Дни в Иерусалиме.

С похода в Акру прошло около трёх месяцев. Как и обещал Альтаир, Мария была полностью под его ответственностью. Первые несколько недель, Альтаир часто проводил с ней время, вводя в курс всех дел, показывал деревню, знакомил с жителями города, и так же периодически проводил с ней тренировки, так как девушка отказывалась от поединка с другими мужчинами, ссылаясь на то, что они «тощие немощные мальчишки, которые и пяти минут не протянут». Большинство народу, как и говорил Малик, сначала с недоверием относились к Марии, узнав о её прошлом, да и сама девушка этого не скрывала, но со временем всё улеглось. Весь народ доверял решению Альтаира, как главе братства, и особо оспаривать его не хотели (конечно же, это не без помощи Малика). С одной стороны, может всё показаться хорошо, но не со стороны Малика. Альтаир последнее время начал всё чаще и чаще проводить время с Тропэ. И если в первый месяц это было нормально, то в остальное время это настораживало. И Малик не мог объяснить, почему. Они стали реже оставаться наедине, потому что Мария постоянно находила их и просила помочь Альтаира с чем-то. Они стали реже гулять вдвоём, и либо они идут втроём, либо гуляют Альтаир и Мария. Они стали реже тренироваться, потому что Альтаир устаёт после тренировок с Марией. Они стали меньше проводить совместные вечера, потому что Альтаир помогает Марии с изучением их культуры и кредо. Они стали отдаляться друг от друга из-за Марии. И если Альтаир этого не замечал, то Малик это видел хорошо. Мужчина никогда не был ревнивым человеком, но каждый раз, когда он видел смеющуюся Тропэ и улыбающегося ассасина, на душе становилось тяжело, а взять кинжал и ночью зарезать эту суку, пока она спит, становилось всё сильнее. Когда Малик ловил себя на таких мыслях, он ощутимо вздрагивал и удивлялся степени своей кровожадности. Дни, когда Альтаир всецело посвящал Малику, стали самыми ценными в его, Аль-Саифа, жизни. В эти дни, Ла-Ахад вместе с любимым уходили за пределы деревни, где устраивали отдых где-то возле реки, вместе отправлялись купаться (да, Малик, наконец-таки, научил Альтаира плавать!), а потом садились под большим раскидистым деревом в обнимку друг с другом, разговаривая о разных вещах до самого позднего вечера. Эти дни были самыми ценными, но и с тем же, самыми редкими. Всё по той же причине. Мария Тропэ. Из-за этого, Малик стал очень нервным. Стараясь не думать об этом, он всецело погружался в работу, но и это не помогало, а просто мириться с этим, он не желал. А ещё, его напрягало поведение Марии по отношению к Альтаиру. Она явно к нему не ровно дышит, что видно по её взгляду. Сколько бы раз Малик не старался поговорить с Марией, ничем хорошим это не заканчивалось. Либо пренебрежение, либо нейтральность. На налаживание отношений она не идёт, а заставлять её Аль-Саиф не хочет. Последний месяц, оба ассасина начали часто ссориться. Нет, не то, чтобы они и раньше жили в мире и гармонии, ссоры и тогда были, но они были, скорее, как дружеская перебранка, а сейчас ссоры с каждым разом набирают оборот всё больше и больше. *** Малик стоял возле окна одной из сторожевой башни, где когда-то во время вторжения тамплиеров, Альтаир вместе с другими ассасинами совершили прыжок веры. Мужчина отстранённо глядел куда-то в даль, погрузившись в свои тяжелые мысли. Иссиня-чёрное небо было осыпано тысячью звезд, под покровительством полной луны, что освещала крепость Масиаф. На фоне всех звезд, ярче всех выделялось одно созвездие – Орёл, чья главная звезда сияла особенно ярко. Звезда Альтаир. Зачем он начал этот разговор? Лучше бы вообще молчал. Но он больше не мог этого выносить. А теперь они поссорились… – Нам нужно поговорить. Эта фраза прозвучала настолько серьёзно, что от неё Альтаиру стало не по себе. Оторвавшись от документов, мужчина поднял свой взгляд на Малика и внимательно посмотрел на него. – Что ты хотел? – спокойно спросил наставник ассасинов, едва заметно улыбнувшись. – Я хочу поговорить о том, что между нами происходит. – твердо выдал Малик, буквально сверля Альтаира взглядом, а сам он был весь напряжен. – А что между нами происходит? – удивленно спросил ассасин, а улыбка слетела с его лица. – В том то и проблема, что ничего не происходит. – Малик нахмурился. Альтаир и правда слепой, или намеренно не замечает изменений в их отношениях? – О чём ты? – Альтаир, не прикидывайся дураком! Ты, как-никак, – Наставник ассасинов, глава ордена! У тебя должна быть голова на плечах! – сердито сказал Малик, делая шаг в сторону рабочего стола мужчины. – Ты правда не замечаешь? – Малик посмотрел на Альтаира, с надеждой думая, что до него дойдёт, о чем Малик говорит. – Что? Малик, я тебя не понимаю. Аль-Саиф тяжело вздохнул. Он уже устал. – Что у тебя с Марией? От такого вопроса Альтаир опешил. – Что? У меня с ней ничего нет. – серьёзно сказал ассасин, выпрямившись. – Ты постоянно проводишь с ней время, практически не замечая меня. Мы отдалились друг от друга, мы перестали проводить время вместе, потому что ты постоянно с ней. Скажи четно, я тебе надоел? – Малик, не говори ерунды, это не так! Когда я давал тебе повод усомниться? – Последнее время ты постоянно это