If I hate everything about you

После того, что произошло той злополучной ночью, Локи искренне пытался вести себя так же, как и раньше. Он старался все так же высокомерно задирать голову, ходя по коридорам, не обращать внимания на окружающих его и язвить, когда к нему обращаются. Хотя на самом деле все чаще, идя по коридору и слыша чьи-то шаги за собой, ему хотелось только испуганно вжаться в ближайшую нишу или сбежать к себе. Он лишь огромным усилием воли заставлял себя не ускорять шаг, а двигаться по-прежнему грациозно и неспешно. А когда кто-то заговаривал с ним, ему ужасно хотелось только как можно скорее отделаться от нежелательного собеседника. Но он понимал, что кто-то все же может заподозрить неладное, если он, Бог обмана Локи, самый несносный житель Асгарда, вдруг перестанет оставлять за собой последнее слово в споре и начнет чуть что сбегать, поджав хвост. Он пытался оставаться прежним и с Тором. Старался не вспоминать каждый раз о том, как мужчина грубо брал его, день за днем смотря в его простодушное, на первый взгляд не обремененное совершенно никаким интеллектом лицо. Но получалось плохо. Порой Локи невольно даже весь сжимался, стараясь стать как можно меньше, когда Тор приобнимал его за плечи, и норовил как можно скорее выскользнуть из этих сильных лапищ. Часто его бросало из крайности в крайность. И то рядом с братом он становился самой покорностью, не вставлял лишнего слова, тихонечко сидел рядом и кротко улыбался, то откровенно срывался на него, стоило Тору обратиться к нему. Каким образом мужчина все это терпел, для Локи оставалось настоящей загадкой. То ли громовержец считал, что у него просто такой тяжелый характер, то ли был слишком глупым, чтобы заподозрить, что все же что-то не так. Перепалки с братом стали для него сущим адом. Каждый раз, когда Тор провоцировал его на очередную колкость, Локи тут же жалел об этом. Потому что, если оружием Бога обмана в основном был колкий язычок, то его брату было проще прижать его к стенке и уже с таких позиций отстаивать свою точку зрения. И вот в такие моменты Локи становилось по-настоящему страшно. Он бы мог уже давным-давно привыкнуть к этому. На уровне подсознания он даже вполне отдавал себе отчет, что в совершенно адекватном трезвом состоянии Тор ничего ему не сделает. Что он просто дурачится. Но просто выкинуть из головы все произошедшее и оставить позади у Локи не получалось. Постепенно он стал все реже выходить из своей комнаты, если на то не было какой-либо необходимости. Чаще всего он вылезал в библиотеку за новой книгой или в сад, чтобы немного проветриться. Его откровенно не любили, и наблюдать все эти насмешливые взгляды день за днем становилось все невыносимее. Конечно! Никто ведь даже и предположить не мог, что с ним, с Локи, могло случиться что-то плохое. Что и Богу обмана может быть больно, одиноко. И зная, что его чувства, внезапно и так не к месту начавшие брать верх над обычно холодным разумом, станут лишь предметом насмешек, он делал все возможное, чтобы их скрыть. Чтобы и дальше ни у кого даже и мысли не возникало, что он умеет чувствовать. Хотя раньше, пожалуй, он бы и сам не предположил, что исполнится жалостью к себе и будет чувствовать боль, какую сам с наслаждением причинял не раз. Что ж, видимо, когда с тобой так обходится человек, которого ты, несмотря на выясненную правду, даже мысленно все равно называл своим братом, это все переворачивает. *** Локи сидел за огромным столом рядом с Тором и время от времени оглядывал шумный зал. Хотя чаще все же просто опускал взгляд в тарелку и разглядывал яства, к которым даже и не притронулся. Изредка он разве что для вида ковырялся вилкой в тарелке, но ко рту этот самый прибор так и не поднес. Вокруг все смеялись, слышался звон кубков, стук кулаков особо рьяных спорщиков по столам. В общем, все как всегда. Только Бог обмана не знал, что забыл на этом «празднике жизни». Просто брат хвостом ходил за ним несколько дней подряд, смотрел на него щенячьим взглядом и умолял прийти. И ему пришлось согласиться. Хотя бы для того, чтобы Тор уже оставил его в покое. Ему казалось, что этот пир ничем не отличается от предыдущих, и он никак не мог взять в толк, почему громовержцу было так важно его присутствие. Как бы то ни было, внезапная необъяснимая прихоть — все же больше его прерогатива, чем сурового Тора. Он в очередной раз обвел скучающим взглядом зал. Немного задержался глазами на Фригг, но стоило ей повернуться