Дни в Иерусалиме.

Прошло чуть больше двух недель с того задания в храме. Альтаир быстро шёл на поправку, что не могло не радовать Малика. Ассасин уже не был таким бледным, кожа приобрела свой прежний бронзовый оттенок, глаза поблескивали живым светом. И совета Малика, касательно тренировок, он всё же придерживался. Да и выбора у него особого не было. Сначала он провалялся в постели около недели, а потом Малик его отвлекал, как только можно. В основном он заваливал его бумажной работой. Надо расшифровать рукописи, а ещё появился повод воспользоваться Яблоком. Альтаиру было точно не до лазания по крышам, а его новая белая роба (старая, по сути, уже давно пришла в негодность, да и в свете последних событий, смысла оставлять её не было) со всем снаряжением так и покоятся в сундуке, что стоял в комнате Малика. Так что Ла-Ахад ещё и вынужден ходить в “простонародной” одежде наподобие той, в которой он ходил, пока сохла его одежда пару недель назад. А ещё была не самая веселая новость. Рукописи частично были бесполезны. Из того, что понял Альтаир, Яблоко Эдема был не единственным артефактом, что существовал на земле. Было ещё несколько, которые были спрятаны по всей земле, и что они обладают невероятной мощью (что Альтаир знал и без этого). Тамплиеры с того момента затихли Ла-Ахада это насторожило. – Они снова затевают что-то… - как-то раз заговорил Альтаир, стоя рядом со столом Малика, который всё же решил устроить небольшой перерыв. Тот действительно задумался. – Отправь послание Джабалу. Пусть они проследят за ними и узнают, что там у них происходит. Собственно, что Альтаир и сделал. Написав послание, Альтаир вышел во двор, прицепил к голубю письмо и отправил его в Акру. Вернувшись обратно в бюро, Альтаир сел на край стола рядом с Аль-Саифом, сложив руки на груди, и посмотрел на Малика, который в свою очередь что-то читал. Лицо у него было спокойным, а сам он был расслаблен. Он даже, кажется, и не заметил возвращения Альтаира, сильно погрузившись в чтение. Взгляд зацепил левое плечо. Пройдясь по нему взглядом и остановив его на недостающей части, ассасин прикусил губу. Рука невольно потянулась к конечности, пальцами едва касаясь ткани, закрепленной серебряной булавкой. От этого неожиданного прикосновения, по телу Малика прошлись мурашки, из-за чего он вздрогнул, подняв взгляд на Альтаира. Тот был очень задумчив. – Альтаир? - Аль-Саиф удивленно приподнял бровь, когда рука ассасина стала подниматься выше к шее, легким касанием поглаживая изгиб и накрывая ладонью щеку Малика, чуть поглаживая её. У того невольно появился предательский румянец на щеках, и рафик отвел взгляд. Альтаир на это только улыбнулся, подаваясь вперед и обнимая Малика. Малик в шоке. Ассасин прикрыл глаза. Было не очень удобно, но это мелочи. Немного помедлив, Аль-Саиф обнял его в ответ. “ – Чего это он?..” - Малик краем глаза глянул на Альтаира, который обнял его крепче одной рукой за талию, а другой за плечи, прижимаясь к нему сильнее. – Альтаир, что случилось? Ты меня немного пугаешь… - спросил всё ещё удивленный такому поведению друга, Малик, положив руку ему на голову и немного поглаживая ассасина по голове. – Прости меня… - вдруг сказал Альтаир, положив голову на плечо Малика и прикрыв глаза. – Простить? За что? - теперь Малик вообще ничего не понимал. Что вдруг случилось с ним? Что послужило такой резкой смене поведения? Почему он так себя ведет? Для Аль-Саифа всё это оставалось загадкой. – За всё, - коротко ответил ассасин. Малик немного отстранился и посмотрел на Альтаира. Теперь он понял, за что Ла-Ахад извиняется. Малик тихо выдохнул, сдержав желание закатить глаза. – Тебе не за что извиняться. Я давно тебя простил. За всё. - Малик говорил это всё с легкой улыбкой на устах, на что Альтаир облегченно выдохнул. – Спасибо тебе... - тихо прошептал ассасин, подавшись вперед и вовлекая Малика в поцелуй. Малик не ожидал такого поворота событий, но когда до него дошло, то он плюнул на всё с высокой колокольни и ответил на поцелуй. Альтаир сильнее прижал главу бюро к себе, а сам он, Ла-Ахад, взял инициативу в свои руки. Целовал он нежно, но настойчиво. Проведя языком по нижней губе, он как бы попросил Малика приоткрыть рот, что собственно, тот и сделал. Альтаир тут же углубил поцелуй, проникая языком в рот, начиная там хозяйничать. На эту выходку, Малик тихо, едва слышно, простонал в губы ассасина, отвечая и сплетая языки между собой. Поцелуй из нежного становился страстным, неконтролируемым, желанным. Они целовались так, как будто это было жизненно необходимо, так же, как и дышать воздухом. Руки Альтаира поглаживали спину Аль-Саифа, поднимаясь выше к плечам, легким движением стягивая с Малика черную накидку главы бюро и отбрасывая её в сторону. Малик тоже без дела не сидел, целой рукой он смог развязать пояс Альтаира и отправил его к накидке. Как они оказались в комнате Малика, Аль-Саиф не помнил. Ему было совсем не до этого. Оказавшись там, Альтаир откинул Малика на кровать и стянув с него верхнюю одежду, навис над ним, тут же втягивая его в новый сладкий поцелуй. Ассасин терзал губы Малика, слегка покусывая их. Отстранившись, Альтаир легкими поцелуями-укусами стал спускаться ниже к