делаешь! – не выдержал мужчина, сказав это громче, чем нужно. – Я устал, Альтаир! По ордену уже пошли слухи о ваших отношениях с Марией! И одни краше других! Ты понимаешь?! Я стараюсь их опровергать, но уже сам сомневаюсь в их лжи! – руки Аль-Сифа начали мелко подрагивать, но он старается себя хоть немного успокоить, что выходит, откровенно говоря, не очень. – Малик, Мария – просто друг! Не больше! – Альтаир поднялся с места, руками упираясь об стол. Не нравится ему всё то, к чему клонит Малик. – Я не слепой! Я вижу, как она на тебя смотрит! И как ты на неё смотришь! – Что?.. – Альтаир опешил. – Малик, что ты себе там успел навыдумывать? – Я не выдумываю, я говорю, как есть! – Но это не правда! – Я не вижу подтверждения! Я не удивлюсь, если на самом деле вместо вечерних занятий с Марией вы занимаетесь… – ХВАТИТ! – Альтаир громко хлопнул ладонями по столу, прерывая монолог Малика. Ла-Ахад был очень зол. – Это уже переходит все границы. Малик замолк, опустив взгляд куда-то вниз. Повисла звенящая тишина. – Ты прав. Это перешло уже все границы дозволенного… Мужчина медленно разворачивается и быстрым шагом уходит за дверь. Краем глаза он заметил, что недалеко от неё стояла иностранка, держа в руках какие-то свитки. Но Малику уже было всё равно… Остаток дня они не пересекались. Альтаир – потому что был занят. Малик – потому что не хотел видеть Альтаира. Мужчина провел большую часть времени вне крепости, пытаясь привести мысли в порядок, но получалось с натяжкой. Сейчас же он просто не хотел идти к себе в покои. Малик тяжело вздохнул. – Дивная ночь, не правда ли? – позади Аль-Саифа раздался знакомый женский голос с иностранным акцентом, который заставил его вздрогнуть. Что-то он совсем расслабился. Но даже не оборачиваясь, он уже знал, кто побеспокоил его. – Я всегда восхищалась ночами на Святой Земле. В стране, откуда я родом, практически всегда идут дожди и облачно. Такие теплые и ясные ночи у нас большая редкость. – Мария встала рядом с Маликом, глядя на звезды. Ассасин промолчал на её откровение, хотя был очень удивлен. Они молчали так некоторое время, пока Мария не вздохнула, тихо прошептав что-то на своём языке. – Знаешь, – вдруг нарушила тишину Тропе, оторвавшись от окна и посмотрев на Малика. – Альтаир, конечно… дурак, но он прав. Между нами ничего нет и не может быть. – тихо выдохнула она, отвернувшись обратно к окну. – В последнее время, мы и правда сдружились. Он хороший парень, но не тот, кто мне нужен. Как друг – пожалуйста, но не как парень. Тем более, он уже занят. – девушка ухмыльнулась, глянув на Малика. Тот в свою очередь уже внимательно разглядывал иностранку, удивляясь всё больше и больше. – Ты не знаешь, но… каждый раз, когда он заводит разговор о тебе… ни о ком-то другом, а именно о тебе… его глаза начинают блестеть и загораться, а с губ не сходит улыбка. А как он смотрит на тебя, пока ты не видишь… – она вздохнула. – Хоть вы и не разглашаете о своих отношениях, но по вам сразу видно, что вы больше, чем просто друзья. И мне даже немного завидно. – она отстранилась от окна и потянулась на месте. – Знаешь, возможно, когда-нибудь, я надеюсь, мы с тобой сможем стать друзьями. – она улыбнулась, и махнув рукой на прощание, спустилась вниз, добавив "Альтаир места себе не находит, хоть и не показывает этого. Прости его". Малик остался один, опешивший от монолога Тропэ. Какой же он всё-таки дурак… Он усомнился в Альтаире на ровном месте. Усомнился в любимом человеке. Сколько ещё он так простоял, Малик не знает. Деревня постепенно начала погружаться в сон, гася друг за другом свет в окнах. Мужчина понял, что ему нужно возвращаться обратно и найти Альтаира, попросить у него прощения. Только он собирался уходить, как услышал тихий скрип деревянной лестницы. Это оказался Альтаир. Ассасин поднялся наверх и замер. Снова повисла тишина, но прерывать её никто не осмеливался. – Малик… – Альтаир, прости. – опередил его Малик, немного опустив голову и глядя куда-то в сторону. Ему было стыдно перед любимым за его утреннюю сцену. А после монолога Марии, ему стало ещё хуже. – Прости меня пожалуйста, я… Я был не прав… Наговорил такой чепухи… – его прервал Альтаир, крепко обнявший мужчину и поглаживающего по голове. – Ты не причем, это я виноват. – Альтаир ласково поцеловал Малика в уголок губ, обняв крепче. – Ты прав. Мы правда отдалились последнее время друг от друга. А я, глупый, этого даже не заметил… Малик едва заметно улыбнулся, обнимая ассасина в ответ и утыкаясь носом в плечо. – Мы оба хороши. – усмехнулся Аль-Саиф, тихо выдохнув. Альтаир улыбнулся чуть шире, покрывая легкими поцелуями лицо Малика. – Мне пришло письмо. Через две недели в Иерусалим прибывает глава ордена ассасинов из Константинополя. Он просил о встрече. – тихо проговорил Наставник, глядя на возлюбленного. – Ты поедешь со мной? Малик был удивлен этой новости. Он немного отстранился от Альтаира, глядя в его янтарные глаза. – А как же орден? – За ним присмотрит Рауф. – ассасин улыбнулся, наблюдая за Маликом. – А Мария?.. – Мария останется тут. Мы поедем вдвоём, только ты и я. Завтра, на рассвете. Малик счастливо улыбнулся, целуя Альтаира в уголок губ. – Хорошо, я согласен.