Дыхание

      Лена к ужасу своему поняла, что её догадка была верна. Она испуганно вжалась в стену камеры, невольно поджимая ноги. Её демисезонные сапожки были уже по щиколотку в воде. — Карпов, я не умею плавать! И воды боюсь, — призналась она. Подполковник принялся внимательно осматривать камеру. Закрыли-то её снаружи, а вот как открыть? В плиточном полу был слив, но сейчас он был закрыт. Как же выбраться из этой ловушки? А вода, меж тем, начала подниматься всё выше. Стас изучил всё пространство камеры, но выхода так и не придумал. А вода уже была по пояс! — Карпов, сделай что-нибудь! — отчаянно взмолилась Лена. — Что я сделаю, Лен? Мы заперты снаружи. — Ну, хоть воду останови как-нибудь! — её глаза опять были на мокром месте. Стас напряжённо думал: открыть дверь никак не получится. Она заблокирована и открывается только, когда в камере нет воды. Стас посмотрел через стекло: оно было не слишком толстым. «Вот если бы его сломать или выбить! — мелькнула у него мысль, — Но чем? Измайлова с ужасом смотрела на подбирающуюся к груди воду. В ушах у неё были серёжки с красными камушками, формой напоминающими кристаллы. Лена была удивлена, когда подполковник её спросил: — Измайлова, у тебя серьги с каким камнем? — Зачем тебе? — не поняла она, — С рубином. — С рубином, говоришь? — задумался он и вдруг потребовал, — Снимай одну серьгу! На её вопросительный взгляд резко ответил: — Долго объяснять! — и протянул ладонь. Трясущимися руками Лена сняла серёжку и отдала ему. Карпов взял серьгу и острым кончиком рубинового кристалла принялся старательно царапать стекло камеры, чертя на нём не маленькую квадратную рамку над металлической частью двери, ближе к дверной ручке. Пока он чертил, вода поднялась по шею! — Ой, мамочки! — запричитала майорша, — Я не хочу погибнуть здесь! Карпов, ну, сделай что-нибудь! Стас воды совсем не боялся: он плавал, как рыба! Когда он был маленьким, каждый год родители возили их с сестрёнкой на море. Стасик частенько тренировался на задержку дыхания, мог пробыть под водой больше двух минут, чем порой очень пугал маму и папу. Иногда они проделывали этот фокус вместе с Анькой: набирали в грудь побольше воздуха и отойдя на относительно небольшую глубину, взявшись за руки, приседали, опускаясь на морское дно, ступая под водой босыми ногами по теплому песку. Потом, когда заканчивался в лёгких воздух, дружно всплывали и возвращались на берег, весело хохоча над растерянными, почти испуганными лицами родителей… Только от морской воды глаза не щиплет — она солёная. А сейчас от пресной, с непривычки, глаза резануло! Но, Стас быстро проморгался, с усилием продолжая вычерчивать рамку на стекле. А вот Лена реально боялась воды! Когда мутноватая, почему-то тёплая жидкость дошла до её подбородка, а ноги оторвались от пола, она лихорадочно замолотила в воде руками и ногами. Невольно, она ринулась к Стасу и… судорожно вцепилась в него мёртвой хваткой, душа его за шею, едва не утопив! Наглоталась воды сама и невольно заставила его. Подполковник автоматически сунул серьгу в карман брюк, чтобы не выронить и не потерять. Он видел обезумевшие, вылезающие из орбит, полные страха, глаза начальницы дознания. Пытался оторвать её от себя, пытался образумить: — Лена, успокойся! Не паникуй, мы ещё живы, и умирать в наши планы не входит! Но Лена его совсем не слышала: такой панический ужас был на её лице, что убеждать и уговаривать было бессмысленно! Она запросто могла его утопить, подчиняясь своему безотчётному, подсознательному страху и — прощай, не только свобода, но и жизнь! И тогда подполковник решился на крайнюю меру: он, резко развернув майоршу к себе спиной, слегка пережал её шею локтем. Она ещё дёргалась и трепыхалась у него в руках, но перестала его топить! Камера была высокой — метра два с половиной. И она уже почти доверху была залита водой. Оставался небольшой незаполненный отрезок пространства, где ещё оставался воздух. Однако, вода поступать перестала, и одно это уже успокаивало подполковника Карпова. Стас, крепко прижав Лену к себе, вытолкнул её на поверхность, дал ей вдохнуть воздуха: — Лена, дыши со мной! Глубже дыши! Вот так: раз, два! — приговаривал он, потихонечку ослабляя захват на её шее. Она, и в самом деле, чувствуя, что не одна, успокоилась, начала дышать вместе с ним. — Я же сказал: ты должна мне доверять на все сто процентов! Поверь: всё будет хорошо! Мы не умрём! — убеждал он её, — А сейчас ничего не бойся и доверься мне полностью: вдохни воздуха как можно больше! — спокойным тоном сказал он. Она, с трудом, но послушалась его.  — Так, молодец! Умница, — похвалил он, — Раскинь руки и ноги в стороны и расслабься — лежи на воде, выдыхай очень медленно! Он отпустил её шею, но взял за руку. Лена судорожно сжала его ладонь. Теперь его голова была позади, рядом с её головой. Стас говорил ей почти на ухо, невольно касаясь губами мочки и беззащитного местечка за ней: — Сейчас я нырну вниз, ещё раз попытаюсь освободить нас. Жди меня и ничего не бойся! Ты поняла? Хорошо поняла? Она, еле заметно, боязливо кивнула. — Молодец! — опять похвалил он, — Если воздуха не хватит, так же потихоньку вдохни ещё раз. Ты меня слышишь? Она вновь кивнула. — Я отпускаю твою руку, смотри! Вот она, — Стас вытянул свою руку с её рукой в сторону, сжал её ладошку в кулачок, потом осторожно отпустил, отвёл вниз свою руку. Нашарив в кармане её серёжку, он вдохнул воздуха и опустился вниз, встал ногами на пол камеры, вновь очертил несколько раз процарапанную рамку. Теперь нужно постараться выбить стекло. Но воздух в лёгких заканчивался, и Стас поднялся наверх. Опять поговорил с Леной, попросил дышать и ничего не бояться. Снова набрал воздуха в лёгкие и опустился к двери. Собрав силы, сгруппировался, потом резко выбросив ноги вперёд, с усилием толкнулся ступнями в рамку. Однако, стекло не поддалось с первого раза! Он попробовал ещё, но воздуха было мало. Пришлось опять всплыть наверх и набрать воздуха в лёгкие. Лена лежала на воде ни жива-ни мертва. Страх, парализующий волю и мысли, сковал руки и ноги. Она начинала задыхаться не от недостатка воздуха, а от этого противного, липкого страха. Под ней была толща воды: обманчивая, предательски зыбкая поверхность. Она совсем не внушала доверия. Казалось ещё несколько мгновений — и она утянет её на дно, в свою равнодушную, убивающую глубину. Однако, Лена вновь почувствовала движение: Карпов был рядом! Он поднялся из этой самой пугающей глубины, шумно и глубоко дышал. Его ноздри нервно подрагивали, лицо было взволнованным, а его большие — чуть навыкате, непонятного цвета, глаза тревожно смотрели на неё.