Клуб

Мы сегодня поменяемся ролями, Но не важно, кто здесь раб, кто господин. Эта тайна будет только между нами, И прорвутся шлюзы множества плотин. Лишь в тебе одном сейчас моё спасенье, Только рядом, только вместе, только так. Моё место, видишь, — у твоих коленей На колени опуститься. Я слабак… Но поверь, как птица Феникс я воспряну, Если с сердца снова сброшена броня. Для тебя я, знаешь, кем угодно стану, Как и ты, я знаю, станешь для меня. Frosya Vishenka

— В данный момент я не могу подойти к телефону и ответить на ваш звонок. Не стесняйтесь оставлять свои сообщения. Я перезвоню вам, как только представится такая возможность. Жизнерадостный голос Джастина раздражал. Говорить на автоответчик тем более не хотелось, но, судя по всему, его протеже забыл, что должен был зайти к нему или позвонить. Поручить Сьюзан эту проблему? Нет, он не настолько облажался.  — Джастин, это Генри. Перезвони мне срочно!

***

Мистер Халливан говорил и говорил, и Брэндон, уже не скрывая своего нетерпения, смотрел на окна, выходящие из кабинета хозяина клуба. С этой стороны они всегда были тёмными, а сегодня выглядели ещё мрачнее. В честь приезда гостей помещение клуба было освещено приглушённым светом, создававшим полумрак подземелья. При всём том, что Брэндон так долго и основательно готовился к этому вечеру, ему было не до гостей. Сегодня он получит то, что давно хотел. Клуб. В придаток к хозяину клуба. С тех пор, как он увидел Тейлора, он стал приглядываться к нему. Сперва как к глупой зверушке, которая шарахается от каждого пугающего звука. Затем с иронией: ну, что ты пыжишься, выхаживая этого пропащего кретина. И только затем он разглядел в нём парня. Как-то так получалось, что рядом с Кинни этот Тейлор менялся, словно чувствовал поддержку, что, конечно же, было невозможно. Кинни не из тех, кто будет о ком-то заботиться. И то же самое происходило и в обратную сторону. Прямо на его глазах происходило что-то странное: из конченого наркоши, которого на ногах держал только отзвук былой славы, вдруг, словно сбросив кожу, явился центровой игрок. Такого не бывает! Но и этого мало, он каким-то непостижимым образом вернул свою славу, просто находясь возле этого мальчишки. Может, в Тейлоре было что-то, чего он, Брэндон, не заметил? Что-то пропустил, проводя с ним по десять часов в сутки. Парень был неглуп. Упрям. Хорош собою, но не красавчик. Странность же заключалась в том, что он становился по-настоящему красив именно рядом с Кинни. Глядя на эту парочку, Брэндон задавался вопросом: что он упустил? И, пока он над этим раздумывал, Кинни неожиданно исчез. Сегодня сравнялся месяц, как его не было, и Брэндон подозревал, что тот валяется сейчас в какой-нибудь подворотне. Или мусорном баке. Туда ему и дорога. Сам же он не собирается упускать открывшуюся возможность. Потому что он изо всех сил хочет заполучить этого несговорчивого Тейлора. Уж он постарается. Заставит Тейлора вымаливать прощение за эти недели, что он терпеливо ждет его решения. Да! Брэндон, не скрываясь, погладил полуэрегированный член, который уже давно ждал своего приза, пропустив их появление на публике. Позади него, стараясь не отсвечивать, переминался с ноги на ногу Скуби, но Грин делал вид, что не замечает его, озабоченный скорым исполнением своих чаяний. Джастин шёл, ослепляя всех своей улыбкой, а в его паху пульсировало от предвкушений. Ещё никогда в жизни ему не приходилось вожделеть что-то настолько сильно, казалось даже, что все мысли разом ухнули вниз и остались там, пульсируя и разгораясь. Жар от идущего близко Брайана растекался по телу, мелкими иголочками отдаваясь в пальцах рук и ног. Его всё время тянуло повернуть голову и проверить, что Брайан рядом, что он живой, настоящий, а главное — с ним. И больше никаких мыслей, только хаос из желаний, пузырившихся в нём, сталкивающихся между собой и разлетающихся в разные