Клуб

— Мистер Морган, к вам Мистер Халиван. Генри дёрнулся на голос своего секретаря и с трудом оторвал взгляд от пейзажа за окном, который созерцал уже добрых десять минут. Работы было много и некоторые дела не требовали отлагательств, но сегодня он никак не мог сосредоточиться на том, что было действительно важно. Сегодня его ум занимали совершенно посторонние мысли. Например, внезапное исчезновение племянника Джорджа и личные воспоминания сбивали с делового настроя. Он считал Тейлора своим партнером, связанным с ним многими видами отношений и пусть, ни одни из этих отношений не были признаны обществом, это не мешало им жить жизнью друг друга в течение многих лет. В конце концов, Генри созрел до того, чтобы признать перед богом и людьми их небольшого сообщества, что он любил Джорджа и узаконить их связь. Однако, его планам не суждено было сбыться. Возможно, он тянул с этим решением слишком долго, Генри признавал за собой эту вину. Или же любовь его партнёра прошла. Сейчас у него даже не было шанса узнать правду. Тейлора больше нет, а он так и не решился открыть ему свои чувства. И это было его самым большим сожалением в жизни. Что стоило ему сказать правду? Ущемленность гордыни. Только сейчас он мог признать, что связь Джорджа с этим Грином, была не более чем пылью, брошенной в его глаза. Ослеплённый ревностью, Генри не замечал, как был несчастен самый дорогой ему человек. Но, возможно, у него появился один малюсенький шанс все исправить. Хоть это и никогда не вернёт его любовь…  — Пусть проходит, Сьюзан. Халиван прошёл сразу, не дожидаясь приглашения, и бросил его секретарю, словно она была его подчинённая: — Хороший виски, и не беспокоить нас в течение часа. Генри вышел ему навстречу и протянул руку для рукопожатия. Едва они сели в удобные кресла рядом с журнальным столиком, Сьюзан внесла полный поднос, со всем необходимым для долгой дружеской беседы двух старых товарищей. Он кивнул в знак благодарности и сосредоточил всё своё внимание на госте. — Ты решил сменить адвоката, или тебе понадобились именно мои услуги, Джон? — Сразу о делах? Давай сперва выпьем за встречу, Генри. Мужчина молча наблюдал, как его посетитель по-хозяйски распечатал бутылку и щедро плеснул в стаканы. Украдкой бросил взгляд на настенные часы. Едва перевалило за полдень. Стало действительно любопытно, что так взволновало Халивана, что он нуждался в дозе алкоголя днём. Однако от выпивки оказываться не стал, ему самому хотелось расслабиться, и может быть, ему бы удалось рассмотреть свои проблемы под другим углом зрения. — За контроль, — буднично предложил Джон и резко опрокинул в себя всё содержимое стакана. Морган с удивлением подметил, что его друг выглядит старше своих лет и с момента их последней встречи заметно сдал. Мешки под глазами, морщинки вокруг слишком сжатых губ, плотно сдвинутые брови. Да и вся его поза и движения словно кричали о сильном перенапряжении. Как он мог адекватно вести себя с подопечными, когда ему самому требовалась помощь в отпускании контроля? — Как поживает Джессика? Ещё не согласилась на развод? Халиван вскинул на него слегка мутный взгляд и плеснул ещё выпивки. — Я передумал разводиться. Генри едва справился с терпким напитком, чтобы не поперхнуться. — Ты же мечтал об этом с тех пор, как отец вынудил тебя жениться на этой грымзе. С чего вдруг такие перемены?  — Джессика завела себе любовника, который мечтает её обрюхатить. И даже готов сделать её честной женщиной. — И это повод, чтобы передумать? — Это повод для неё побывать в моей шкуре. Чтобы заставить страдать. «Боже, ты такой идиот!» — слова чуть не сорвались с его губ, но он вовремя себя остановил. Этот мучительный моральный садизм с обеих сторон длится уже долгих девятнадцать лет.  — Кто я такой, чтобы отговаривать тебя от желания продлить агонию? Халиван едко рассмеялся и, ещё раз щедро разлив виски, в этот раз заел его долькой лимона. — И это плавно подводит нас к тому, с чем я пришёл. — Утоли моё любопытство. Генри уже знает, что это, но профессионализм берет своё. — Ох и хитрый ты лис, Морган. — Главное, чтобы между нами не осталось недопонимания.  — Хорошо. На каких условиях я могу получить клуб? — Только, если Джастин сумеет увеличить его прибыль на десять процентов. — Чёрт возьми! Это лишено всякого смысла, клуб и так приносит отличный доход. Десять процентов, да ещё для новичка в Теме, это почти нереально! — Ключевое слово — почти. — Генри, я в этом бизнесе много лет и знаю, что такого прироста добиться практически невозможно. Особенно для клуба, который уже давно в городе и зарекомендовал себя, как самый консервативный Тематический клуб. Этим цифрам, помимо прочего, просто неоткуда взяться. К тому же, только не обижайся, Генри, но Питтсбург — это провинция. Сейчас я всё больше убеждаюсь, что Джордж был не в своём уме, когда составлял завещание. — Ты сейчас поставил под сомнение не только психическое здоровье Джорджа, но и мою профессиональную компетенцию. — Я не хотел тебя оскорбить… — Но оскорбил, — перебил его Морган, — хотя я должен признать, что некоторое время сомневался в выборе Джорджа.  — Кстати. Хорошо, что ты упомянул этого Джастина. Пэт, что достался его племяннику в наследство… Я хочу его раба себе. — Ты знал, кто был рабом у Джорджа? Этот вопрос всё ещё был болезненным для Генри, и сейчас, глядя на Джона, он хотел разрушить или подтвердить свои подозрения. — Он лично тебе сказал, кто он? — Прости, я знаю как тебе это неприятно, но нет. Джордж ни разу не упомянул, кто он. Те несколько раз, что он появлялся со своим рабом, тот был покрыт маской.  — Так кто тебе сказал, что это был Кинни? Потому что я был свидетелем того, как Джастин лично выбирал своего питомца.  — Сам? — Да. В моём присутствии. — Хм… Халиван, видимо, задумался о том, что ему преподнесли как правду, и решил зайти с другого конца. — Так тебе известно, кто был рабом Джорджа? Его сердцебиение заметно снизило свой бег, когда его тайный страх не подтвердился. — Более чем. Я присутствовал на первой сессии. Генри замолчал, не желая говорить о том дне. Сейчас, спустя три года, он с сожалением вспоминал, как был самодоволен и глуп, не замечая надвигающуюся опасность. Не видя, что та сессия была нечто большее, чем «исследование новых граней себя», как преподнёс ему тогда Джордж. Сидя сейчас перед своим старым другом, знавшим их личную историю, он размышлял о том, стоило ли это того, чтобы раскрыть имя человека, что стал его заменой, в некотором смысле. Того, кто скрасил последние годы Джорджа, и вполне возможно, делал его счастливым. Генри так и не узнал правду, или не удосужился её узнать. Затаив обиду и закрывшись от общения с любимым человеком. Хотя, именно он ратовал за откровенность в их отношениях. Так нужна ли сейчас эта правда? Или же выдать Кинни за того, кем он мог быть? Ведь, пусть и опосредованно, но он тоже был причастен к тому, что Джордж и Генри расстались…

***

Как только прозвенел звонок с последней пары, Джастин рванул за мистером Брукнером. Завтра предстоял первый экзамен по предмету, который вёл профессор, но его волновал вопрос иного плана. Стремительно обогнав всех, он едва успел перехватить учителя на выходе.  — Профессор Брукнер. Бен резко остановился, всем телом поворачиваясь к человеку, вызывающему у него дискомфорт во время лекций. Мало того, что они виделись в клубе и на лекциях, так ещё и его друзья словно сговорились, выбрав объектом обсуждения исключительно Тейлора. Возможно, поэтому его ответ студенту вышел далеким от дружеского.  — Чего вам, Тейлор? Если вопрос касается завтрашних экзаменов, так я всё сказал в начале лекции. Джастин посторонился, пропуская выходивших сокурсников, и негромко прояснил:  — Это вопрос личного характера. Бен снял очки и потёр переносицу. Теперь уже он дождался ухода последнего студента и раздраженно проворчал:  — Вы ставите меня в неловкое положение.  — Профессор, это действительно личное. Настолько, что я хотел бы переговорить с глазу на глаз, надеясь, что обсуждение останется между нами. Вот теперь Тейлор его заинтересовал.  — Говорите. Джастин плотно прикрыл дверь и отошёл к окну. Бен последовал за ним, надеясь, что разговор того стоил, иначе мальчишка очень об этом пожалеет.  — Мне хотелось бы обсудить с вами образец одного конкретного договора. Бен взял протянутые листы, но не удержался от вопроса.  — Почему ты решил обсудить это со мной, а не со своим… Сабмиссивом? — Бен намеренно сделал паузу, позволяя Тейлору самому решить, говорить ли с ним откровенно.  — Думаю, вы хотели сказать — со своим Доминантом? Тот, кого я выбрал, ещё не готов взять на себя такую ответственность. Но я хочу быть во всеоружии на тот случай, если он согласится. Переведя взгляд на договор, Бен стал с интересом вчитываться в него. Затем вздохнул, взял карандаш со стола и стал обводить некоторые моменты, другие полностью вычёркивая. Там, где поставил вопросы, он посоветовал подумать ещё раз. Они касались безопасности и, в первую очередь, должны были устраивать самого Джастина.  — А вот эти пункты должен составить ваш Дом и никак иначе, — он протянул договор Джастину, но не выпустил его из рук, — послушайте моего совета, Тейлор, не бросайтесь с договором к человеку, которого надеетесь увидеть как своего Хозяина, Мастера. Это неразумно. Это говорит в первую очередь о том, что вы ему не доверяете. Глаза Джастина распахнулись от удивления, и он сперва замотал головой, не соглашаясь с этим утверждением, но, внимательно всмотревшись в серьёзное лицо профессора, осознал его правоту и склонил голову.  — Я понял вас, профессор Брукнер. Но что мне следует делать, что бы мой Дом понял, что я серьёзен в своих намерениях? Бен заботливо улыбнулся. Ему впервые стал симпатичен этот мальчик.  — Лучшее, что ты можешь сделать, это позволить человеку самому принять такое решение. От этого будет зависеть, насколько вы сможете друг другу доверять. Насколько успешно будут складываться ваши отношения. Понимаешь, Тейлор? Джастин кивнул и разочаровано сунул договор в сумку. Он ожидал каких-то обнадёживающих слов, заверений, что делает всё верно… А оказалось, единственное, что от него требуется, это сидеть и ждать. Он уже не мог ждать! Брайан, не получив от него согласие переехать, ушёл, попросив дать ему время. Джастин ждал. Долго ждал. Целый месяц ожиданий. Очарование той ночи развеялось, и он стал задумываться, почему он так зациклен на Брайане Кинни? И не находил объяснений. Может, пора перестать надеяться? Ведь если Брайан чего-либо от него хотел, он бы появился, подал бы знак…

***

Бен, сам того не заметив, подъехал к дому, у которого однажды высаживал Эммета. Еще раздумывая, стоит ли заходить так далеко, он подошел к табличке с жильцами, пытаясь найти фамилию Кинни. Дверь подъезда открылась и из неё выпорхнула девчушка с дредами. Бен проскользнул в подъезд и поднялся по лестнице вверх. Огромная железная дверь была окрашена в грязно-голубой цвет и была единственной на верхнем этаже. Постучав, Бен прошёлся по площадке и стукнул громче. Судя по тишине за дверью, дома никого не было, и он, с облегчением вздохнув, развернулся чтобы с чистой совестью пойти домой. Лифт внезапно громко загудел, порядком напугав Бена. Как и появление Кинни. Элегантный костюм, стильный галстук, дорогой кейс…  — Дзен-Бен, чем обязан? Бен поморщился. Он любил свой тематический псевдоним, но из уст Кинни это почему-то прозвучало ужасно пошло.  — Ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Брайан, отключив сигнализацию, распахнул дверь, впуская непрошеного гостя, и, войдя за ним следом, закинул кейс на светлый диван. Распустив галстук, поморщился словно от боли.  — После трёх лет забвения очень непросто восстанавливать репутацию.  — Ты вернулся в агентство?  — Увы. Вернулся младшим менеджером.  — Да у тебя стальные яйца.  — Тебе ли не знать о моих яйцах, Дзен-Бен. Напряжение повисло в воздухе, и Бен в очередной раз задался вопросом, зачем он здесь, подозревая, что Кинни это тоже интересует.  — Я зашёл проверить, в порядке ли ты, Эммет волнуется.  — Эммет? — усмехнулся Брайан. — Он вчера заходил, так что просто скажи, что привело тебя ко мне, и мы быстро разойдемся. Бен закивал головой, собираясь с мыслями.  — Сегодня вечером приезжает Мастер Халиван и начнется соревнование наших клубов.  — Я знаю. «Черт бы побрал этого Кинни, — рассердился Бен, — ну что же, не хочешь ничего раскрывать, не буду и я.  — То есть, Брэндон может рассчитывать, что ты не придёшь?  — При чём здесь эта подстилка? Каким образом его волнует, приду я или нет?  — Возможно, потому, — заметив злость в голосе Кинни, Бен заметно успокоился, — что у него есть планы на одного парня? Брайан равнодушно пожал плечами и прошествовал в спальню. На некоторое время в лофте повисла тишина, затем он появился переодетый в джинсы и белую майку.  — У этого парня был целый месяц, чтобы все хорошенько взвесить и решить для себя, что ему надо.  — Насколько мне известно, он точно знает, что ему надо. И когда Кинни самодовольно усмехнулся, Бен понял, что раскрыл карты первым. «Дерьмо!»  — Тогда почему ты здесь? Тебя кто-то попросил прийти и проверить, что я сегодня не появлюсь на вашем празднике? Бен развернулся и распахнул дверь, пытаясь привести дыхание в норму.  — Пожалуй, я пойду. Он с силой захлопнул дверь, но за лязгом двигающегося лифта в его ушах всё ещё слышался раскатистый смех Кинни. А Бен вдруг задумался над тем, почему Кинни до сих пор не в Теме? Он прирождённый Дом. Умный, властный, всё держащий под контролем. Что уж говорить про его контроль эмоций? У него даже есть возможность получить на блюдечке с голубой каёмочкой идеального нижнего. Так почему он ещё раздумывает? И ответ тут же пришёл. Ответственность за другого человека! Вот чего Кинни всегда избегал. Ну что же, Брэндон будет рад узнать, что путь свободен.

***

ROV Брайана Пальцы уже пропахли табаком… В сизой дымке пространство слегка плыло и вращалось. Конечно, мне бы сейчас чего позабористей, но увы. Долбаная привычка выполнять свои же обещания брала верх. Хотя сейчас я бы душу продал за лучший косяк от Аниты. Да… Анита. Как всё просто началось. Чуть-чуть забыться. Вычеркнуть грёбаное воспоминание о луже крови под своими руками, о проблемах, валившихся на голову, как из рога изобилия. Просто чтобы прожить ещё один дерьмовый денёк. Ничего больше. Да… Именно так всё и началось. Сейчас я, конечно, понимал, что просрал три года своей жизни. И не кончая её, и не живя ею. В итоге я пришел к тому, с чего начал, только в довесок получил ещё и не похожего на себя Джастина. С другой стороны, кто будет похож на себя, после того как кто-то попытается тебя убить. Как ни крути, это накладывает свой отпечаток на личность. Можно, конечно, плюнуть, сказать что всё, предел. Можно. Только вот хочу ли я этого сам? Вероятно, возраст? А, возможно, три года наркотического забвения сделали свое дело? Я цокнул языком и взглянул на лежащий передо мной договор. Месяц раздумий и скрупулезного изучения правил. Блядь, Солнышко, ты совсем тронулся башкой! Нахуя нам правила? Мы прекрасно обходились без них. Ладно, я понимаю, зачем бы они тебе понадобились три года назад. Но сейчас? Все эти ритуальные тематические танцы. Питомцы. Подчинение хозяину. Дрессировка и наказание питомца. Дни порки? Бог мой! Всегда считал тематиков больными на голову ублюдками. Во что я ввязываюсь? Я не садист, я не прусь от вида жертвы. Да, я контролфрик, но мне не нужны правила в договоре, чтобы