Кинни, но свой приз — задницу Грина — забирать не пожелал. Как ни крути, но все выглядело так, что именно этот случай положил начало вражды между двумя самыми горячими жеребцами города. Хантер не понимал этой причины. Что им делить? Внимание? Трон? Да кого это сейчас волнует? Но если бы спросили у него, то он бы без зазрения совести поменял сомнительное покровительство Брэндона на одну единственную ночь с Брайаном. Вот только тот не воспринимал его всерьез. Как же тогда удалось этому Тейлору заполучить его? Ладно, возможно, только возможно, здесь все крайне просто. Тейлор Хозяин клуба, а Кинни был накачан наркотой, которую, кстати, сам Хантер и таскал ему. Только это не объясняет, почему, выйдя из зоны сумерек он не отказался от титула пета Хозяина? А ведь на это ставили все в клубе. Ну, да, все, кроме принцессы Эм. Он единственный поставил на то, что Кинни останется в этой роли. Рискнул и выиграл. Вот только был ли в этом риск? Или же он что-то знал… Спину неожиданно обожгло, и Хантер, увлекшись своими размышлениями, пропустил удар и взвыл. Тут же в лицо прилетела оплеуха, затем еще одна. Его голова моталась из стороны в сторону, а Хантер, зажмурив глаза, беспокоился только о сохранности зубов. При этом старался сдерживать любые рвущиеся наружу звуки. Но Брэндону этого оказалось мало, сунув в рот какую-то тряпку, он принялся пороть. Но не плетью, как обычно делали все Домы, а ремнем. Из глаз брызнули слезы. Сука! За что он так с ним? Хотя… чем Брэндон отличался от остальных? Только своей привлекательностью. Крик вырвался помимо воли, в лицо прилетела очередная оплеуха, разбивая губы. Еще одна и еще. Тряпку дернули из пересохшего рта. — Соси, сученыш! Разлепив крепко сжатые, уже заплывающие веки, Хантер увидел тыкающийся ему в лицо член. Крупная головка сразу ударилась в горло, и он поблагодарил богов, что у него давно отсутствует рвотный рефлекс, а его навыки выполнения минета настолько высоки, что, несмотря на всю аховость его положения, он умудрялся лизать член, глубоко заглатывая, пытаясь доставить удовольствие. Не обращая внимания ни на сочащуюся из разбитых губ кровь, ни на стекающую с подбородка слюну. Крепкая рука вцепилась в волосы, дергала их, принуждала, давила. А у Хантера приятно ныл низ живота, и он не желал признаваться даже самому себе, что его заводила эта грубость. Брэндон резко развернул его, харкнул на отверстие и вошел без подготовки. Ремень обвился вокруг шеи и затянулся. Боль, страх, унизительное чувство приближающегося удовольствия, мелькали в Хантере, смешивая сознательное с бессознательным, порождая мысль, что не так уж все плохо. Пальцы корябнули по исполосованной спине, добавляя новый виток ощущений. Хотелось взвыть от распирающих чувств, но ремень дернулся, затягивая шею в петле, и его накрыло предоргазменными судорогами и обжигающей темнотой. Очнулся Хантер в теплой ванне. Сперва он отметил нежное поглаживание мочалкой, а потом приятную, тупую боль в спине. С трудом разлепив один глаз, он резко сел, плеснув из ванны пенистой водой на сидящего возле него Брэндона. — Помогло? Прямого взгляда избегал, но кивнул. Заметив его смущение, Хантер хмыкнул. — Ты же меня чуть не пришиб. Как тебе вообще пришло в голову, что я могу тягаться с Кинни? Брэндон наконец среагировал, блеснув гневным взглядом. — Хочешь сказать, ты совсем бесполезен? — Ну почему же? Я отличная игрушка для битья. Прикончишь, никто и не заметит, — голос выдал обиду, горькое разочарование и насмешку, — вот только как ты объяснишься в клубе моё разбитое лицо? — Похуй на всех! И запомни, идиот, я не собираюсь тебя убивать.  — Тогда стань моим Хозяином. Брэндон поднялся настолько резко, что Хантер не успел отследить его эмоции.  — Можешь ещё полежать, но я не советую. Полотенце на полке. Проводил взглядом скрывшуюся за дверью фигуру и опустился под воду. Красивый, но, сука, такой злой! Садист ненормальный. В животе потянуло приятной болью, и если бы он хоть на мгновение позволил себе об этом задуматься, то уже бы понял что-то важное в себе. Как только воздуха стало не хватать, он поднялся, выбрался из ванны и схватил первое, лежащее в стопке, полотенце. Мягкое… Он завернулся в пушистую ткань и уткнулся носом в ароматную свежесть. Оно было таким уютным, что на миг все забылось. А затем движения вызвали режущую боль в анусе. Вот она, его реальность! Но вместе с болью появилось необычное чувство удовлетворения. Хантер самодовольно усмехнулся, главное сейчас не переиграть. Когда Брэндон взял его к себе, в нем мелькнула надежда, что наконец все изменится. Его не пугал образ жизни, исповедуемый в клубе. Все в этой жизни исполняют роли то Хозяина, то слуги, просто не у всех хватает смелости это признать. Хантер, знал наверняка, что нуждается в сильном Хозяине, который бы руководил его жизнью, но и защищал от невзгод. Он же, в свою очередь, готов был принять на себя все разочарования, происходящие в жизни его Хозяина. Предложив Брэндону эту роль, он не рассчитывал на удачу. Кто он — и кто Брэндон. Но надежда, она такая сука… Выйдя из ванной комнаты Хантер впервые оказался в спальне управляющего клубом. Замер на пороге, не зная, как поступить дальше. Мужчина лежал в одних домашних штанах на кровати, скрестив ноги. Глаза были закрыты, и он выглядел бы заснувшим, если бы не плотно сжатые губы. Хантер сглотнул образовавшуюся слюну. Ступни были узкие, длинные. Хотелось опуститься перед ними и вылизать. Обсасывая каждый пальчик. От этого желания его повело в сторону, и он покачнулся. — Иди сюда, — похлопал по месту рядом с собой. Значит, хочет чтобы он лег рядом? Устраиваясь, Хантер старался не стонать, но Брэндон все равно уставился на него испытующим взглядом, нахмурился и встал. Ну, хоть не стал задавать глупых вопросов. — Перевернись. Заметив в руках тюбик, он уже более расслабленно перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Мазь холодила, и облегчение наступило почти мгновенно. Однако вместе с уходом боли исчезло и странное довольство собой. Это дезориентировало, Хантер терялся от пугающе ласковых движений ладони, промазывающей спину. Касания пальцев сместились к сфинктеру и погрузились, двигаясь в нем. Это было неожиданно приятно. Ноги сами разъехались в стороны, и вскоре он почувствовал, как Брэндон устраивается между ними. Пальцы сменились членом, и он, не удержавшись, приподнял вверх задницу, желая большего проникновения. Плавные, покачивающие движения иногда сменялись резкими толчками, и тогда его прошивало непривычное удовольствие. Хантер и не заметил, как оказался на коленях, подмахивая и скуля от каждого толчка. — Я не собираюсь быть твоим Хозяином, но тебе запрещено трахаться с кем-то ещё, — Брэндон потянул его за волосы, заставляя оглянуться, чтобы взглянуть в глаза, — ты понял?  — Да. Он бы улыбнулся, но боялся спугнуть удачу. Это был уже прогресс. Хоть какая-то движуха в его сторону, и он собирался ухватиться за нее ногтями и зубами. А то, что в процессе он может получать и разные грани удовольствия, от своего НЕ Хозяина, Хантер решил не уточнять.