стороны. Не выдерживая, Джастин касался его горячей ладони, опущенной вдоль тела, которая сразу сжималась вокруг его пальцев, и в тот же миг намёк на улыбку обозначался губами Брайана. Если бы Джастин не придерживался в тот момент за него, он бы взлетал, как наполненный гелием воздушный шарик, стучал бы в потолок, просясь на свободу, чтобы прокричать на весь мир: «Брайан!» Казалось, это имя вмещало всё, оно было миром, надеждой, обещанием новизны и чего-то, чему Джастин ещё не знал названия, но оно было тёплым, как весенний ветерок, оно дарило запах чистоты и обновления, запах пота и похоти, а ещё порочности… И вот эта пряная добавка покрывала румянцем его щёки, обдавала то жаром, то холодом. Джастин завидовал всем, кто мог сейчас просто прямо смотреть на Брайана. Кто мог видеть его красоту, его грацию, и тогда ужас пронзал его. Что если Брайан взглянет сейчас на него, а затем на всех этих шикарных парней, и тогда, поняв, что Джастин ничего из себя не представляет, уйдёт. Просто оставит его одного. От этой мысли его сердце словно пронзало ледяным мечом, с плеча до самой пятки, сквозь всё тело, и было не продохнуть от боли. Что если Брайан с ним из жалости? Что если ему нужен не он, а другой Джастин? — Мастер Джес, добрый вечер, — обратился к Джастину мистер Халливан, но тот его не слышал, он и дышать забыл, и если бы не до боли сжатые пальцы, он бы потерял сознание.  — Дыши, Джастин, — тихо шепнул Брайан в ухо задыхающегося парня. Опаляя лёгкие, воздух ворвался в них, словно даже право дышать принадлежало не самому Джастину. Он резко развернулся, не заботясь о том, насколько испуганно сейчас выглядел, и сразу же встретился с самыми красивыми глазами на свете, словно смотревшими в душу. В них была такая вселенская мудрость, словно Брайан знал и понимал, что за чувства раздирали Джастина на куски. Но как ни вглядывался в них, там не было ни капли осуждения, и тогда боль ушла. Насмешливое покашливание Брэндона словно вытолкнуло Джастина в другую реальность. Разом стали слышны все звуки, проявились запахи, вспомнилось, где они, почему и какую роль играют. Джастину принадлежала роль Хозяина. Словно управляя чужой рукой, он смотрел, как его рука обхватывает затылок Брайана, чувствуя его сопротивление и настойчиво притягивая к себе. Язык яростно ворвался в его рот, сминая губы, чувствуя, как Брайан не отвечает, и от этого злясь, кусая его нижнюю губу. Опять врываясь, но уже отмечая с радостью, что его впускают, встречают таким же яростным напором. Но вместо успокоения Джастина начала бить мелкая дрожь. Брайан, едва почувствовав ослабление, опустился вниз, вставая на колени. Нет! Так неправильно! — кричало всё внутри. Джастин сейчас отдал бы что угодно, чтобы поменяться с Брайаном местами, чтобы сидеть сейчас у его ног, чувствуя сильную руку на своём загривке, и чтобы каждый смотрящий на него педик знал — он принадлежит Брайану!  — Кто-то, я смотрю, влюблён в своего питомца, — с издёвкой заметил мистер Халиван. Уставившись на мужчину, Джастин не сразу понял смысл его слов. — Вовсе нет! — он даже замотал головой, чтобы быть более убедительным. Он не мог быть влюблённым, он бы знал! Джастин решительно протянул руку для рукопожатия и только тогда заметил Брэндона. Тот хмуро наблюдал за ним со стороны, и увиденное ему явно не нравилось. — Да ничего плохого в этом нет, — Халиван оценивающе осмотрел Брайана и вновь обратил свой взор на Джастина, пожимая руку, — хотя, в наше время так легко подменить любовь похотью. — Здесь никто не влюблён, — категорично заявил Джастин, уже начиная злиться. Слова Дафны о том, что Брайан не верит в любовь, а верит только в трах, крепко засели у него в голове, и ему было страшно, что заслышав все эти намёки, Брайан решит отказаться от него.  — Раз все так единодушны в своей нелюбви к питомцам, может тогда и Мастер Джес примет участие в представлении? — Я бы тоже хотел посмотреть на ваше выступление. Ваш питомец привлекает всеобщее внимание. Думаю, ваш номер пользовался бы большим успехом у публики. Что вы предпочтёте нам показать? Порку или ограничения? Глаза Халивана загорелись, в то время как у Брэндона всё сильнее сводило скулы, и, глядя на них, Джастина передёрнуло, когда смысл их предложения дошёл до него. — Нет! В нашем договоре запрещены публичные выступления! — его голос прозвучал слишком резко. Так что недалеко стоящие гости стали озираться в их сторону. Брэндон, услышав это заявление, нагло усмехнулся. — Вы подписали договор? И почему я слышу об этом впервые? — Брэндон, — голос Джастина стал угрожающе тихим, — ты берёшь под сомнение мои слова? Мужчина, никак не ожидавший такого поворота в поведении обычно мягкого Тейлора, смутился и, склонив голову, попросил прощения. А Джастина всего трясло мелкой дрожью от произошедшего, но больше всего от того, что он боялся узнать реакцию Брайана.  — Странно, что вы внесли такой пункт договора, — мастер Халиван задумчиво смотрел на Джастина, изредка переводя взгляд на питомца, выдерживая паузу в разговоре, — обычно петы любят продемонстрировать принадлежность своим хозяевам. Впрочем, это ваше законное право. Представление всё равно будет. И от нас с Хлои, в том числе. Джастин изображал улыбку растянутыми губами, пока одна мысль терзала его всё сильнее. Он никогда не сможет продемонстрировать окружающим, что принадлежит Брайану, и тот никогда не покажет, что Джастин для него особенный. Вся его радость от того, что Брайан пришёл, согласился стать его Домом, лопалась ошмётками, а Джастин, незамеченный никем, собирал в своей душе её обрывки. Нежно разглаживая, пряча от всех, как и свою жизнь. Опять ложь и полуправда. Когда же он сможет жить просто самим собой? Парнем, которому до боли хочется поменяться местами с человеком, сидящим сейчас у его ног. Чтобы его ладонь сейчас лежала у него на шее, крепко сжимая главный атрибут принадлежности — ошейник. В своих переживаниях Джастин не замечал ничего вокруг, видя только свою проблему, замечая только свою боль. Халиван, внимательно наблюдавший за своим собеседником и его рабом, подмечал очевидную связь между этими двоими. Было обидно, что он слишком поздно заметил этого Кинни, где же он прятался всё это время? Ведь Генри сказал, что Кинни жил всё это время в клубе. Повезло мальчишке. А ведь он, возможно, даже не понимает того влияния, которое сам оказывает на своего раба. Да и раб ли он? Слишком дерзок его взгляд. Но это и делает его так чертовски привлекательным. Джон вздохнул и перевёл взгляд на Брэндона. Тоже неплох. Но он словно некачественный алмаз — сверкает, привлекает взгляд, но не ценен из-за крохотного белого пятнышка. Так и этот парень. Он уже был покорным Джорджа, так какое удовольствие было в нём? Обычный раб, каких тысячи. И это портило всё удовольствие. Тем временем вечер шел своим чередом, и публика восторженно рукоплескала ещё одной публичной сессии гостей из Нью-Йорка. На смену им появился конферансье с очередным конкурсом, но Джастин не слушал ни его, ни людей, стоящих рядом. Настолько погрузившись в бездну своих переживаний, что упустил момент появления этого самого конферансье перед собой, и обращавшегося к нему.  — Тейлор, соглашайся, — прошептал ему на ухо Брэндон, — иначе это будет выглядеть подозрительно. Джастин автоматически кивнул головой, и только когда парень с микрофоном протянул руку к Брайану, очнулся. — Не тронь его! — Хозяин клуба сам отведёт своего питомца на сцену, — громко провозгласил конферансье, и Джастин, гневно сверкнув глазами в Брэндона, понял, что у него нет выхода. Только бы разобраться, что сейчас будет происходить. В панике прокручивая план сегодняшнего вечера, Джастин припомнил конкурс петов, где оценивался их внешний вид и покорность. Лучшему доставался купон на день в