ты делал так, как я хочу. Первоначальная задумка была в том, чтобы ты ушёл со мной. Ну, на крайний случай, нашёл себе настоящего питомца. Только вот от мысли, что ты будешь заботиться о ком-то, касаться своими тонкими, но сильными пальцами, а затем влюбляться… внутри меня всё скрутило. Всей кожей ощущаю от этого боль. Ты можешь, я знаю. Влюбиться на разрыв аорты… А может, ну его нахуй? Тридцать три года, прекрасный возраст. Только вот уйти в сиянии славы нужно было раньше… Подвёл белый шарфик… Отвлёкшись от безрадостных мыслей, я встряхнул пачкой. Последняя сигарета. От никотина уже щиплет губы и немеет язык. Чувствую, как дым согревает измученные лёгкие, а затем выдуваю его кольцами. Если я на это соглашусь, то я точно псих. Определённо. Но если я не соглашусь? Решительно тушу остатки сигареты об кучку её предшественниц и встаю. Договор белеет в полумраке. Уже поздновато. Вот и проверим, откажет ли ему выдержка, растерял ли он свою былую хватку? Губы трескаются, растягиваясь в ухмылку. Аккуратно вытряхиваю окурки в мусорное ведро, споласкиваю пепельницу и приоткрываю окно. Сизая дымка неохотно развеивается, пока я чищу зубы и скидываю договор в папку. Окидываю лофт последним взглядом и выхожу. И вот что странно, я чувствую волнение, даже какой-то страх, что меня могут не дождаться. В последний миг махнуть рукой и сказать: «Да пошёл этот Кинни». И он будет прав. Так ему и надо сделать. Но вот что поделать, если одна малюсенькая часть во мне тащит меня к нему, словно стальным канатом. А ведь он даже не помнит меня. Не помнит нас. Вот в чём парадокс. Осторожно приоткрываю дверь. Неужели я боюсь увидеть там правду? Вот она, правда. Стоит. Смотрит своими синющими глазами. И улыбается так, как только он умеет улыбаться. Так, что от его улыбки становится тепло, и ты точно знаешь — тебе рады. Утыкается своим хлюпающим носом мне в рубашку и вцепляется мёртвой хваткой.  — Ну всё! Всё, Джастин, я уже здесь. Он быстро берёт себя в руки. Умный засранец. Всегда им был. Отстраняется, заглядывает мне в лицо, и тут я не выдерживаю. Мой поцелуй жадный, словно я голодал годами. Хотя, так и есть. Целоваться с Джастином сродни экстазу. Голову рвёт на раз. Мой наркотик… Пора прерваться. Смотрим друг другу в глаза, и он чертовски соблазнительно облизывает губы.  — Сколько у нас времени? Джастин испугано распахивает глаза и шепчет: «Нас уже ждут».  — Чёрт! Этого мало! Прижимаю его к двери рывком, сдергиваю джинсы и опускаюсь перед ним на колени. А что? Мне сегодня так весь вечер провести придётся. Но сперва я просто зарываюсь носом в его пах, чувствуя как стремительно твердеет его крупный член. Его вкус. Его запах. Пора признать — я слабак. Ну какой из меня Дом? Место моё — на коленях перед Джастином… Он стонет, пока я обвожу языком его головку, поддразнивая уздечку, и это музыка для моих ушей. Его пальцы осторожно зарываются в мои волосы, но я готов терпеть даже это. Сейчас я собираюсь устроить ему гонку на выживание и заглатываю его член целиком. Никому не сознаюсь, как люблю это чувство, когда головка гладит нёбо, скользит по раскрытой глотке и наполняет её. Говорят оральные ласки любят те, кто недополучил любви матери. Да. Я идеальный образчик для любого психотерапевта. Но знаете что? Лечите себя сами. Ни с чем не сравнится чувство всевластия, когда от нескольких гортанных заглатываний жертва в твоих руках начинает трепыхаться и терять сознание, а затем терпкий, горьковатый вкус спермы льётся тебе в горло. Всё, Джастин готов. Как только я перестаю удерживать его, он начинает оседать, но я успеваю подхватить и тут же целую его. Он, глупый, начинает суетиться, дотягиваясь до моей ширинки.  — Всё потом. Поверь, Джастин, ты отработаешь за каждый день, что просидел здесь, в этом клубе, без меня.  — Брайан, — выдыхает он счастливо, и теперь я уверен, что поступаю верно.