*** пип ***

Поднявшись следом за Джастином в кабинет, Брайан тут же стал срывать с себя все атрибуты пета с таким остервенением, что хрупкие цепи рвались под его натиском. Именно поэтому он пропустил момент с плетью и в первую секунду не понял значение этого жеста. Он выхватил ее из протянутой руки Джастина с такой яростью, но попытка сломать ее не возымела эффекта. Видимо, хрупкость и плеть не были синонимами. А потом он увидел… Отбросив рубашку в сторону, Джастин стоял к нему спиной, побелевшими руками хватаясь за бондажные ленты, закрепленные у стены. В одно мгновение из легких вышибло воздух и он захрипел, раздираемый возмущением. Этот пацан издевается над ним?! Сперва ему пришлось пережить это унижение, теперь придумал развлечение на свою задницу! Ну нет! Он — Брайан Кинни, и он не собирается играть в психологические игры мальчишки, у которого, по всей видимости, поехала крыша. Так он думал, отбрасывая плеть в сторону и направляясь к выходу.  — Брайан. Мужчина заскрипел зубами и развернулся на пятках, дожидаясь продолжения. Ну почему он никогда не мог отказать именно ему? Он не отрываясь смотрел на идеальную белую кожу, которую так любил, отмечая, как красиво перекатываются мышцы на спине. Джастин возмужал. Превратившись из мальчика в мужчину, стал еще сексуальней. Светлые волосы теперь были длинными и ложились острыми прядями на шею, а у Брайана чесались руки от желания запустить в них пальцы и сжать их в кулаке, трахая его… Но. Есть одно «но». Теперь Джастин натурал. Интересно, он собирается жениться на Дафне, или нашел другую подружку? Все эти мысли, словно вытащенные из ловушек тараканы, разбежались по углам и щелям, шевеля там усами и лапками, вытаскивая глубоко запрятанные воспоминания. Подобрав плеть, что вручил ему Джастин, Брайан подошел ближе, протягивая руку, но, так и не решаясь коснуться его, замер. Словно почувствовав, прямо под протянутой ладонью по белоснежной коже расползлось пятно мурашек. Такой чувствительный — усмехнулся Брайан, — хочет познать боль? Брайан выпрямился, расставил пошире ноги для устойчивости и одним взмахом плети оставил на безупречной коже розовые вспухшие полоски. Болезненная гримаса исказила его лицо в попытке улыбнуться. Молча, не прерываясь, он клал удар за ударом, словно школьник, разлиновывающий чистый лист. Прислушиваясь к упрямому дыханию Джастина, молчавшего под его жесткой рукой. И странное дело, обида, злость и вина, что все эти годы острыми иглами сидели в нем, выходили, прорываясь наружу, лишь одиночество и усталость обхватывали стальными обручами все крепче. Почувствовав, что больше не в силах сделать ни единого удара, он не раздумывая кинулся прочь.  — Эммет, ты должен сходить к нему, прямо сейчас!  Бен, услышав голос Брайана, подскочил с кровати и рванул к мужчине, без стука влетевшего в их комнату. Но Эммет его опередил, прикрывая спиной друга.  — Все хорошо, Бен, пусть он побудет здесь, пока я не вернусь. Пожалуйста!  Бен, проводив взглядом любовника, стремительно скрывшегося за дверью, схватил Кинни за ошейник, который тот еще не успел снять, и приподнял над полом.  — Молись, чтобы ты не повредил мальчишку! Брайан, словно выйдя из состояния аффекта, задергался в мощных руках Брукнера, пытаясь вырваться, но не смог даже оторвать его пальцев со своей шеи, поэтому всю ненависть, что кипела в нём все эти годы, вложил во взгляд. Бен смотрел в ответ не отрываясь, показывая всем видом, что ему глубоко безразличны его чувства. Прикинув все варианты, он протащил сопротивляющегося Кинни в игровую комнату и пристегнул к короткой цепи, намертво закрепленной в стене.  — Это чтобы ты не сорвался в очередной раз, — пояснил он спокойным голосом и забрал из рук Брайана плеть, которую тот до сих пор сжимал в руке. Брайан обессиленно прислонился к холодной стене, подтянул колени к груди и закрыл лицо руками, не желая говорить с Брукнером. Он понимал, что тот прав, но желание дозы было таким сильным, что его начинало трясти. Бен, заметив его состояние, вздохнул и полез в тайник Эммета, где тот прятал виски. Плеснув полстакана, он, поразмыслив, налил себе на два глотка и протянул первый стакан Брайану.  — Возьми. Это не поможет, но снимет напряжение.