спа-салоне. Всё это он быстро рассказал Брайану, шедшему рядом, с равнодушным выражением лица. Стараясь не думать о последствиях своего промаха, он спустился с помоста, оставив там Брайана, и замер напротив него. Отсюда, снизу, стало заметно, что внешний вид его питомца совершенно не соответствовал его статусу. Если бы не тонкий кожаный ремешок, его легко можно было бы принять за хозяина всех этих смущённых его видом рабов. Он стоял, широко расставив босые ноги, которые снизу казались бесконечно длинными, обтянутыми тонкой черной кожей штанов. Голый, совершенный торс привлекал своей природной красотой, в отличии от всех увешанных цепочками, ремнями и колечками. Руки были сложены в замок, прямо в районе паха, а взгляд дерзких глаз скользил поверх голов. Любому, мало-мальски знакомому с Темой человеку, глядя на Кинни, приходило в голову только одно — непокорность. Не вызывало никаких сомнений, что это самый проблемный питомец из всех присутствующих. И самый привлекательный. Во всяком случае, Джастин не мог отвести взгляда от Брайана, не замечая никого вокруг. Он, конечно, был не единственным, кто жадными взглядами раздевал и ставил на колени этого мужчину. В затылок Джастина всё громче раздавалось сопение дрочивших на этот образ педиков. Не видя смысла в том, чтобы продолжать делать вид, что он не замечает всего этого, Джастин повернул голову в сторону друга мастера Халивана. Мужчина, словно ждавший этого сигнала, алчно сверкнул глазами и громко зашептал:  — Одну ночь! Всего одну, и я готов заплатить любые деньги.  — Это не обсуждается, — стараясь быть вежливым, ответил Джастин.  — Он всего лишь раб. А я имею огромное влияние на Юго-Западе.  — Я же сказал — нет! — уже категоричней высказался Джастин. В ответ мужчина приблизил свое потное тело вплотную и сердито зашипел прямо в лицо, слегка нависая над невысоким парнем:  — Пятьсот тысяч, но на сутки. Это большие деньги. Больше вам никто не предложит, — он заговорщицки подмигнул, но Джастина всего передёрнуло от этого жеста и ещё от мысли, что этот жирный извращенец тянет свои опухшие пальцы, больше похожие на перетянутые сосиски, к его прекрасному Брайану. Да ему только от мысли об этом становилось плохо.  — Стоп, стоп! Брег, могу я переговорить с тобой с глазу на глаз, — мастер Халиван подхватил своего друга за локоть и потащил в сторону комнаты, которую ему отвел клуб. Едва они отошли на несколько шагов, как огромный зал огласила барабанная дробь, и затем голос конферансье, усиленный микрофоном, прокатился над заинтересованной толпой.  — Приветствуем вас, джентльмены, на празднике Господ и Рабов! Каждый из нас, здесь присутствующих, примерил для себя подходящую ему роль. Есть среди нас и те, кто рядится в овечью шкуру! Те, кому чужд наш образ жизни, — конферансье обвел взглядом зал, сделав многозначительную паузу. — Сейчас, многоуважаемые Господа и Рабы, нам предстоит непростой выбор. Отобрать лучших из лучших! И только лишь победитель по итогам голосования останется со своим господином! Все остальные участники пойдут с молотка. Вырученные деньги получит обладатель самого великолепного Раба! Публика взвыла от восторга овациями, а у Джастина все похолодело внутри. Этого не может быть! Нужно вытащить оттуда Брайана. Обведя взглядом толпу, он двинулся к Брэндону и, перекрывая визги, зашипел:  — Немедленно верни мне моего пета! Или будешь уволен.  — Не нужно так нервничать. Ну, попользуются твоим рабом одну ночь, что с него убудет? И опять голос конферансье перекрыл шум толпы.  — Конкурс начинается! Условие первое. Из десяти участников выбираем самых привлекательных. Таких, на которых у вас встанет даже без виагры и кристалина! Выбираем, господа! Каждому участнику присвоен номер, и завоевавший симпатию вашего сердца номерок вы бросаете в эту чудесную шляпу с белым кроликом! По залу прошёл одобрительный гул голосов, и Джастин с замиранием сердца следил за каждым, кто бросал номерки в шляпу, которую проносил по залу обнажённый парень, понимая, что все они — будущие претенденты на ночь с Брайаном. Как же он облажался! Он смотрел на этих людей, на мистера Халивана, на его друга, пускающего пузырчатые слюни на помост, и ему становилось плохо. Боясь поднять взор на Брайана, возвышавшегося над всеми, словно Зевс на своем Олимпе, Джастин даже не задумывался, почему тот настолько спокоен, когда у него самого всё скручивалось внутри от ужаса.  — Итак! Месье и Месье! — вновь забила барабанная дробь. — Нам стали известны номера победителей этого этапа. Рабы под номерами один, семь, девять, четыре, три и восемь, остаются. Остальные покидают подиум! Оставшаяся пятёрка рабов войдёт в лотерею, которую мы будем разыгрывать позже. Напоминаю, вырученные средства пойдут самому везучему хрену нашего клуба, заполучившему лучшего раба! Итак, Господа и Рабы, делайте свои ставки! А мы продолжим наш конкурс. Каждый из шести участников, должен будет продемонстрировать всем присутствующим свою покорность. Показать всем нам, насколько они хорошо вышколены и обучены. — Конферансье прошелся по подиуму дожидаясь полнейшей тишины. — Итак, многоуважаемые рабы, выполняем команды! Замешкавшийся выбывает! На колени! Пятеро рабов послушно сели, и у Джастина упало вниз сердце. Брайан стоял, равнодушно скользя взглядом над толпой, не замечая ни гогота, ни побелевшего ещё больше Джастина.  — Выразить хозяину готовность к играм! — продолжал конферансье. — И кажется, у нас появился первый, выбывший из этого конкурса, — заметил ведущий, не имея возможности больше игнорировать безучастность Брайана и протянул к нему микрофон, — почему же ты не выполняешь приказы? Его насмешливый голос прокатился над толпой под одобрительное улюлюкание, но Брайан даже бровью не повёл, лишь тихо ответил что-то. В зале неожиданно воцарила тишина, и у Джастина, отчаянно следившего за происходящим, защипало в глазах.  — Сядь, — тихо прошептал он, уже ни на что не надеясь. Брайан, словно ждавший этого, грациозно опустился на колени и впервые прямо посмотрел в глаза Джастина. Там не было ни страха, ни унижения, ничего такого, что он так боялся увидеть, лишь уверенность в своей правоте. Конферансье, единственный услышавший этот диалог, распахнул рот, затем закрыл его и вдруг захлопал в ладоши.  — Великолепно, Господа! Лидером второго этапа становится номер девять!  — У меня нет своего Хозяина! — тут же воскликнул щуплый Хантер, оглядывающий Брайана похотливым взглядом.  — Оу! Участник номер один тоже выходит в финал! А также участник под номером четыре! Раздались одобрительные свистки и возгласы, словно толпа только этого и ждала. — А сейчас на сцену приглашаются Хозяева всех рабов, что были отобраны для этого конкурса, — и пока десять мужчин поднимались по лестнице, троим финалистам завязали глаза черными повязками. — Сейчас вереница из Господ пройдётся перед лучшими из лучших, и они должны угадать, когда перед ними встанет их Хозяин. Прошу тишину в зале! И опять Хантер потешил толпу, вставляя свою реплику и вызвав новый взрыв смеха:  — Я могу выбрать любого? Ведь у меня нет своего хозяина.  — Нет, ты должен выбрать того, с кем ты был перед началом конкурса.  — Я был с управляющим этого клуба, но кто мне поверит? Как только хохот стих, как и перешептывания и переглядывания, Брэндон, хоть и не скрывая своего недовольства, поднялся ко всем. Все присутствующие на подиуме мастера задвигались, перемешались, а Джастина стало трясти от холода, затем бросило в жар по мере того, как подходила его очередь. Замерев на несколько секунд перед Брайаном, он едва не умер от счастья, услышав тихое «Джастин». Ни секунды не раздумывая и не дожидаясь оглашения, он бросился к нему, потянул вверх и, обхватив руками за талию, прижался всем телом. — Я, блять, так испугался!

