Дни в Иерусалиме.

Альтаир шел вдоль улиц, обдумывая уже известные ему сведения. Итак, что он имеет: Во-первых, в город прибыл архиепископ из Сицилии, который, по слухам, умер, но это не так. Во-вторых, Уолтер уже несколько дней проводит в храме Соломона, что-то упорно там ища. В-третьих, если верить письму, было совершено несколько проникновений, которых удалось избежать чудом (самым настоящим чудом, не иначе), но стража абсолютно глупая, и часто спит на постах, а смена происходит на закате и на рассвете. И как информаторы не смогли добыть сведений? И всё же, что творится в самом храме, сколько людей внутри и когда они оттуда выходят, если вообще выходят, Альтаир так и не узнал. И это не есть хорошо…. – Жители города! – раздался громкий голос на небольшой площади, что соединялась с переулком, где сейчас был Альтаир. – Послушайте меня! – ассасин повернулся в сторону голоса. На небольшой сцене стоял высокий бородатый глашатаи, одетый в черное одеяние. В нем слышался едва заметный акцент. – У нас всех одно призвание и разные дары: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал…» Кто-то убеждён, что Иисус имел в виду, что нужно как можно больше людей привести к Нему. Но можете ли вы найти где-нибудь в Писании подтверждение этой точки зрения? Есть ли хоть один стих, говорящий о том, что наш плод, означает - приводить людей к Господу? Вы нигде этого не найдёте. Почему? Да потому что приношение того плода, о котором говорил Христос, означает другое. Апостол Павел говорит ясно о том, что такое плод: «Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец - жизнь вечная». Когда Иисус говорил о том, чтобы мы приносили плод, то Он имел в виду наш внутренний плод. Этот плод возникает только через связь с Духом Божьим и покорность Иисусу Христу. Архиепископ Уолтер Милль, прибывший из Сицилии, посланник Божий, может помочь вам достигнуть этой самой связи! Глашатаи продолжал говорить ещё что-то в таком же духе. Народу вокруг него было немного, вид у большинства был такой, как будто он говорит какую-то околесицу. Это продолжалось ещё какое-то время, пока кто-то громко не закричал из толпы: – Да заткнись ты уже, еретик! – Да! Хватит нести чушь! – тут же поддержал ещё один. Над головами людей показался сжатый кулак. Слушатели стали расходиться. Глашатаи, тихо шипя, спустился по ступенькам на землю, гневно поглядывая на людей. Его затея явно не удалась. Шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, он направился в сторону другой площади. Альтаир скользнул вслед за ним. Бородатый мужчина явно знал больше, чем говорил на деле. Надо бы его допросить… Ходить долго не пришлось. Самый короткий путь до другой площади проходил через небольшой безлюдный переулок. Убедившись, что вокруг никого кроме них нет, ассасин быстро приблизился к своей цели, и резко развернув его себе лицом, ударил кулаком в живот. Мужчина согнулся пополам, испустив из себя весь воздух. Он явно такого не ожидал. – Я сегодня очень добрый, так что давай по-хорошему: ты мне говоришь то, что я хочу знать, а я не буду тебя сильно калечить. Как тебе такое предложение? – Альтаир приподнял бровь, сложив руки на груди, ухмыляясь. Придя более-менее в себя, глашатаи поднял голову и в буквальном смысле оскалился. – Да пошел ты… – и с этими словами, кулак прилетел в челюсть Альтаира. Ассасин был явно обескуражен. Он не думал, что такой на вид хилый мужчина будет держать настолько крепкий удар. Альтаир пошатнулся. Во рту почувствовался привкус металла. Он приложил руку к месту удара, но тут же убрал её, заметив краем глаза капли крови. Отлично. Губа разбита. Останется синяк. Малик это ему будет припоминать до конца жизни…. – Что ж… Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…. *** некоторое время спустя*** – Стой! Я всё расскажу! – закричал глашатаи, закрывая лицо своими руками. Альтаир выдохнул и улыбнулся. Лицо допрашиваемого было в ссадинах, а в некоторых местах кровоточат ранки. На оголенных участках кожи были так же видны наливающиеся синяки, а левая рука была явно сломана. Альтаиру тоже досталось, но не так сильно. Разбитая губа, небольшой синяк, и пара ссадин на руках. Всё же, лучше бы он взял наручи… Оба немного тяжело дышали, а в воздухе витала пыль, поднятая ими. Она оседала на одежду мужчин, делая их и без того не чистыми. – Отлично. – Альтаир усмехнулся, стирая кровь с губы. – Вопрос первый: что Сицилийский архиепископ забыл на Святой Земле? – Насколько мне известно, Уолтер прибыл сюда, чтобы изучить архитектуру храма Соломона для строительства своего собора. – ответил глашатаи, часто моргая и убирая руки. Альтаир приподнял одну бровь. Нет, его так просто не обманешь. – Неверный ответ. – ассасин глянув на мужчину, наступил ногой на его руку, где был перелом. Мужчина громко вскрикнул, зажмурившись от боли. – Ладно, ладно! Не только это! – завопил он, сжимая зубы. Ла-Ахад убрал ногу, внимательно смотря на тяжело дышащего мужчину. – Уолтер что-то ищет. Но что именно, не сказал. – Хорошо. – сказал Альтаир, после короткого молчания. – Вопрос второй: зачем он это ищет? – Не знаю… – глашатаи отвел взгляд, на что получил раздражительную усмешку. – И снова неверно. – сказал брюнет, снова наступая на руку не успевшего её убрать мужчины. Раздался очередной вскрик боли. – Хорошо! Я слышал, что от этого зависит его положение в братстве! – сквозь слезы проговорил он, и облегченно выдохнул, когда боль отступила. – Вот значит как… – ассасин снова задумался. – Вопрос третий: сколько людей в храме? И врать не стоит… – Да я уже понял… – буркнул мужчина, гневно глядя на Альтаира. – Несколько стражников снаружи – двое у главного входа и двое у заднего, двое внутри, группа ученых. Ученые уходят поздно ночью… А ещё я видел пару крестоносцев. – Ага… – Ла-Ахад выпрямился. – Последний вопрос: зачем ты призывал людей? – этот вопрос действительно заставил Альтаира задуматься. Зачем архиепископу из другой страны звать народ с тем условием, что он, по главной причине, приехал в храм для его изучения? – Уолтер хотел бы остаться на некоторое время в Иерусалиме, поэтому он посчитал нужным расположить народ к себе, чтобы после не было проблем. Альтаир молчал. Молчал и обдумывал услышанное. – Что ж… я услышал все, что хотел. – Альтаир сунул руку в сумку. – А теперь… – он достал кинжал. – Покойся с миром. – Стой, подожди! Не!.. – договорить он не смог. Последнее слово с бульканьем утонуло в перерезанном горле. Альтаир хладнокровно смотрел на умирающего мужчину перед ним. Его одежда и земля под ногами заливала свежая кровь, что текла из раны. Каждый раз наблюдая за уходящей жизнью из тела противника, ассасин не испытывал ровным счетом ничего, и только в редких случаях - облегчение, и ещё реже - сожаление. Сейчас же он ничего не испытывал. Спрятать труп не составило труда. Неподалеку от него стоял стог сена. Скрыв улики преступления за собой, ассасин направился в сторону бюро. Похоже, у них появились новые проблемы.