***

Эммет вбежал в кабинет хозяина клуба и огляделся по сторонам. Здесь он был всего второй раз и не сразу понял, где искать Джастина, пока не заметил чуть приоткрытую дверь, завешенную жалюзи, как и окна. Осторожно ступая, он признал в маленькой кучке Джастина. Его солнечный мальчик был таким жалким, что у Эм выступили слезы. Он огляделся вокруг, пока не заметил стопку чистых полотенец и обычный набор лекарств для игровой комнаты. Усевшись рядом на полу, стал обрабатывать вспухшую кожу перекисью водорода, попутно шмыгая носом. Плечи Джастина изредка дрожали, и от этого слезы у Эммета лились непрерывным потоком. Ему было жаль своих друзей. Им стоило просто поговорить, а не хвататься за подручные средства избавления от боли и гнева. Он лихорадочно думал, как помочь им, пока накладывал ровным слоем заживляющую мазь. Покончив с ранами, Эммет обернул Джастина большим мягким полотенцем и повел к кровати. Свернувшись в единый клубок, они молчали, думая каждый о своем. Эм гладил волосы Джастина, находя забавным, что Брайан не может видеть их сейчас, иначе уже давно пришел бы в негодование, что кто-то смеет прикасаться к его мальчику. Но услышав странные всхлипы, стал оправдывать друга, которого понимал как никогда.  — Джастин, Брайан не хотел сделать тебе больно. Возможно, он сорвался, но клянусь, он сам бы подставил свою спину, только бы ты не пострадал.  — Я знаю, Эм, — всхлипнул уже громче парень, — это я хотел. Я чувствовал, что между нами что-то не так и, глядя сегодня на вас, решил, что порка будет хорошей идеей. Только он сбежал, Эм! Почему он сбежал?  — Потому что ему тоже было больно. Очень. И он не смог вынести твою и свою боль одновременно, — Эммет помолчал и решил перевести разговор в другое русло: — Как ты себя чувствуешь?  — В самом начале, было не больно. Сперва я чувствовал, как Брайан боится навредить мне. А затем что-то изменилось, и боль стала просто ужасной. Он стал жестким, его удары были такие, словно он хочет меня сломить.  — Тебе надо было сказать стоп-слово. Джастин выбрался их теплых дружеских объятий и посмотрел в заплаканные глаза Эммета. Он вытер его потекшую тушь, прикидывая стоит ли быть откровенным настолько.  — У нас нет стоп-слова.  — Дерьмо! Вы так можете покалечить друг друга! — возмутился Эм.  — Это был мой порыв. Полностью мой! Я не люблю боль, более того, я избегаю ее. Но в тот момент я не думал о боли. Я просто знал, что мне… или нам, это надо. Эммет криво улыбнулся, стараясь не расплакаться вновь, и погладил его по щеке.  — Возможно, ты прав, но Брайан почти три года живет в клубе, и он никогда не любил участвовать в сессиях. Он топ, он верхний, но он не Дом. И… — Эммет помолчал, прикидывая, стоит ли делится подробностями, но решив, что правда все равно всплывет, добавил: — После смерти Джорджа у Брайана было очень тяжелое время. Думаю что тогда он уже хотел покончить с собой.  — Что? — неверяще воскликнул Джастин, — Но почему?  — Это право Брайана, рассказывать или нет о том периоде своей жизни.  — Он не вернется больше ко мне?  — Вернется, — уверенно произнес Эммет, хотя сам такой уверенности не чувствовал. С другой стороны, к кому еще идти Брайану, как не к Джастину?  — Ты поспи, а я пойду проверю Бена, — Эм аккуратно выскользнул из постели и почти бегом отправился к себе, молясь, чтобы Бен смог задержать Брайана. Закусив губу, чтобы не стонать, Джастин улегся на спину, раскинув руки и ноги. В голове и душе царила мутная пустота, когда от боли, разливающейся по телу, не хотелось ни думать, ни чувствовать. Было только непонятно, физическая это боль или душевная. Отсвет из кабинета бросал длинную желтую тень на пол и потолок, освещая незамысловатую запись, накарябанную на потолке: do not give up. В голове резко вспыхнул разговор с Генри: «Письмо, Джастин. Он оставил тебе письмо!» Дернувшись, чтобы подняться, Джастин застонал от боли. Тело сопротивлялось любым попыткам двигаться. Но сейчас Джастина было не остановить. Рубашка липла к ранам и от каждого движения царапалась, словно наждачкой. Это все Джастин подмечал вскользь, пока обшаривал каждую полку, каждый уголок, каждую папку.  — Да где же это чертово письмо? — Джастин со злости пнул стол и запрыгал на одной ноге. — Черт! Черт! Черт! Оглядев пространство, ему в голову пришла мысль, что, возможно, он ищет не там. Недолго думая, он отправился в квартиру, что оставил ему Джордж, мысленно перебирая места, где могло хранится письмо. Доставшуюся ему квартиру-студию Джастин занял на следующий же день. У него была масса времени, чтобы разложить вещи и рассмотреть каждую деталь интерьера, от хромированной кухни до изысканной гостевой зоны, словно перенесенной сюда из архитектурного дайджеста. Но больше всего его воображение поражала спальня: находящаяся в центе открытого пространства, она отделялась от него только раздвижными полупрозрачными дверями. А еще огромная душевая кабинка, правда, Джастин старался ее избегать, у него было стойкое ощущение, что еще секунда — и откроется дверь, в которую войдет… Джастин остановился в центре освещенного луной дубового паркета. Мест, где могло храниться письмо, почти не было… Хотя… В столе нижний ящик был закрыт на ключ, и он собирался его вскрыть, но потом отвлекся, завертелся, забылся. Больше не сомневаясь, он рванул туда со всех ног. Кожа на спине отдавалась протяжной болью, но Джастин даже наслаждался ею. Она словно кричала на весь свет: Я ЖИВ! Я ЧУВСТВУЮ! Замок никак не поддавался. От нетерпения он схватил на кухне огромный нож и, надавив посильнее, сломал запор, невзначай резанув ладонь. Не обращая на это внимания, он приложил ладонь ко рту и другой рукой стал доставать содержимое. Руки неожиданно затряслись. Сердце бухало в груди набатом, с шипением отдаваясь в перепонках. Письмо, свернутое втрое, из дорогой бумаги, лежало поверх карандашного наброска, и Джастин с любопытством взял его в руки. Это был Брайан во всей красе. Его крупное мужское достоинство лежало на бедре, и сам он словно только что открыл глаза после сна. Рисунок очень точно передавал черты лица Брайана. Джастина заинтересовало, кто был этот художник, что имел возможность рисовать его такого расслабленного. В углу нашлась небольшая подпись. ДжейТи. Он даже усмехнулся, тому, что эти инициалы совпадали с его. Наконец, решившись, он взялся за красивую, дорогую бумагу, но когда развернул её, то из сложений, прямо на стол, выпала фотография. Брайан обнимал со спины белобрысого мальчишку, кусая его за ухо, и было видно, что они… любят друг друга? Счастливы? Только вот мальчик на этой фотографии — сам Джастин… Ладони мгновенно стали влажными, он уже и забыл про кровь, чувствуя, как паника накрывает его с головой. А то, что он совершенно один, только усложняло ситуацию. На ватных ногах он двинулся в кухонную зону за бумажным пакетом. Вдох. Выдох. Вдох… Когда дыхание наконец нормализовалось, он выпил воды и, зажав в порезанной руке салфетки, вернулся к письму, изредка бросая взгляды на фотографию.