***

Халиван завел Брега в комнату и запер на ключ. — Что ты делаешь, Джон? — Хочу поболтать с тобой. Он неспешно прошёл по комнате, не обращая внимания на тяжело скрывавшего свой гнев компаньона. Плеснул в стаканы двадцатипятилетний шотландский скотч и предложил молчаливо выпить.  — Поверь мне, Брег, я пробовал заполучить этого раба. Пока он недоступен, но мы найдём его слабое место. А сейчас у меня к тебе предложение. Не один я слышал, как ты готов был выложить кругленькую сумму за сутки с парнем. — Я не за каждого готов платить. — А за таинственного раба Джорджа? — Что? Ты знаешь кто он? — Знаю, и то, что он очень любит деньги. — Самое большое, что я могу предложить за него, это двести пятьдесят тысяч. И он отработает каждый цент. — Читаешь мои мысли, Брег.

***

Генри опаздывал. Работа с клиентом потребовала его присутствия в суде, затем в участке, и ещё на ужине с клиентом, где потребовалось согласовывать каждую мелочь. В этом и заключалась его работа. Вот только он всё бы отдал, чтобы это было не сегодня. Освободившись слишком поздно, он спешил в клуб. И сразу на выходе столкнулся с выходившим Джастином.  — Вся суть того, чтобы иметь телефон, это отвечать на звонки. Здравствуй, Джастин! Парень удивленно замер, поздоровался в ответ и захлопал по карманам. — Я кажется оставил его в своем кабинете. Брайан, подожди меня здесь, я быстро, — он дождался кивка и повернулся к пожилому человеку, — Мастер Генри, вы хотели переговорить о чём-то срочном? — Мы можем обсудить это по дороге в твой кабинет. Они сразу же направились в клуб, где вовсю шло веселье. Слышался усиленный микрофоном голос конферансье и гомон толпы, улюлюканье и смех, приправленный характерными звуками плетей. — Что вы хотели сказать мне? — Мне нужно переговорить с тобой с глазу на глаз, и не здесь. Я понимаю, ты занят, и у тебя учеба, отношения и много обязанностей, но то что я собираюсь обсудить с тобой, тоже очень важно. Джастин распахнул дверь в кабинет, впуская Генри первым, и смущённо покраснел. — Прошу прощения, Мастер Генри. Я забыл, что обещал прийти в агенство. Завтра в двенадцать вас устроит? Он нашёл телефон и, схватив, неловко затоптался на пороге. Морган, сразу поняв его стремление избавиться от его общества, печально вздохнул. Молодость. Так очевидна. — Устроит. Но если ты не придешь, считай, что упустил свой шанс. Джастин удивленно замер, но затем, вспомнив, что его ждёт Брайан, спешно попрощался и выскочил из кабинета.