шее, чуть прикусывая кожу и тут же её зализывая. С уст Аль-Саифа от этих действий срываются короткие стоны и тяжелое дыхание. Все эти ощущения ему в новинку. Одно дело, когда ты делаешь такое с девушками, и при этом ты сверху, и совсем другое, когда кто-то ласкает тебя, и ты снизу. Малик чуть ли не таял от всех действий Ла-Ахада. Раньше он такого не чувствовал. Он не реагировал так остро на касания, не был так возбужден, не был так… счастлив?.. да, возможно, и это тоже. Ведь сейчас он с любимым человеком. Он с Альтаиром. Через некоторое время, ассасин стал спускаться ниже, оставляя за собой влажную дорожку. Опустившись ниже, Альтаир посмотрел уже на колом стоящий член Малика. Довольно ухмыльнувшись, Ла-Ахад взял его в руку и сделал ей пару движений вверх-вниз, и был вознагражден сладким стоном своего любимого. Немного подумав, Альтаир на время отстранился от партнера, взял травяную мазь, что стояла на тумбочке, открыл крышку и зачерпнул немного прохладной массы. Малик всё это время лежал на кровати, тяжело дыша от возбуждения. Ему хочется продолжения, и очень. Глава бюро чуть вздрогнул, когда почувствовал что-то прохладное возле ануса, а после, и вовсе напрягся, когда Альтаир начал вводить в него один палец. – Малик, расслабься… - тихо прошептал Альтаир, приблизившись к нему и поцеловав в губы. Малик постарался расслабиться, что получилось не сразу. – Расслабься, я не сделаю тебе больно… - снова повторил он, и когда Малику всё же удалось выполнить просьбу, ввел палец полностью. Дав немного привыкнуть, он начал аккуратно двигать пальцем, растягивая Малика. Через некоторое время, к первому пальцу добавился второй. Ла-Ахад случайно надавил на какую-то точку, после чего по телу Малика прошлась волна наслаждения, из-за чего, он протяжно застонал и прогнулся в спине. Альтаир немного взволнованно посмотрел на любимого, чуть отстранившись от него и на время, прекратив свои действия. – Ах… Альтаир… пожалуйста, сделай так ещё раз… - попросил Аль-Саиф, глянув на ассасина. Поняв, что Малику это наоборот понравилось, он повторил свои манипуляции. Малик снова застонал в голос. Это очень приятно, и даже дискомфорт перестал ощущаться. Вместо этого пришло чистой воды наслаждение. Когда Альтаир закончил с растяжкой, он вынул пальцы, на что услышал разочарованный вздох со стороны Малика. Но позже, тот почувствовал что-то побольше, чем пальцы. Альтаир начал медленно входить в Малика, делая это как можно медленнее и аккуратнее, дабы Аль-Саифу было не так больно. Он отвлекал его, как только мог: целовал, ласкал, и тому подобное, лишь бы Малик расслабился и привык к новым ощущениям. “В нем так туго и жарко…” - пронеслось в голове ассасина, когда он вошел наполовину, и остановился, давая время привыкнуть Малику. Мужчина расслабился, как только смог. Когда он привык, он коротко кивнул Альтаиру и тот сделал первый толчок. Малик коротко и болезненно промычал, уткнувшись в плечо Альтаира. Оный решил поступить немного по-другому и изменил угол входа. Сделав ещё один толчок, ассасин услышал громкий протяжный стон, вместе с просьбой повторить. Что он и сделал. Сколько это продолжалось, они и не помнили, но всё, чего они хотели, чтобы это не заканчивалось. Им вместе сейчас хорошо, как никогда раньше… *** За окном их встречал алый рассвет, что проникал через окно в комнате. Альтаир лежал и поглаживал уже успевшего уснуть после долгой и бурной ночи Малика по голове, а в мыслях у него было: “– Я самый счастливый человек на земле…”. Ассасин улыбнулся, глядя на Малика и легко поцеловал его в губы. *** "Мне думалось, Ада заставит меня уйти на покой, я вложу меч в ножны и заживу обычной жизнью. Но теперь я знаю, что есть вещи, о которых лучше не мечтать… Её лицо стоит у меня перед глазами. Я всё время вспоминаю о тех днях, когда я гнался по морю за тамплиерами, которые её похитили. Я почти догнал их. Почти. Если бы я только мог плыть быстрее! Но всё вышло иначе… Я вспоминаю о том, как нашёл её тело - и какой ужас застыл в её глазах… Я убивал её похитителей одного за другим - до тех пор, пока все они не отправились на тот свет. Но это не принесло радости, ведь их смерть не воскресила Аду и не залечила мои раны. Когда Ада погибла, я был уверен, что никогда не смогу полюбить..." – Что ты делаешь? – сзади послышался голос, а после этого, плеча коснулась теплая рука. Альтаир на время отстранился от своего дневника, оборачиваясь. Малик заглядывал из-за его плеча, всматриваясь в текст. – Решил сделать записи в дневник. – Альтаир немного улыбнулся, поворачиваясь обратно к своим записям. – Пришло письмо от Джабала. По его словам, тамплиеры решили сделать своим оплотом гавань Акры. Для чего – пока что неизвестно. Такая новость явно не понравилась Альтаиру. – Отправь ему письмо. Пусть едет в Масиаф. – Уже сделано. – Малик кивнул, смотря на Альтаира. Рука так и осталась лежать на плече ассасина. – Спасибо, – Ла-Ахад улыбнулся ему. – Ты поедешь со мной? – А куда я денусь? Я тебя одного там не оставлю. – хмыкнул рафик. Рука на плече едва ощутимо сжалась. – Я пойду собираться, ты тоже давай. – и после этого, Малик вышел. Альтаир проводил его теплым взглядом, возвращаясь к своей записи. К счастью, я ошибался.