«Дорогой Джастин!

Если ты читаешь это письмо, значит ты принял мое предложение и теперь живешь там, где жил уже некоторое время. До потери памяти. Поверь, это было трудным решением, возложить на тебя заботу о клубе. Но я движим одним лишь желанием: вернуть тебе — тебя самого. Клуб, что тебе достался, нужно либо любить, либо уйти. Я же надеюсь, что ты полюбишь его. Просто дай ему шанс, и через какое-то время ты поймешь, что этот образ жизни тебе подходит. Пусть тебе не покажется странным, что все эти годы я продолжал следить за тобой. И могу сейчас с уверенностью утверждать, что Тема — это твое. С огромной горечью я наблюдал, как ты тратишь свои лучшие годы на то, чтобы лгать себе, своему лучшему другу, и все это ради „семьи“. Тебе необходимо вспомнить, Джастин, что жизнь слишком быстротечна, чтобы растрачивать её в угоду другим. Сейчас я даю тебе шанс и очень надеюсь, что ты оценишь его. В помощники я оставляю тебе одного из своих мальчиков. Брэндон честолюбив, амбициозен, и он сделает все, чтобы заполучить клуб, а также сохранит его на должном уровне. Тебе же остается только решить, каким образом следует поступить. Держать управляющего в узде, или же отдать ему клуб в полное распоряжение, оставаясь номинальным руководителем. Это мое тебе предупреждение-совет. И еще, Джастин, есть одна вещь, о которой ты должен знать. Этот лофт принадлежал и продолжает принадлежать Брайану Кинни. Это его ты видишь на фотографии. Когда-то я помог Брайану в одном очень деликатном деле, и этот лофт перешел в мои владения. Возможно, я мог бы поступить иначе и оказать ему большую поддержку. Я нашел Брайана в тот период времени, когда он балансировал на грани, погружаясь все больше в пучину отчаянья и забвенья. Но ни мои речи, обращенные к его здравому смыслу, ни мои встряски, — уж поверь, в этом я Мастер, — не могли вернуть его к прежней жизни. И всё-таки я не горжусь тем, что я сделал. Знаю, в моих силах было помочь ему, но это уже в прошлом, меньшее, что я мог для него сделать, это сохранить лофт за ним. Поэтому я надеюсь, что у меня получится помочь ему через тебя.  Ты, наверное, удивлен и обижен, а как же ты? До момента, пока ты не прочел это письмо, ты являешься владельцем этого лофта, но с той минуты, когда ты сообщишь Генри, что готов вернуть его настоящему владельцу, Генри вручит тебе ключи от другой квартиры с гаражом и небольшой машиной на первое время. И вот тут мы подошли к еще одному важному аспекту. К тому моменту, когда ты повстречаешь Брайана, он наверняка уже потеряет свой прежний облик. Поэтому, прежде чем возвращать Брайану Кинни его прежнюю жизнь, помоги ему собрать себя. Теперь я знаю, что это под силу только тебе. Надеюсь тебя не удивит столь странная просьба. Просто доверься себе, своей интуиции, и возможно ты обретешь больше, чем потеряешь.

С любовью, и глубоким уважением к самому смелому парню, Джастину Тейлору. От его дяди, Джоржда Тейлора.»

Джастин вытер мокрые щеки и, отложив письмо, уставился на фотографию.  — Значит, мы не просто знали друг друга, мы жили здесь… вместе? Он встал, осматривая погруженное во мрак пространство лофта, освещаемое только луной и одинокой лампой на столе. Ничего. Никаких воспоминаний. Пустота. Только голова отозвалась знакомой болью. Будет мигрень. Оставался один вопрос: как он мог не помнить что-то, такое значительное? Ведь всё, что он не мог вспомнить, это выпускной. Ну, не могло же так долго происходить что-то значительное в его жизни без воспоминаний об этом? И что тогда правда?