к нему, как он сразу скользнул взглядом дальше. Наверное, она волнуется за него. Скорее всего, волнуется. Но как бы Локи ни хотелось, он не мог рассказать ей всего. Да и, если быть честным самим с собой, не хотелось ему об этом рассказывать. Он уже буквально на следующий день пришел к выводу, что лучше вырвет себе язык, чем поведает кому-нибудь о своем ужасном позоре. Все еще чувствуя на себе обеспокоенный взгляд той, кого он называл матерью, Локи с трудом сделал вид, что не замечает этого, и вновь посмотрел вниз. Просидев так еще немного и несколько раз украдкой бросив взгляд на Тора, так ни разу и не обратившего на младшего брата внимания за весь вечер, Локи еле слышно вздохнул. Нет уж. Пожалуй, хватит с него на этот вечер. Но стоило ему зашевелиться, аккуратно сползая со стула, как он понял, что недооценил брата. Бог обмана слегка вздрогнул, когда на его хрупкое плечо опустилась тяжелая рука Тора, и вновь устроился на стуле удобнее. — Уже собрался уходить, брат? — громогласно, привлекая к себе внимание сидящих рядом, но вполне дружелюбно поинтересовался Одинсон. — Нет, — спокойно соврал Локи и повел плечами, заодно высвобождаясь из хватки старшего брата. — А если бы и собрался… Неужели я так нужен тебе здесь? — он пристально посмотрел на Тора. — Я бы не стал звать тебя просто так. Я знаю, что ты любишь свои книжки больше, чем меня и пиры, — хохотнул Тор, явно думая, что шутит. — Ты не так уж далек от истины, брат, — не удержался от замечания Локи и, скорее инстинктивно, потянулся за своим кубком и осушил примерно половину. — Ладно, не ворчи, — примирительно проговорил громовержец и взглянул на брата тем самым взглядом. Взглядом преданного щенка. Локи всегда поражался, как у взрослого огромного мужчины вообще получается так смотреть. И в этот раз он не сдержался и скривился, отворачиваясь от Тора. Тот лишь тихо вздохнул, но настаивать на продолжении разговора, к счастью для Бога обмана, не стал. Локи думал, что так и просидит всю ночь, когда Тор, наконец, поднялся, держа кубок в руке, чтобы привлечь к себе внимание. Бог обмана откинулся на спинку своего стула и повернул голову, даже с некоторым интересом смотря на брата. Что бы громовержец ни собирался сказать или сделать, у него не было даже и малейшей догадки. Возможно, не отдались он так от Тора по вполне объективным и понятным причинам, он бы знал, что всех сейчас ждет, но все сложилось так, что он, как и все остальные, пребывал в полном неведении. — Спасибо за то, что собрались сегодня на этом пиру, — уверенно и громко начал Тор, неторопливо выходя из-за стола на середину зала. — Я хотел бы представить вам мою невесту, Сиф. На несколько мгновений в зале воцарилась полная тишина. После чего ото всюду раздались аплодисменты и крики поддержки. Лишь только Локи остался сидеть молча, уже практически вжимаясь в спинку стула. Он пристально наблюдал за тем, как его старший брат подходит к поднявшейся на ноги прекрасной златовласой Сиф, как целует ей руку. Как улыбается ей. И с какой нежностью смотрит на нее. Вот значит как. У него есть невеста. Бог обмана мысленно пожелал ей пережить то, что пережил он. И какого черта Тор тогда поперся именно к нему, а не к ней? Ему ужасно захотелось зарычать от жуткой злости, разбить что-нибудь, но он сдержался. Как всегда сдержался. — Выпьем за прекрасную Сиф! — по залу в очередной раз пронесся одобрительный гул в поддержку этого призыва громовержца, вытянувший Локи из его размышлений. К своему кубку он даже не подумал притронуться. — Ты не рад за меня, брат? — спросил Тор, опустившись рядом с братом. Едва только Бог обмана заглянул в это сияющее улыбкой лицо, как его замутило. — С чего ты взял? — скучающим тоном отозвался он. — Ты единственный не пил за мою невесту, я смотрел на тебя. — Я был весьма удивлен. Мог бы и рассказать брату о своих планах, — Локи даже поражался тому, с какой легкостью ему удается переговариваться с братом. Возможно, свою роль играла половина кубка, опрокинутая залпом на голодный желудок. Все же он никогда особо не увлекался алкоголем, в отличие от остальных. — Я хотел сделать сюрприз, — несколько смущенно произнес громовержец. Локи отметил, что он так и не научился понимать сарказм. — Ну же, выпей за мое счастье, брат. — Надеюсь, ты будешь с ней нежным, — Бог обмана тихо фыркнул, но все же взял свой кубок. Кивнув Тору, он в несколько глотков допил то, что там осталось. — Что ты имеешь в виду? — мужчина непонимающе посмотрел на него, когда осушил свой кубок. — Ничего, дорогой брат, — равнодушно сказал он и помотал головой. Неожиданно он почувствовал дикую слабость, и ему вновь стало дурно. Невыносимо дурно. — Я оставлю тебя. Не хочу портить тебе праздник. Не дав Тору возразить, Бог обмана поставил кубок на стол и торопливо выскользнул из зала, направившись в сад. На несколько коротких мгновений ему показалось, что на свежем воздухе он почувствовал себя лучше, однако почти сразу он понял, что ошибся, и его вывернуло. Единственное, чему он порадовался, так это разве что тому, что успел сбежать из зала. Он еще какое-то время побродил по саду, приходя в себя и думая, с чего ему вдруг стало так плохо, но так и не смог придумать ни одного объяснения. Вроде бы невеста его старшего брата была ему не настолько омерзительна. *** Бог обмана удивился еще сильнее, когда мутить его стало каждое утро, и он стал еще реже высовываться из комнаты под совершенно честным предлогом неважного самочувствия. Он до последнего отметал самое очевидное объяснение такого состояния, однако, когда отрицать все стало уже невозможно, просто прислушался к своим ощущениям, прижимая ладонь к животу, и понял, что не ошибся. Впрочем, наверное, это был единственный раз в жизни, когда его правота не радовала его. Ему хотелось лишь метаться по комнате, крушить все и кричать от захлестывающей ярости. Сложнее всего ему было поверить, что все это не дурной сон, а реальность. Проводя почти все время в размышлениях о том, что ему теперь делать дальше, Бог обмана и сам не заметил, что просидел у себя целых пять дней. Не подавая никаких признаков того, что он все еще существует. На такое поведение, конечно, среагировала Фригг и решила заглянуть к своему младшему сыну, чтобы убедиться, что все в порядке. Зайдя в комнату, она застала Локи сидящим на постели. Он скрестил ноги и смотрел прямо перед собой, каким-то печальным взглядом. Впрочем, длилось это всего несколько секунд. Как только он увидел мать, он тут же приветливо улыбнулся ей и подвинулся на кровати, освобождая больше места. Но Бог обмана мог провести кого угодно, только не ее. — Здравствуй, Локи, — Фригг присела на край постели. Она отчетливо чувствовала настороженность, исходящую от Локи, и решила пока к нему не прикасаться. — Я узнала, что ты неважно себя чувствуешь, и решила проверить, все ли в порядке. Может, тебе что-то нужно? — Не беспокойся, мам, — постарался как можно спокойнее произнести он. Впервые в жизни, когда рядом с ним была Фригг, в нем так и плескались волны острого раздражения, которое ему ужасно хотелось выпустить наружу. — Со мной все в порядке. — Локи, — она тихо вздохнула, но не стала продолжать, поняв, что о своем состоянии сын говорить не намерен. — Ты совсем перестал разговаривать со мной. Я же вижу, что у тебя что-то происходит, и волнуюсь за тебя. Ты не расскажешь мне, что у вас происходит с Тором? — А что у нас происходит? — несколько резко спросил Бог обмана, но Фригг решила проигнорировать эту вспышку. — Ты и с ним почти не говоришь. Смотришь на него… как на остальных. Вы ведь раньше были с ним очень близки. Он чем-то обидел тебя? — постаралась как можно мягче спросить она. Локи не сомневался, что она уже провела на этот счет беседу с громовержцем. Только что он мог ей сказать, если ничего не помнил? Конечно, любимый сыночек абсолютно искренне сказал, что ничего не знает. — Он мне ничего не сделал, — он пожал плечами и посмотрел Фригг в глаза. Она не верила ему. И это разозлило Локи только еще сильнее. — Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? — она слегка прищурилась. Впрочем, она уже и так прекрасно знала ответ. — Ничего, — уже почти не скрывая раздражения, ответил Бог обмана. — До встречи, Локи. Фригг поднялась на ноги и потянулась к сыну, чтобы погладить его по щеке. Но Локи неожиданно отшатнулся и даже было замахнулся, чтобы оттолкнуть ее руку, но вовремя остановился. Несколько секунд Фригг стояла на месте, пораженно смотря на сына. После, не говоря ему больше ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Локи прижался спиной к стене и откинул голову назад, слегка стукнувшись затылком. Он ругал себя, прекрасно понимая, что в этом уже нет никакого толка. Он обидел того, кто мог сказать, что знает его. Кто всегда беспокоился о нем и любил. Любил, несмотря ни на что. Когда за Фригг закрылась дверь, Бог обмана окончательно принял решение. Больше ему в Асгарде делать было нечего.